Фарамир, сын Гондора

      Весь этот долгий день, бесконечную ночь и серый рассвет, наступивший после, люди сражались и умирали на берегу Андуина. Река окрасилась в красный цвет, и огонь пожаров вздымался в мрачное небо. Битва бушевала в Осгилиате, в рушащихся стенах которого воины Гондора продолжали сдерживать войска Моргула. Но Враг прибыл по воде — мордорские орки, рослые истерлинги и харадримы со своими острыми изогнутыми мечами.       Все чаще и чаще с надеждой и отчаянием обращали люди свои взоры через Пеленнорские поля на Белый город в ожидании помощи, но она не приходила. Огромные ворота оставались закрытыми, и слабый свет, все еще видневшийся на Западе, потускнел в их глазах.       Но среди них был тот, кто больше не обращал своего взора на Запад. Казалось, лишь он один пылал бледным пламенем, и в разгар битвы он гнал Врага перед собой, назад к реке, с пренебрегающей всеми опасностями храбростью своего брата.       Наконец наступил рассвет, и Осгилиат вспыхнул, подобно огненному драгоценному камню, и его защитники бежали назад к фортам Раммас Эхор, преследуемые врагом; и едва закрылись ворота, как громкие боевые крики харадримов стали отдаваться эхом от стен Раммаса, и серый камень содрогнулся под их ударами. Битва бушевала без перерыва, и на стенах Осгилиата, среди пламени, уже развевались знамена Моргула.       И пришел час, когда оборона Раммаса была разорвана, и враг прорвался во многих местах, крича и топча зеленую траву грязными ногами. Огонь, огонь повсюду, и вот среди дыма и безумия сражения зазвучал рог, и над грохотом битвы возвысились голоса Капитанов Гондора: «Отступаем! Отступаем!»       Повинуясь их команде, воины в боевом порядке устремились назад, и отряд за отрядом начали долгое и опасное отступление через Пеленнорские поля под защиту стен Белого Города. Позади них оставался лишь арьергард, сдерживавший врага. Снова и снова пронзительно звучал боевой клич харадримских всадников; темные стрелы врезались в длинную отступающую колонну, и люди падали. Снова и снова отважные воины арьергарда выступали им навстречу, и облаченные в красное с золотом воины падали, чтобы обратиться в прах.       Но на каждого падшего врага приходился павший воин в зелено-коричневом одеянии следопыта или в ливрее гвардии Белой Башни.       Они уже подступали к стенам Города, когда с востока налетела черная тень. Ужасный крик, внезапный и пронзительный, лишил их мужества, и отступающая колонна нарушила строй, ибо люди с широко раскрытыми от ужаса глазами бросали оружие и бежали.       Но арьергард продолжал совершать выпады — он был меньше теперь, но держал оборону. И все же враг неумолимо приближался: красные и черные знамена колыхались на ветру; и орки, и харадримы, и истерлинги обрушились потоком на отступающих воинов.       Земля дрожала, и в отчаянной борьбе орки и смуглые люди падали под клинком Фарамира. Затем из бури сражения на него обрушился великан, огромный и залитый кровью многих, и встреча их мечей была подобна вспышке молнии во мраке. Красный меч взметнулся, и щит задрожал в его руке. Длинный изогнутый клинок вновь обрушился вниз, и в момент, когда Фарамир увернулся, тень черных крыльев пронеслась над ним; удар в плечо, подобный обрушившемуся на него молоту, заставил его пошатнуться.       Затем все заволокло туманом, и его охватила невыносимая боль.       Итак, вот он, конец. Погибнуть, как его брат, сраженный многими врагами. Но для Фарамира, Капитана Гондора, не будет медленного путешествия под звездами в западное море, но лишь удары мечей кровожадных южан, вспаханная копытами и красная от крови земля, и кружащие над ним вороны.       Не опозорь память своего брата.       Он не чувствовал страха и не слышал грохота бушующего сражения вокруг.       И теперь он мог, наконец, не стыдясь, сложить с себя бремя своей жизни.       Силы оставили его, и клинок выпал из его руки. Теперь оставалось недолго.       Его обезумевший от страха конь встал на дыбы, вскинув копыта. И вдруг через грохочущую тьму и стук крови в его ушах до него донесся слабый звук издалека, похожий на зов серебряных труб: «Амрот за Гондор! Амрот за Фарамира!» За мгновение до падения он увидел свет, сияющий с запада, и рассеивающиеся черные облака, и затем — яркие знамена Дол Амрота с белым лебедем, развевающиеся на ветру.       А потом он падал, вниз и вниз, но не во тьму.