Фарамир, сын Гондора

      Он встал так легко и быстро, что Маблунг сразу понял, что он не спал. Еда, заботливо оставленная для него на маленьком складном столике, осталась почти нетронутой, и усталость оставила свои следы под его глазами, но, по крайней мере, он смыл кровь с лица, а руки его были перевязаны свежими бинтами. Маблунг стоял, перебирая пальцами по рукояти своего меча, думая, что бы сказать, но какие слова могли принести утешение в такой момент? И он просто молча ждал, пока другой надевал сапоги, затем защитные перчатки и, наконец, потертый плащ с капюшоном.       Затем он взял меч, и они отправились в ночь. Они быстро пошли вниз по течению реки, выдыхая пар; и вскоре оставили разрушенную деревню, где разместился их лагерь, далеко позади. Бледно-серебристая луна, висящая в сером подвижном небе, освещала им путь, и, переходя из тени в тень, они наконец достигли укрытия в камышах у брода через Великую реку — единственного брода на многие лиги. Вдалеке виднелись огни Осгилиата, тускло мерцающие в тумане, клубящемся над Восточным берегом.       — Дамрод.       — Да.       Человек молча посторонился, и они сели рядом с ним, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Они были близко к воде, и влажная грязь затягивала их сапоги, и сквозь завесу колышущихся стеблей они могли видеть серебристое мерцание плавающих на мелководье рыб. Через час, мрачно подумал Маблунг, они совсем промокнут: его плащ уже был влажным.       — Есть новости?       — Нет, Капитан — пока все тихо.       — Это хорошо.       — Все, кроме холода, — ответил Маблунг, дрожа. — Надо бы привлечь к этому юнцов, Капитан. Я уже слишком стар, чтобы держать пост на реке в такую ночь.       — Ох, прекрати ворчать, — ответил капитан с тихим смехом. — Разве я не держу пост вместе с тобой? Дамрод, будь добр, передай вина.       Это было хорошее крепкое вино, обжигавшее горло, отличавшееся от того, которое у них было обычно и напоминало разбавленный водой уксус. Капитан ничего не сказал, и выпил больше обычного.       — Как всегда хорошо снаряжен, Дамрод. Теперь расскажи нам, где ты это взял? — Прошептал Маблунг.       — Какое это имеет значение? А теперь отдай, прежде чем все прикончить!       — Тише, дети. Или вы хотите навлечь на нас врага?       Они замолчали, и какое-то время никто ничего не говорил и не шевелился, кроме как чтобы вытянуть затекшие ноги. Ночь длилась долго; лишь ветер, шевелящийся в камышах, и восходящая луна на сером небе говорили им о ходе времени. Река, несущаяся с усыпанных камнями порогов, постепенно соскальзывала в тихий неглубокий брод, а затем снова устремлялась вниз по черному скользкому камню к Осгилиату. Стало холоднее, и даже сам капитан вздрогнул и сложил руки, чтобы согреться.       Луна стояла высоко в небе, когда Маблунг почувствовал, как капитан напрягся рядом с ним и больно сжал его руку.       — Маблунг, Дамрод — вы это видите?       — Видим что, Капитан? — Прошептал он.       — Лодка, там — вот, проплывает мимо скал!       Но Маблунг, как ни напрягал он взгляд, не видел ничего, кроме серого тумана, плывущего с восточного берега, и отблесков лунного света, отражающегося от воды и мерцающего серебристыми кольцами в зарослях камыша. Повернувшись к Дамроду, Маблунг увидел ту же озадаченность в его встревоженном взгляде; и внезапно почувствовал, как по спине его пробежал холодок.       — Нет, Капитан, — медленно ответил он. — Мы ничего не видим. Если только мои глаза не обманывают меня.       Но Фарамир уже не слушал. Встав на ноги, он вошел в реку, освещаемый бледным светом луны, забыв об опасности, и они звали его по имени так громко, насколько осторожность позволяла им. И когда он не ответил, они готовы были последовать за ним, ибо они последовали бы за ним на край света.       Но он обернулся и жестом велел им остаться.       И в слабом свете луны он был похож на человека, увидевшего собственный призрак. Они видели, как он говорил что-то, и как он протянул руку, словно желая коснуться того, что давно потеряно. Но голос его унес ночной ветер, и они ничего не услышали. Затем Дамрод выскочил из зарослей, и после некоторого колебания Маблунг последовал за ним.       — Капитан, что вы видите?       Воды Андуина продолжали устремляться вперед, и не было слышно ни звука, кроме шума воды. Речной туман обволакивал их колени, и где-то прокричала сова. Фарамир повернулся к ним, и они увидели его широко раскрытые, черные от горя глаза, и услышали его голос, звучащий, словно издалека:       — Я видел моего брата.