Все его ответы

По улицам Иокогамы плыли цветные облака: на улицах раздавали огромные букеты всем прохожим. Это вызывало что-то сродни паники в полицейском эфире, ведь букеты раздавали нижние сотрудники мафии — разъезжали по улицам на карикатурно-пастельных машинах, в прицепах пушистые горы цветов, розовые лепестки на асфальте следуют за ветром. Не надо быть гением, чтобы знать: такие мероприятия не могут закончиться хорошо, поэтому в Агентстве с самого полудня шли непрерывные созвоны с полицией, департаментом и уличными информаторами. Рампо же относился к подозрительной акции соперников весьма легкомысленно: при первых признаках надвигающейся работы он вытащил Эдгара из офиса в ближайший парк, спрятался от рабочих обязанностей на колесе обозрения, и наблюдал за уличными букетами только изредка, между отправлением смеющихся стикеров коллегам на любой вопрос в мессенджере. Эдгар уже сколько-то времени был заперт с Рампо и его четырьмя порциями сахарной ваты в стеклянной коробочке. На четвертый круг он даже перестал опасаться высоты. Зато он мог видеть, что когда кабинка поднималась достаточно высоко, то казалось, будто окружающие улицы окрашиваются рассветно-розовым туманом. — Что это за цветы вообще? — спрашивал Рампо иногда, отвлекаясь от телефона. — Какие-то розовые… цветочки. Скажи мне, опытный писатель, твои исследования для книг когда-нибудь включали растения? — Для книг нет… но студентом я подрабатывал в цветочном магазине, так что могу сказать, что это набор для розовой корзины цветов, довольно дорогой. Но кладут туда те же цветы, что и в обычные букеты. Обычно гортензии, фуксии, пионы и то, что называется пионовидными розами. И много всякой зелени для создания объема. Но то была Вирджиния, в Иокогаме могут быть свои базовые цветы. А могут и не быть, розы доставляли с Эквадора и Нидерланд в США, могут и в Японию… — Ты работал в цветочном магазине? — удивился детектив. — Зачем тебе это? — У нас принято работать чуть ли не с шестнадцати… это же Америка, страна победившего капитализма. Родители тебе ничего не должны, карманные деньги можно только заработать. А у вас разве не принято подрабатывать в кафе с горничными? — Разве что в дурацких аниме с гендерной интригой! Использовать детский труд противозаконно, подростки должны учиться, а не обслуживать капитализм. — В идеале, конечно. Хорошая идея, предложи международным корпорациям. Рампо немного помолчал, откусил внушительный кусок сахарной ваты и продолжил: — Я вот нигде не подрабатывал. Как меня директор взял в Агентство, так и про работодателей думать не приходилось. И что, каково работать… в цветочном магазине? — Ужасно, мой второй в жизни спонсор ночных кошмаров, — тихо засмеялся Эдгар. — Тебе повезло, что ты никогда не сталкивался с начальниками сферы торговли и не пытался выбить у них отгул или больничный. Рампо не очень понял, что тут смешного, но он за пару встреч привык, что у Эдгара странные поводы для смеха. У писателя вообще были интересные проблемы с головой, но лучше не думать об этом слишком много. — Как думаешь, какие в мафии условия работы? — протянул Эдгар. — Будет у них доплата за раздачу букетов? Или это считается за наполовину выходной день? — Если их что-то не устраивает, пускай обращаются в суд. Я могу даже посоветовать адвоката по трудовому законодательству, у меня связи в полиции. О, смотри, а тот букет немного отличается от обычных! У него какие-то красные цветы… Эдгар прищурился, пытаясь рассмотреть оранжевый букет на залитой солнцем улице: — Может, в нем бомба или оружие. Все остальные букеты тоже большие, потому что и взрывные устройства довольно немаленькие. А может, бомбы нет только в красном. — Это потому что красные цветы означают опасность? — Что? Нет. Просто надо как-то отличать от безопасных букетов. — Ну это не интересно! А как же язык цветов, а как же символизм… Мне кажется, доктор Мори из тех, кто будет заморачиваться со скрытым смыслом. — Тогда у него плохой вкус, — скривился Эдгар. — Язык цветов, знаешь ли, дурной тон. У всех цветов потерян контекст. Система символов цветов и цвета активно использовалась в викторианской Англии, но ты представь людей викторианской Англии! Цветы сопровождали их с самого детства в садах, стихах и песнях, все знали, чем настурция отличается от, скажем, гвоздики. А сейчас цветы привозят в холодильниках из-за моря, куча каких-то экзотических наименований… что такое вообще фуксия? Как выглядит гербера? Я понятия не имею. Рампо сначала хотел спросить «Как ты тогда работал в цветочном», но вместо этого, набравшись наглости, сказал другое: — А как бы ты выбирал мне букет, если не по смыслу? Эдгар задумался, но ненадолго: — Выбирал бы по ассоциациям. Если бы выбор был не ограничен одним цветочным магазином или сезоном, я бы взял хлопок, потому что он похож на сахарную вату. И жасмин, потому что пахнет как твой любимый лимонад в стеклянной бутылке. И подсолнух, потому что должно быть какое-то яркое пятно. И кактус. — Кактус! Это все портит. Не отвечу тебе взаимностью, так и знай. — Я из тех соображений, что цветы завянут, а кактус останется… о, смотри, все корзины стекаются к зданию Агентства. Это выглядело бы празднично, если бы не их черные костюмы. — Ну наконец-то, — обрадовался Рампо. — Я думал, до ночи придется нам тут кататься. Сейчас наши быстренько сразятся с мафией в куче цветов за попытку подорвать офис и департамент по делам одаренных, а потом можно прийти их проконсультировать о настоящем противнике. А ты можешь купить мне цветов! Или я могу купить цветов тебе! Ни за что не угадаешь, что я тебе выберу. — Букет из конфет? Я же не люблю сладкое, Рампо. — Это для меня! Самоуверенно с твоей стороны думать, будто я поделюсь с тобой сладостями. — Конечно, — соглашается Эдгар, теперь уже с ноткой раздражения. — Я и не надеялся. Рампо мимолетно думает, что был бы Эдгар девушкой, можно было бы его поцеловать и решить все вопросы. Вроде бы поцелуи работают как универсальные разрешители напряженностей в разговорах. Или усилители, что тоже хорошо. Он бы с радостью подрался за поцелуй. Но подерется сегодня разве что мафия с агентством, а Рампо… еще погуляет, подумает.