Позовите доктора!

      Кёркленд помрачнел и покинул палату. Рентген и полученная от пациента информация нисколько не обрадовали Артура. Врач зачесал пальцами светлые волосы назад, и чёлка упала ему на глаза, когда он тряхнул головой.       Сидящий за стойкой администратора Мэттью Уильямс как обычно приветливо улыбнулся Кёркленду, на что получил в ответ вымученную бессонной ночью улыбку.       — Как-то вы неважно выглядите, — робко поинтересовался Мэттью, привстав со стула и облокотившись на столешницу.       Артур отмахнулся, бросил записи на стол и протёр глаза. Ему не хотелось вызывать «узких» специалистов, но сейчас у него не было иного выхода, так как от этого зависела жизнь пациента.       — Мэтти, напомни номер… шестого этажа, — как можно тише попросил Кёркленд, бросив опасливый взгляд на сидящего рядом с Уильямсом Людвига, который сделал себе небольшой перерыв, чтобы заполнить бумаги по принятым пациентам.       Мэттью на секунду побледнел, но тут же собрался и на первой попавшейся под руку бумажке рваным аккуратным почерком вывел четыре цифры, наводящие ужас даже на видавших много в своей жизни врачей.       Кёркленд коротко кивнул и отошёл к висящему на стене телефону, скомкав взятый у администратора листочек в руке.       Людвиг перевёл взгляд с Мэттью на Артура и обратно, а затем передвинулся на стуле поближе к Уильямсу, обратившись заговорщицким взглядом к нему.       — А что там… на шестом? — понизив голос до полушёпота, произнёс Людвиг, хотя его было все равно прекрасно слышно даже сквозь стоящий в помещении шум.       Мэттью передёрнуло, и он опустился на стул, откинувшись на спинку и нервно постукивая ручкой по столу.       — Отделение, в котором и врагу не пожелаешь оказаться, — нервно усмехнулся Мэттью.       Артур тем временем уже успел дозвониться до нужного отделения и теперь ещё с более мрачным, чем прежде, видом вернулся к стойке, прожигая окружающих людей взглядом своих зелёных глаз.       Уильямс тяжело вздохнул.       — Что, дозвонились?       — Да, — буркнул Кёркленд. — Черт бы их побрал. Никогда не понимал, как можно быть… такими. У меня даже слов нет.       Мэттью сразу все понял.       — На главного нарвались?       Утвердительный кивок.       — Сказал, что придёт через полчаса. Скорее всего. А может и раньше. Он так неопределённо выразился, — выдохнул Кёркленд.       Людвиг мельком взглянул на Артура. Терапевт был мрачнее, чем погода в этот день и результаты первых манипуляций Людвига с иголкой и ниткой. Он нервно стучал ручкой по гладкой поверхности стола, глаза бегали, и терапевт бурчал себе под нос что-то непонятное: кажется, это была какая-то рождественская песенка. Хотя до Рождества ещё было очень и очень далеко.       — Не стоит так нервничать, Артур, — мягкий голос Мэттью должен был по идее успокоить Кёркленда, но вместо этого Артур только сильнее застучал ручкой по столу и к этому добавился стук ногой по полу.       — Я не нервничаю. Просто я не понимаю, как можно быть настолько циничным, как он. Ты врач, в конце концов, — прошипел Кёркленд.       Уильямс согласно кивнул, пожав плечами.       — Ну, я не думаю, что он настолько циничный, — осторожно начал Людвиг после пары минут молчания, прерываемого лишь стуком ручки и возгласами вокруг, не зная, как продолжить разговор, который его очень уж заинтересовал.       — Не настолько? Он сказал, что мой пациент подождёт, а вот картошечка, которую он только что разогрел, — нет, — фыркнул Кёркленд. — Хорошо, может и не циничный, но точно наглый самовлюблённый ублюдочный индюк.       Последние слова Артур практически выплюнул, а Мэттью как-то немного побледнел, начав размахивать руками и посылать Кёркленду странные знаки, которые тот так и не смог расшифровать. Посмотрев по сторонам, терапевт загадочно улыбнулся, а затем перегнулся через стойку с заговорщицки горящим взглядом и поманил к себе поближе Людвига и Мэттью. Те переглянулись и как-то не слишком уверенно приблизились к Артуру, чтобы тот мог говорить тише. Однако англичанин не особо собирался понижать свой голос.       — Слышал как-то, как он просил кого-то в подсобке трахать его так, чтобы он потом сидеть не мог, — с ехидной улыбочкой довольно громко протянул Артур, а затем добавил: — а потом он пытался с темной рубашки очистить белёсые разводы, — Кёркленд провёл языком по внутренней стороне щеки, сопроводив все соответствующими движениями руки вперёд-назад.       — А я слышал, как Франциск рассказывал, что ты любишь, когда тебе вставляют по гланды и ебут твоё очко без смазки, чтобы кровь шла, — съязвил кто-то хриплым голосом за спиной англичанина.       Людвиг почувствовал, как у него краснеют уши от таких разговоров.       — И давно он там стоит? — ровным отстранённым голосом поинтересовался Кёркленд у Мэттью, щеки которого начали наконец приобретать розоватый оттенок и отличаться от пока что ещё белоснежного халата Людвига.       — Минут пять, — неожиданно высоким голосом, словно ему что-то прищемили, пискнул Уильямс, спрятавшись за стойкой.