Ч.22. Засунь свою ложь...
6 декабря 2020 г., 20:11
— Лизочка, милая... Скажи хоть слово! Пожалуйста!
Моё безжизненно-обмякшее тело, точнее, только его половина, спокойно лежит на кухонном столе, вдоволь обложенная непонятными белыми пилюлями, явно не по своей воле выпавшими из медицинской аптечки, а померкшие глаза устало глядят в никуда.
— Лиза! Что за сраные таблетки? Сейчас же скажи мне название!
Но ответа она уже не получит. Бедная девочка даже не представляет, насколько зря связалась со мной...
***
Несколькими часами ранее... Пары уже полчаса как закончены. Но я все ещё тут, в ставшем, с недавних пор, гадком для меня универе. Катюха предлагала пойти домой вместе, чуть-ли ни под руку, но я отказалась. Не хочу отвечать на её вымораживающие вопросы о том, кто же все-таки та женщина, о которой я вчера почти добровольно - сделаем вид, что не под воображаемым дулом пистолета - ей рассказала. Иначе проблемы начнутся не только у меня... А я, пока что, не настолько дрянь. — Алабина? — неожиданный оклик откуда-то со стороны прерывает мои тихие раздумья, — Лиза? Моментально оборачиваюсь, пытаясь сделать максимально уверенный и не испуганный вид. Кто бы там ни был... — А ты чего здесь, одна-одинёшенька? — приятная шатенка лет сорока мило улыбается мне и подходит чуть ближе, — Разве моя пара не была у вас последней? Ах, да... Оксана Сергеевна - одна из наших преподов. Хорошая женщина. И, о да, понимаю её реакцию! Застать меня в универе спустя хотя бы пять минут после окончания пар весьма... нереально. А тут - на тебе! Полчаса! — Да, ваша последняя, — нехотя натягиваю на своё понурое лицо ещё более неубедительную улыбку, — Просто... мне тут надо... — Досдать хвосты? — перебивает, додумывая за меня, и версия не самая плохая, хоть и не верная, — Долги, да? Оглядывает меня не без удивления. И, опять же, понимаю.. Обычно я сдаю всё вовремя. Об этом знает большинство преподавательского состава, по крайней мере Оксана Сергеевна точно. Да и выставлять себя безграмотной лентяйкой не охота... — Да не-е-е-т, с учёбой всё в порядке, — отмахиваюсь и улыбаюсь уже чуть более искренне, — Мне бы... другие вопросы обсудить. — Тааак... И что за вопросы? — Вас они никак не касаются, Оксана Сергеевна. Надеюсь это звучало не слишком нагло. Но, пожалуй, лучше объясниться сразу... — Я имею в виду, что мне нужны не вы, а... — тяну последнюю букву словно резинку, но вскоре все-таки произношу не самое приятное для нервной системы имя, — Софья Павловна. Главное не спалиться, главное не спалиться... Сделаем вид, что к Борковской у меня чисто учебные вопросы. И ничего более. Думаю, не поверить будет сложно. — Ах, Софья Па-а-лна... — забавно чешет подбородок и хмурится, явно обдумывая услышанное, — Так чего тогда сидишь? Она в лаборантской, как обычно. Вперёд! — Да, да, знаю, — растерянно лыблюсь и зажимаюсь, словно скромная первоклассница на линейке, — Я просто... ну... в общем... Давай же, глупая голова, думай! Должен же быть хоть один правдоподобный аргумент! — Она сейчас немножко занята, поэтому зайду позже, — выдаю первое, что пришло на ум и опускаю глаза в пол, — Всё нормально, не переживайте. — Точно? — Абсолютно. Напоследок одаривает меня понимающим, доброжелательным взглядом и, не задавая лишних вопросов, скрывается за отбелёнными стенами универа, оставляя меня наедине со своими, не самыми приятными мыслями. И что дальше? Что мне делать? Я так хочу поговорить с ней. Высказать... задать вопросы... После вчерашнего разговора с Полиной чувствую себя наивным ничтожеством, которым профессионально воспользовались. Но могу ли я верить обиженному ребёнку? Думаю, не стоит.***
— Софья Павловна, извините, — сделав два неуверенных стука в гребаную дверь лаборантской, все-таки вхожу, — Можно? — Да, Лиза, — делает вид, что ничуть не удивлена, но я уже успела прочесть страх в её глазах, — Здравствуй. Заходи. Ну хотя бы не проигнорировала. И то радует. Хотя, кажется, я слишком уменьшаю ее причастие ко всей сложившейся ситуации... Игнорить вообще должна я. — Да?! — устроившись на своём преподском кресле поудобнее, закидывает голову ввысь, уставившись на меня, как на зеницу око, — Я тебя слушаю. Её голос почему-то звучит слишком уж... Бррр... Даже думать об этом не хочу, схвати черт меня за ногу! Она будто... обижена? Но я.. Да в чем я, блять, вечно виновата? — Я просто хотела, — делаю глубокий вдох, полностью осознавая, что сейчас будет, — Кое-что сказать... Всё, к херам! Как же мне насрать, что ей... сколько там? Под сорокет? Боже, больше не волнует. Напереживалась. Тем более, сомневаюсь, что бывает ещё хуже. Глубокий вдох, иии... Поехала! — В общем, мне очень жаль, что я стала вашим объектом манипуляций в то время как вы для меня... — останавливаюсь, набирая в рот обильное количество воздуха, и под конец добавляю, — Чем-то большим. Софье Павловне хватило и пяти секунд, чтобы проанализировать всё то, что только что вылетело из моих моложавых, девичьих уст. Уголки её губ нервно приподнялись и расплылись в странной, лично для меня - устрашающей улыбке. — Да ну? — это стало первым и, такое чувство, единственным, что она сказала. Но нет. Кажется, настроена эта женщина теперь не менее решительно, — Ли-и-из... Повтори. — Что? — хмурюсь то-ли от возмущения, то-ли от забавы, — Повторить.. что? — Кем я там стала? — теперь ясно, её улыбка - это улыбка исключительного восторга и счастья. Но счастлива ли я? Кто бы сомневался... Когда человек, которого ты несколько лет старательно пытался взять под свой строгий контроль, сделав из него марионетку, признаётся в серьезности своих чувств, сложно не улыбнуться. Видимо блондиночка добилась своего, как и предупреждала её дочь. — Я знаю, что вам льстят мои слова, — теперь уже и сама срываюсь на глупую улыбку. Но, в отличии от неё, не от большой радости. Скорей, даже, наоборот, — И была б я поумнее, не стала бы говорить вам всю эту чушь.. — Лиз, так. Стоп! — взмахивает своими изящными локтями, с настойчивостью перебивая, — Честно говоря, пока ничего не понимаю. Давай по порядку, пожалуйста. Ну, ребята, прие-е-хали... Она это спецом, да? Строит из себя дурочку? — Софья Павловна, может хватит? Но её хлопающие ресницами глазёнки по-прежнему оставляют желать лучшего. — Да твою же мать! Даже сейчас! —выкрикиваю на этот раз уже слишком громко. Слишком. Но мне уже плевать, — Даже сейчас вы делаете отбитый, непонимающий вид, будто вообще не слышите меня! О нет... Это было... Грубо. Я херова дура, которой нужно срочно наведаться к психотерапевту, знаю. Но она правда заебала! Заебала притворяться глупенькой, скромной и невинной. Могу поспорить, у неё не хватит даже сил признаться мне в том, что манипуляции в наших взаимоотношениях последние лет пять действительно присутствовали. И исключительно благодаря ей. — Простите, — понимая, что все-таки переборщила, приглушаю тон, — Я не хотела. Правда. Но, кажется, уже поздно. Ведь, что я вижу?! Слёзы? О, не-е-е-т, нет, нет... Да что ж ты делаешь со мной? Прекрати... умоляю. Прекрати сейчас же! — Софья Павловна? — сменив выражение лица с насмешливо-ироничного на искренне озабоченное, вздрагиваю и подхожу к белокурой, уже практически заплаканной красавице максимально близко, — Э-э-эй?! Вы чего? Плачете что-ли? Но в ответ получаю лишь пару болезненно-понурых всхлипов. — Это из-за того, что я сказала? — подхожу совсем вплотную, медленно хватая блондинку за плечи и заглядывая глубоко в её карие зрачки, — Ну простите меня... На моё прикосновение она реагирует как на ток силой во все 220 Вольт, отскакивая от меня словно ужаленная и прикрывая лицо руками. — Манипулирую? Я? — выкрикивает слишком неожиданно, заставляя меня схватить микроинсульт, — Да как у тебя только язык повернулся такое... — но накатывающие все серьёзнее слёзы не позволяют ей договорить, — О, господи... — Нет, я, конечно, всё понимаю, и мне самой неприятно всё это обсуждать, но, черт возьми... Сама напросилась - так получай. — Я уже не ребёнок, если вы не заметили. И не собираюсь терпеть к себе подобного отношения, — обида так и захлестывает, хочется кричать и плакать, — А эти ваши манипуляции... — Да, черт подери, Алабина! Откуда в твоей голове эта идиотская мысль? Молчу, не в силах промямлить ничего дельного. Она слишком агрессивна. — Я вот понять не могу, ты действительно такого хренового мнения обо мне или... тебе кто-то это навязал? Мне прямо сейчас назвать имя ее дочери или немножко подождать? Пожалуй, остановимся на втором. Интересно, что ещё ты скажешь? — Мне надоело год от года, день ото дня... Да что там? Каждую гребаную минуту думать о том, что не так в наших отношениях. Я устала, Лиза! Что? Что она только что сказала? — Я чувствую себя настоящей дурой, потому что даже не могу найти подход к человеку, с которым знакома уже столько лет. Это, как минимум, ненормально. — Софья Павловна, я.. я.. — делаю неуверенный шаг назад и с ошарашенным лицом заявляю, — Я просто думала, что вы всё это.. ну... Не по-настоящему. — Что? — Ну, я думала, что достала вас своим вниманием. Думала, что вы всего лишь хотели.. отомстить. За прошлое. — Отомстить за... Чегооо? — с каждой секундой ее голос становился все напряженнее и обиженнее, — За какое, к хренам, прошлое, Лиза? Ай, всё. Прости, Полиночка, но видимо придётся сдать тебя, чтобы проверить на честность. — Полина! — сбиваю её с толку, выкрикнув одно только имя, — Она сказала, что я не нужна вам. Сказала, всё, чего вы хотели - это показать мне, насколько неприятно смотреть на то, как любимый человек тебя игнорирует. Так вот что такое настоящая безысходность?! Чувствую себя теперь не только слабой, практически беззащитной курицей, а ещё и крысой. — Идиотка... — она произнесла это слишком тихо, но мне удалось расслышать, — Какая же ты идиотка... — Что? — подскакиваю как та пчёлка, автономно потряхивая складками лица, — Я? — Да не ты, господи... — отмахивается, отрицательно кивая головой, и смотрит на меня как раз так, как только что назвала ме.. Точнее, кого-то. Естественно, она о Полине. Вот кто главная идиотка в этой истории, если верить реакции Софьи Павловны. Только вот я, если честно, пока плохо доверяю обоим... — Скажи мне, Лиз, как у тебя ума то хватило верить озлобленному ребёнку? — этот вопрос окончательно заводит меня в тупик. Я молча млею и корёжусь, — Причём, озлобленному на тебя же! До паралича неловко переминаюсь с ноги на ногу, волоча взор по каким угодно «лаборантским достопримечательностям», лишь бы не нарваться на её взгляд. — Не говорите глупости. Она младше меня на вшивый год, — это было дерзко, но оправданно, — Какой ребёнок? — Мне ли разжёвывать будущему психологу тот факт, что нарастающий возраст не всегда вставляет мозги? Фак. Как точно подмечено. — Она завелась так из-за нашего поцелуя, да? — О, господи, Лиза... — прикрывая лицо запотевшими ладонями, недовольно вскрикивает, — Умоляю тебя.. Давай забудем об этом недоразумении! Мы же взрослые люди, а не идиотки... Что? Забудем о... чём? Мне сейчас померещилось или она в действительности считает, что то, что произошло - не «чувства, вырвавшиеся наружу в порыва страсти и грусти», а обычное «недоразумение»? Не-е-ет, нет, нет... Пожалуйста, скажи, что ты ударилась головой или просто неудачно пошутила. — Не знаю, ради чего была эта сцена, но, уверена, ты уже успела пожалеть о том, что сделала. Да заткнись же ты!!! — Что? — истерически-безбашенный хохот тут же овладевает моим нутром, — Так вы хотите сказать, что.. не ответили? — Не поняла. О чем ты? — Ну, на поцелуй, — поясняю, искренне надеясь на то, что всего лишь неправильно её поняла, — То есть, если бы Полина не зашла так «вовремя», вы бы просто... влепили мне пощёчину? В который раз убеждаюсь, что в грамотном построении вопросов я не мастак, хоть ты тресни. — Простите... — крепко зажимаю рот отсыхающей от дикой трясучки рукой и обезмолвленно падаю на первый попавшийся под ногу стул. — Лиз?! — словно «мамочка» тут же подбегает поближе, чтобы убедиться в том, что я не потеряла сознание, — Всё в порядке? Она даже не поняла, что в тот день мной управляли не эмоции, а... настоящие чувства. Я сделала то, о чем мечтала долгие годы. Но что в итоге? — Да, всё отлично, Софья Павловна, — улыбаюсь, с трудом приподнявшись с деревянного стула, пытаясь не разреветься в эту же секунду, — И да, вы правы. Мы же не идиотки, чтобы воспринимать всё это всерьез. Это была, наверное, самая неубедительная и прожженная морем боли и разочарования фраза, которую я когда-либо озвучивала. Но раз она так хочет - без проблем. — Ну, я пойду? — вербально указываю на входную дверь, пытаясь не захлебнуться в эмоциях, — У меня сегодня ещё дела... — Стой! — не позволяя мне даже элементарно подняться на ноги, заглушает меня полным пиздецом, — Лиз, скажи честно... Ты ведь соврала мне, да? Это она про то, что я, якобы, тоже считаю наш поцелуй чем-то постыдным? — Можно подумать вы тут стоите и одну правду щебечете, — уже без чьей-либо помощи подскакиваю с места и накрываю её своей агрессивной тенью, — Не понимаете, почему я вас поцеловала? Серьезно? Да кого вы пытаетесь обмануть? Взгляд блондинки резко победнел, зрачки сменили свой благородный карий окрас на муторный желтый, а красивая фигура и вовсе превратилась в разбитую пороховую бочку. А значит я попала в яблочко. — Я устала позволять вам переводить тему или делать вид, что у нас всё нормально. Я больше не хочу притворяться, что верю в то, что вы ничего не понимаете и не чувствуете. — Что... ты... — Что я - что? Себе позволяю? Да что хочу, то и позволяю! — закидываю тяжелую голову назад, имитируя саркастичный смех, — А знаете, чего ещё я хочу? Молчание длинной в целую вечность. А затем - самая важная в моей жизни фраза... — Я хочу, чтобы вы знали что я вас... Люблю. Вот бы кто-нибудь выстрелил в меня прямо на последнем слове. Было бы совсем чудно. — И мне плевать, что я не имею право говорить вам об этом. Я уже наскрывалась... Довольно. Растерянно развожу руками, успев запечатлеть только её испуганные.. я бы даже сказала - ошарашенные зрачки, а после гадко улыбаюсь, пронзив её лицо болезненным взглядом. — Спасибо вам за всё, Софья Павловна. И... удачи.***
Полчаса обильного, убийственно-настойчивого бега трусцой по скользкому и, в добавок забитому ловинным снегом асфальты, и я дома. Оставляю скучать ботинки где-то в скромном углу и, кинув куртку прямо на диван, плетусь в кухню, что-то «благородно» бурча себе под нос. Коньяк. Вот что сейчас нужно... Бокал всё стерпит, но... — Су-у-у-ка! Блядские соседи! Тихо матерюсь, моментально отреагировав на оглушающий звонок входной двери. Наверняка какой-нибудь конч с предложениями сдать в очередной «божий» фонд или старая, ворчливая женщина с просьбой помочь ей с ремонтом. Кто бы там ни был - мои планы напиться вдребезги после встречи названного гостя не изменились. — Даже смотреть не буду... Как последняя и, по видимому, любящая адреналин дурила, я предпочла даже не марать глазок своей физиономией. Похуй. Кто пришёл - тот пришёл. Защёлка. Щеколда. Вуа-ля! — Стоп... Ч-ч.. Что? Софья Павловна??? Да это гребаный пиздец... — Прости, — шепчет блондинка, стоящая напротив, — Не хотела тебя напугать. Однако уже сделала это. — Я просто хотела сказать, что... В общем... Что я.. Ну же... Выдай уже хоть что-то! — Что я, кажется, тоже тебя люблю.
