Котик, Барби и все для кухни

— Ой, мамочки! — сказал я. Точнее, я хотел это сказать, но не сумел, потому что за секунду до того, как попал в царство тьмы и ужаса, я набил рот попкорном. Поэтому я лишь невнятно что-то прошамкал, роняя непрожеванные воздушные зерна себе на штаны. Что было обидно вдвойне — попкорн «Три сыра» был очень вкусным, и брюки на мне были парадные, новые, надетые в первый раз. Двери приоткрылись, острый луч фонарика полоснул по бархатной обивке больших кресел, нашел мои коленки, усыпанные обслюнявленной кукурузой. — Уважаемые гости! Просим нас извинить за временное неудобство! Произошло неожиданное отключение электроэнергии. Через несколько минут заработает генератор, потерпите пожалуйста! — выкрикнул девичий голосок, и дорожка света пропала. Тяжелые двери не пропускали звуков из фойе, а в маленьком зрительном зале стояла тишина. Ее нарушали лишь хруст и чавканье — я дожевывал свой попкорн. Звуки были громкие, почти неприличные. И очень жуткие! Я сглотнул. Вышло гулко и утробно, словно стукнули в бок большую пластмассовую канистру. От смущения, что Саша это слышит, я покраснел так, что, кажется, начал светиться в темноте. А, нет. Это Саша нажал кнопку на своем ископаемом телефоне, и он засиял розовой подсветкой. — Как тут интимно, — попробовал пошутить я, чтобы себя подбодрить. Вообще-то, я темноты боюсь. Это все наследие детских психических травм. Моя сестрица обожала меня пугать. Под видом сказок на ночь, она пересказала мне содержание всех частей Пятницы тринадцатое, Кошмара на улице Вязов, Детей кукурузы, Омена и Чужого. Так что, еще с далеких детсадовских времен для меня темнота населена жуткими созданиями и полна ожиданием кошмарных событий. Мой голосок был слаб и жалок, в горле скребло. Я нашел наощупь картонный стакан и втянул через трубочку колы. Раздавшийся шипяще-булькающий звук был еще хуже, чем мой писк. Я живо представил себе клекотание желтоклювого монстра, виденного в каком-то триллере. — А можно и мне глоток? — попросил Саша, тоже зачем-то понизив голос. Его рука накрыла мои пальцы на стакане и потянула его к себе. Я увидел, как он взял в рот мою трубочку. Вот это действительно было интимно! Хоть и не гигиенично. Я даже на минутку забыл, что боюсь. Но потом доисторическая Нокия внезапно сказала: «Би-и-и-ип» и погасла. И тогда я снова пропищал: — Ой, мамочки! На этот раз вышло вполне отчетливо, дрожаще и даже слегка истерически. — Не включается, — произнес Саша. — Батарея села, наверное. Придется ждать, когда врубят генератор. Его пальцы все еще касались моих, и стакан изрядно трясся в моей руке. Но, вот чудо, я совершенно не был уверен в точной причине этой тряски. То ли я продолжал паниковать, то ли на меня так действовала Сашина близость. От нервов я стискивал хлипкую картонку все сильнее и сильнее. Видимо из опасений, что еще чуть-чуть и я устрою большой кока-кольный взрыв, Саша осторожно расцепил мою мертвую хватку и изъял напиток. Но мне нужно было за что-то держаться! И я схватил его ладонь. Такую горячую, надежную, крепкую, что мне моментально полегчало. Тогда я медленно расслабил пальцы второй руки, отпустил подлокотник и повел рукой, в надежде найти и для нее какую-то часть Саши, чтобы подержаться. Рука висела в воздухе уже достаточно долго, не встречая преград, и я почти испугался снова, но тут, практически развернувшись в сторону Саши, я, наконец, впечатался ладонью во что-то широкое и плоское. Не достаточно плоское, и чересчур жесткое, чтобы оказаться спинкой кресла. И теплое. Я пошарил и нащупал ворот рубашки, кадык на шее и чуть шершавую ступеньку подбородка. — Странное у нас с тобой первое свидание, — хохотнул Саша, и его подбородок дернулся под моими пальцами. — Я, конечно, хотел интимной обстановки, когда зал на двоих заказывал, но не предполагал, что настолько интимно будет. Мои пальцы уже касались его губ. — Ага, — поддакнул я. Впрочем, я едва ли понял, о чем он говорил. Сердце отчаянно бухало, кровь грохотала в ушах словно я сидел внутри ударной установки. Губы! Сашины губы! И я их касался!!! Пусть только пальцами, но и от этого я был готов умереть! А главное, Саша не отстранялся, не убирал мою руку, не останавливал меня. Может быть… Ну, могу я помечтать, может быть, ему хотелось того же, что и мне? Мой мозг и в обычных обстоятельствах работал не с самой высокой продуктивностью, а сейчас и вовсе послал мне воздушный поцелуй и отключился. Все, о чем я мог думать, это о поцелуях. Я даже забыл про монстров, подстерегающих в окружающей кромешной тьме. Я боялся одного –во мраке не попасть губами в губы, промахнуться и опозориться. Поэтому я не отнимал пальцы от Сашиного рта, пока не прижался к нему своим. Потом они начали мешать, и я скользнул ими по его щеке и аккуратно, но крепко прихватил за ухо. На всякий случай, вдруг он решит отстраниться, и я его потеряю во тьме. Возможно Саша переживал о целости своего уха, поэтому никуда не двигался, напротив, взял инициативу в поцелуе на себя. Было так темно, что не ощущалось никакой разницы, закрыты глаза или открыты. Но мои веки сами собой опустились. Ужасно мешал толстый подлокотник между нашими креслами — последний оплот нравственности. Демонстрируя поразительную гибкость, которую и сам в себе не подозревал, я ухитрялся прижиматься к Саше всеми частями тела, какими мог дотянуться. А мог почти всеми, кроме тех, какими больше всего хотелось. В какой-то момент я ощутил, что в окружающем мире что-то изменилось, но все, что осталось за границами моей личной вселенной, меня мало интересовало, и я не стал реагировать. Однако все равно пришлось, потому что, оказывается, сеанс закончился, и нас с Сашей настойчиво выгоняли из зала. Что самое удивительное, на экране бежали титры, и вообще, все говорило о том, что электричество давно уже было включено и фильм шел положеные полтора часа, а не одно мгновение. А вот этого я и не заметил… — А что мы смотрели? — спросил я у Саши, когда мы выходили из кинотеатра. — А мы смотрели? — он сделал круглые глаза и протянул мне билетик с названием фильма. Я покраснел и отвел взгляд. — Знаешь, «Омен: Перерождение» уже в интернете есть, — заметил я скромно. — Не хочешь пойти ко мне и все-таки посмотреть? — К тебе? Посмотреть? Хм… Какая ехидная ухмылка! Мне подумалось, что моих скромных сил вполне хватит, чтобы задушить кое-кого. Если закрыть его губы поцелуем, и одновременно зажать пальцами нос… Кажется, в чьем-то детстве было слишком много ужастиков…