Хага

— Ээээ, — многозначительно выдал я, крутя в руках маску... Кота? Ну, уши и усы точно есть.  — Ты прямо кавай, — прыснул за моей спиной Изаму, который уже облачился в доспехи АНБУ и сейчас прилаживал к лицу маску лиса.  — Тебе идет, — поддержал стоявший за его спиной Медведь, то есть, Горо.  — Ну спасибо, — я пробурчал, уже застегивая на себе жилет АНБУ. Обмундирование было легким, удобным и видно, что с расчетом и на недолгое преследование, и на недолгий бой. Это нам так намекают, что в АНБУ даже сопляки типа нас должны быть в состоянии быстро закончить конфликт, да. Ну или быстро рассчитать силы противника и, если надо, скрыться, позвав подмогу.  Нас распределили на тройки, и мы с Изаму и Горо ожидаемо оказались в одной команде, к которой нам полагался один опытный АНБУ-наставник. Так оно и было – на полигоне номер семь нас поджидала женщина в маске Змеи. О, женщина-АНБУ это интересно... и пусть она старше меня внешне, мечтательно улыбнуться под маской и сразу же схватить тычок под ребра от внимательного Изаму мне это не помешало.  — Ауч, — пробухтел я, потирая бок, и заставляя наставницу склонить голову. Ну не виноват я... мне уже одиннадцать, а женщин-шиноби я до этого вживую и не видел... редкость же.  — Вижу, вы уже хорошо друг друга знаете, — спокойно произнесла она. — Тем проще. Сейчас я объясню вам, как проходит патрулирование и спустя час совместной службы, отпущу патрулировать самостоятельно. После двенадцатичасовой смены я покажу вам составление отчета. Вопросы? Мы отрицательно покачали головами — и началось введение. Потому как лекцией я это назвать не могу. Уж не знаю, что наставнице сказали о нашей подготовке, но мне после лекций Орочимару-сенсея воспринимать такой малый обьем информации было максимально просто и быстро, скорее всего, так же было и для Горо, который в принципе был усидчивым и спокойным. А вот Изаму... ну, Изаму — это Изаму. Я думаю, что от нетерпеливого переката с пятки на носок от распиравший его энергии его удерживало только то, что это наше первое патрулирование и первое соприкосновение со службой Деревни в целом. И, если честно, я мог его понять в этом нетерпении!  Мы столько тренировались, столько работали над собой. Я не без гордости мог заявить, что наконец овладел на приличном уровне стихией Огня и неплохо управляюсь Ветром. Мое тайдзюцу, конечно, не на уровне Горо, а фуин не сравнится с Изаму, но ирьенином я уже был самостоятельным и латал моих одноклассников после особенно изматывающихся тренировок. Да и Орочимару-сенсей уделял мне меньше времени в последний год, позволяя учиться и практиковаться самостоятельно, и для меня это было высшей степенью похвалы. К тому же, я сдал экзамен на Б-ранг этой весной и теперь определился со своей специализацией.  Кейракуккей. Отвратительная штука для работы из-за своей тонкости, капризов и всевозможных индивидуальностей у шиноби в зависимости от их родословной, образа жизни и в целом анамнеза.  Но мне поддавалась. А все из-за Бьякугана — точнее того недоразумения, что занятия с Хьюга-саном мне дали. Нет, мои глаза не побелели, не утратили радужку, но, закрыв их и пустив к ним чакру, при достаточном контроле я мог начать видеть левым глазом подобие кейракуккей в живых организмах. Смутно, неточно, действуя скорее интуитивно, чем наверняка — сейчас я учился направить чакру и к собственным глазам, и к ладони, чтобы использовать Шосен. Было тяжело, мой собственный Очаг разрывался в две стороны, ведь для использования чакры в двух частях организма требовалось и две разные формы чакры, Инь для зрения, Янь — для лечения.  Пока я практиковался на рыбе. Слава Ками, пока никому вокруг не потребовалось медицинского вмешательства в Кейракуккей.  А вот насчет объяснений же от наставницы-сенсей... или все-таки тайчо? В классе было жестко с дисциплиной, в АНБУ тоже, но вот в первый день... — Змея-сан, — после объяснений поднял коротко руку я. — Как часто мы должны менять диспозицию? — Каждые три часа, — кивнула Змея. — В течении дежурства полностью подавляете чакру. Надеюсь, в "школе" вас этому научили. На последних словах ее голос дрогнул в ироничной усмешке, но переварить это мы не успели: наставница исчезла в Шуншине, видимо, уже ожидая нас у оговоренного места начала патрулирования. Что ж. Мы переглянулись с Изаму и Горо и переместились туда же — нам полагалось начать у полигона, где тренировались генины.  Патрулирование оказалось... патрулирование. Ха, кто бы мог подумать, конечно.  Мы засели в кронах высоких деревьев, надежно спрятавшись от посторонних глаз, и распределили обязанности так, что я и Извму поочередно сканируем чакрой пространство вокруг. Благо, диапазон наш Змея-сан нам сказала. Пока один отслеживает ситуацию, другой подавляет чакрослед всей группы. Горо же скорее выступает нашим бойцом-неваляшкой, если что-то пойдет не так, и первым пойдет в атаку.  А наблюдать было за чем. Тренирующиеся генины в таких же командах-тройках нашего возраста. Только вот мы были чунинами, а оттого смотреть на их потуги лично мне было даже неприятно. И что-то на задворках сознания твердело, что такого беззаботного детства и развития в естественном темпе не будет уже ни у меня, ни у Горо или Изаму. Зато наша служба ведь может поддержать Деревню, верно? Так, чтобы таких беззаботных детей становилось больше, чтобы шиноби были не обязательством, а возможно даже выбором...  Размечтался я надолго. Через час Змея-сан, чью чакру Изаму мог чувствовать в тридцати метрах от нас, перестала прощупываться, и пришла моя очередь сканировать ситуацию. После меня сенсором выступил Горо, жестами показав, что готов попробовать. Ну что же, почему нет? Переглянулся с Изаму, и его кивком разрешились все вопросы. Главное, что в первый подконтрольный час сенсором выступал Изаму, лучший из нас троих, затем я, а теперь и Горо можно. Страховать его остался Изаму, пока я присел на ветке и начал медитировать — чакры для сенсора уходила немного, скорее мне было интересно, как держится мой Очаг. Редко выпадал такой шанс как отслеживать чакру на таком обширном радиусе и на открытой местности, а не в подземельях класса, а оттого не воспользоваться шансом было бы глупо.  Так-так, это интересно... чакры ушло не меньше, а вот если присмотреться к Изаму и Горо... я закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь увидеть их кейракукей. В подземельях сделать это настолько незаметно не получилось, возникли бы вопросы, а здесь у меня есть алиби. Чакру во время службы эффективно восстанавливаю, да. Да и то, что мы втроем дислоцируемся в одном месте тоже играет мне на руку.  Чакра Горо выплескивалась равномерно по всему телу, а очаг его чакры находился, ожидаемо, в солнечном сплетении, и трепыхал, словно костер. Изаму же, видимо, то сканирующий пространство, то перестававший, то полыхал чакрой, то все так же мерно светился. Что интересно, очаг его пусть и находился в том же месте, но вот форма его была несколько другая. Вытянутая по бокам, словно к рукам. У Горо очаг же более, кхм, правильной формы? Странно, очень странно. Я не выдержал и в извечном любопытстве подвинулся чуть ближе на ветке к ним, соприкасаясь коленями их стоп. Запрокинул голову, якобы в крону дерева, благо, я сидел, упершись спиной в ствол, так что выглядело это более-менее естественно. Не коллег рассматриваю с закрытыми глазами, а в небеса смотрю. Во.  Так-так-так, а ведь действительно, очаг Изаму словно разветвляется и большая часть его чакры поступает к рукам, в то время, как у Горо очаг равномерно распределяется по каналам к рукам и ногам. Ксо, как же потрогать хочется Мистикой! — Кот, смена локации, — негромко позвал меня Изаму, и глаза я открывал уже в Шуншине. Следующее наше место патрулирования было, словно в насмешку, на виду, и пришлось Хенге сливаться с гражданскими в Деревне. На окраине, конечно же, так, чтобы неопытных и непонятливых нас могли страховать: по крайней мере, двух маячивших рядом шиноби не ниже ранга токубецу-джонина я засек. Хы. А может, они и не прятались...  Понятное дело, стоять в толпе нам никто не дал, смотрелось бы максимально не натурально, а оттого мы курсировали вдоль прилавков рынка, каждый час якобы случайно сталкиваясь за лавками, чтобы сменить Хенге и очередность сенсора. Горо в дежурство больше не вступал, да и мы с Изаму видели, как тяжело нашему боевику далась сенсорика на целый час. Никаких насмешек, у каждого своя специализация. Поставь того же Изаму биться на уровне Горо — и больше десяти минут не продержится. У меня шансов немного больше, но и тоже не ахти. Все-таки наша связка была достаточно четкой "рукопашник-дистанционник-ирьенин".  Когда мы шли мимо киоска с данго, на мгновение я остановился. В нос ударил тёплый запах риса, сиропа, угля. Я не знал, что тело может тянуться к еде, будто что-то внутри уже давно знает этот вкус, но мозг не может вспомнить. Горо заметил, как я замер. — Пойдём. Это всё не для нас, — тихо сказал он. Не злым тоном. Просто как факт. И это было правдой. Наблюдать за гражданскими оказалось интересно. Совершенно другой ритм жизни, ее уклад — но почему-то ощущения глотка свежего воздуха у меня не появилось. Напротив, горечью отдавать начало на кончике языка: у меня ведь такого не будет. У меня не будет семьи, не будет ленивого прохаживания вдоль лавок, кроме как в рамках прикрытия на миссии. Я — орудие деревни, взращенное ею же, и я ценил данные мне возможности. Надо было радоваться, когда я видел неуклюжие потуги моих ровесников на полигоне, но почему-то было досадно.  Я не чувствовал деревню. Здания — да. Людей — тоже. Но всё казалось чужим, как будто я шел по фильтру, через стекло. Когда мы проходили рынок, я впервые услышал, как кто-то смеётся по-настоящему. Детский смех. Без страха, без тренировки, без попытки отразить кунай. Это был какой-то мальчик — лет семи, может восьми — у которого в руках был воздушный шар. Я не понял, почему у меня пересохло в горле. Изаму шёл впереди, ни разу не обернулся. Он вообще не любит оборачиваться — будто боится, что если повернётся, увидит что-то, что уже не изменить. Горо, наоборот, смотрел на все и в никуда одновременно. — Как дышится? — спросил он. — Воняет едой. — Ага. Буржуйский мир. Привыкай. Вот и поговорили. Разныться мы не могли: не сейчас уж точно. А потому наблюдали.  Черноволосая женщина шла вдоль улицы за руку с мелким пацаненком. В руках у него был пакет с помидорами, несоразмерный с его ростом, и меня пробило на усмешку. Забавное упрямство было в том, как пацан тащил свою ношу, явно не давая матери помочь ему.  — Мама, Саске.  Навстречу паре скользнул парень моих лет: такие же, как и у женщины с ребенком, черные волосы, черные глаза и совершенно бесстрастное выражение лица, которое смягчилось при взгляде на ребенка.  — Итачи-кун, я думала, ты все еще на тренировке, — женщина тепло ему улыбнулась и послушно передала свои пакеты в руки второго помощника. Видимо, старший сын.  — Итачи, Итачи! Смотри, что я купил! — Мелкий горделиво продемонстрировал свою добычу в виде помидоров, заставляя старшего улыбнуться и потрепать его по голове. — Приготовишь мне утром салат? — Саске, Итачи утром рано вставать, — с легкой укоризной в голосе проговорила женщина. А Итачи тем временем легко подхватил младшего на руки и усадил себе на плечи.  — Все нормально, мама, я успею, — заверил ее старший. И внезапно перевел свой взгляд на меня. Не скользнул дальше изучать окружающее, а прицельно посмотрел на меня. Ксо, не хватало только на первом дежурстве так спалиться! Вот уж приспичило залипнуть на изучение гражданской жизни...  — Будете брать? Свежие, только утром завезли, — продавец, у чьей лавки я остановился якобы присматриваясь к яблокам, заметил мой ступор и постарался сбыть товар. — Да, давайте килограмм, — не моргнув глазом улыбнулся я, протягивая карманные, которые нам выдали в классе на случай такой вот маскировки среди жителей. Получив пакет с яблоками и совершенно не обращая внимания на ворчание стоявшей рядом старушки, что меня обвешали, я поспешил в сторону, в этот раз стараясь взглядом не возвращаться к черноволосой семье.  — Смотри, — сказал Горо, чуть кивнув вперёд, когда мы якобы случайно поровнялись в толпе под Хенге гражданских. — Это Учиха. Они просто шли по улице. Без масок. Без приказов. — Они как будто... не шиноби, — сказал я, чуть нахмурившись и ровняясь уже с Изаму. — Пока, — хмыкнул тот. — У Учиха срок короткий. Там всё гниёт изнутри. Посмотри, как они держатся за руки. Последние два года такое только у обречённых. — Ты завидуешь? — спросил Горо. Никто из нас не ответил. Пакет с яблоками я скинул за лавкой через десять минут, как только настало время менять Хенге и перенимать обязанности сенсора у Изаму. Слабости залипнуть на гражданских я себе больше не позволял. 

***

Когда мы вернулись в казармы, я долго мыл руки. Не потому что грязно. А потому что запах улицы всё ещё сидел под ногтями, и я не знал, хочу ли его забыть.

***

Написание отчета было... интересным. Новым для нас уж точно. Правда, по мере того, как дежурства нам поставили трижды в неделю, каюсь, уже на второй месяц отчеты нам наскучили, а потому писал их теперь тот из нас, кто проигрывал три из трех в камень-ножницы-бумагу. И угораздило же меня проиграть сегодня... По мере того, как мы становились более опытными в патрулировании, нас вело меньше кураторов, а спустя месяц их и вовсе засечь в радиусе нашего патруля не удавалось ни мне, ни Изаму. Оказанное доверие приятно грело в груди, вынуждая широко улыбаться под маской и под Хенге — в этот раз мы патрулировали ближе к центру города, в районе общежитий для сирот и ветеранов войны. Наверное, селить сирот с ветеранами, вероятно, страдающими от ПТСР и невостребованности было так себе идеей — такая мысль пронеслась у меня в голове, когда мы снова разбрелись в разные концы патрулируемого участка, и мне довелось наткнуться на ребенка, уверенно зажимаемого покалеченными с войны шиноби. Хм, странно, я раньше не задумывался, но ведь всякие мелочи вроде оторванной конечности можно решить протезированием. Интересно, почему Госпиталь не озаботился? Неужели все так плохо в казне? — Монстр, ты должен был умереть тогда!  — Из-за тебя я и лишился ноги! — Так ему, Сумиро! Тяжело вздохнул. В инструкции защита гражданских от гражданских прописана не была, мы должны были мониторить только подозрительные очаги чакры и искать вероятных шпионов, а так же и тех гражданских, кто могут стать мишенями вербовки соседей, ну, или их моно завербовать уже нас для шпионажа. С такими мелкими проблемами типа уличных драк разбираются обычными патрули полиции, наши доблестные Учиха. Если я вмешаюсь, насколько быстро это попадет в донесение? И что мне писать в отчете?  — Простите! Простите меня! Я даже не знаю, о чем вы говорите! Простите! Ох, ксо. Голос совсем детский, когда даже не понять, мальчик или девчонка, а из-за обступивших ребенка тел не видно. А если девчонка, там и вероятное изнасилование и нежелательные объяснения для Госпиталя, вот черт... А в Госпиталь я еще хотел войти однажды. Да и сломанные детские судьбы в мое расписание сегодня не входили, три ха-ха. Я ведь хотел всегда своей службой послужить Деревне, чтобы в мирное время люди не умирали. От мыслей, что сейчас возможно забивают девочку, каких я видел за последний месяц радостно бегающими по Деревне, стало совсем зло. Кулаки в перчатках сжались сами собой.  Не позволю!  — Прекратите, — решив, что меньше вопросов будет к полиции, я, сложив краткую печать концентрации, сменил Хенге на типичного представителя клана Учиха в полицейской форме. — Уставом Конохагакуре, я как представитель полиции, приказываю вам остановиться и проследовать за мной в участок для задержания.  О-оп, а для инвалидов покалеченные шиноби бегают очень даже ничего. Задержал первых двух банальной подножкой, третьего мстительно пнул под зад, отправляя в направление уже приближающегося к нам Горо в маске Медведя. Н-да.  — Ты как, жива?  — Ж-жив. Спасибо, шиноби-сан, — Ками-сама, мне показалось, что я утонул в этих голубых глазах. Девчонка на поверку оказалась щуплым блондинистым пацаном лет четырех-пяти на вид, весь в ссадинах, да синяках. Я вздохнул.  — Пошли поищем твоих родителей, — я на мгновение повернул голову и кивнул Медведю, который уже упаковывал нарушителей порядка в свитки, чтобы доставить в полицейский участок. Не педагогично, конечно, но по уставу АНБУ положено действовать именно так. Видимо, один ветеран таки сложил дважды два, а потому прошипел уже в мою сторону:  — Вы, АНБУ, мерзкое отродье Совета, которое и защитить Четвертого не смогло. Потому Девятихвостый и вырвался, где Вы тогда были?! — Вполне вероятно, что лично мне тогда было лет шесть, — меланхолично пробурчал я, уже не обращая внимания на только что запечатанного. Как и все ученики моего класса я знал о трагическом событии того октября, когда погиб Четвертый и его жена, а Кьюби вырвался на свободу. Нас тогда обязали сидеть в убежище и не высовываться, и, если честно, детская бравада всем вместе вылезти и накостылять улетучилась достаточно быстро, когда мы почувствовали расходившееся волнами Ки от Лиса. Мое собственное проживание воспоминаний того убийственного намерения и слова ветерана неприятным осадком повисли между мной и пацаненком. — Медведь, займись свитками. Я найду родителей потерпевшего и приведу в участок для оформления жалобы.  — Хай! — Горо удалился Шуншином. Я мельком глянул на наручные часы. Ясненько, сенсор у нас сейчас Изаму, но через двадцать минут уже мне его сменять. Хорошо, как раз успею в участок с мелким заскочить, а может, и его родителям мозги вправить. Бррр, меня же не учили общаться с такими...  Повернулся обратно к пацану и только сейчас осознал, что мелкий обвил мою ногу руками, прижимаясь зареванным лицом куда-то в штанину. Прости, форма, я тебя любил.   — Так вы не полиция? — Нет, — я вздохнул и развеял Хенге. Внешность классического Учихи соответствовала тому, во что я имел все шансы вырасти: среднего телосложения, черные волосы и такие же черные глаза, только отдающие красным. Мое же реальное обличие было помладше, а оттого и пониже, так что после развеивания техники, пацан уткнулся мне куда-то в ребра и тихо ойкнул, отстраняясь. — Мы - АНБУ. Так где там твои родители, говоришь?  — У меня их нет, — я чуть вслух не ругнулся, когда в огромных глазах-океанах снова налились слезы. — И этих... этих... их не накажут! Меня все обижают и никому до этого нет дела!  — Так, пацан, — я аккуратно толкнул его в сторону переулка, чтобы никто не видел картину "неловкость в исполнении неопытного АНБУ". — Кто твой опекун? Как тебя зовут? — Наруто, — ребенок всхлипнул, все так же не отрываясь от моей штанины. — Узумаки. У меня нет опекуна. — Снова слезы по полосатым щекам, да вот без хныканья зато. Ну и слава Ками. Стоп, что? Узумаки? Узумаки и без опекуна? Узумаки с полосками на щеках? Да ни в жизнь не поверю, что эти монстры от фуин просто так ребенку лицо разрисовали! Зачесались руки позвать Изаму, чтобы тот рассказал интересное про эти полоски. Ох, а еще как учитель был бы рад новому интересному образцу для изучения, так еще и без опекуна!  Стоять. Без опекуна в Деревне не может быть ни одного сироты, они либо в приютах, либо на официально попечении Хокаге. Интересненько...  — Значит, пошли в полицейский участок, Наруто Узумаки, оттуда тебя проводят к Хокаге. Запомни, в Конохагакуре нет беспризорников, если у тебя нет опекуна или приюта, значит, ты - ответственность Хокаге. Понятно?  — Угу, — пацаненок кивнул и с готовностью уцепился за мою руку, вводя в ступор еще больше. Не так я представлял нашу проходку до полицейского участка, если честно. В протоколах такого не было... — А кто такие АНБУ?  — АНБУ - это личная защита Каге и Деревни, — я запнулся, не зная, как объяснить весь спектр нашей работы маленькому Узумаки. Тем более, в окружении гражданских, чьи любопытные взгляды уже начали устремляться к нам, стоило выйти из переулка.  — Аааа, так значит, вы полиция? Вы тоже Учиха? И тоже глаза у вас краснеют?  Ксо, куда ж он такой любопытный-то... А вот глаза у меня не покраснели. Треклятый орган вообще упорно косил под Хьюга хотя бы тем, как мне поддавалось детальное рассмотрение кейракуккей и какое-никакое на нее воздействие на рыбе. И чихать шаринган хотел на мое внешнее сходства с Учихами.  — И да, и нет. Спросишь у Хокаге, как увидишь его. — Не увижу, — погрустнел малец. — Старик вечно занят.  — Ну, он все-таки Хокаге, — я усмехнулся под маской. — Это важная и ответственная работа - поддерживать в мире и безопасности такую великую Деревню, как Коноха, — с нажимом для шибко любопытных зевак произнёс я. Часть свои взгляды отвели.  — Я тоже стану Хокаге! Чтобы защищать Деревню.  Я беззвучно засмеялся, но ничего не сказал. Решил только, что времени до смены сенсора у меня и без того в обрез, а потому подхватил Наруто на руки и перенес нас Шуншином к ближайшему полицейскому участку, где безэмоциональные Учихи уже принимали свитки у Медведя.  Мальчишку мы сдали на руки быстро, отрапортовали ситуацию и так же быстро унеслись Шуншином обратно. Как раз мое время подходило сканировать окружающее пространство. Надо будет еще придумать, как в отчете сегодняшнее внятно описать... Черт, и ведь угораздило мальчишку попасть впросак в день моей рапортовой повинности! Осознание от того, что сегодня я все равно, возможно, спас гражданского, а оттого на шаг приблизился к моей мечте защищать Деревню, все равное приятно грело в груди после патрулирования. И это помогло мне засыпать спокойнее той ночью, ведь вымыть из-под ногтей запах другой, живой Деревни больше не хотелось.