Позовите доктора!

      Артур обернулся, столкнувшись лицом к лицу со взглядом двух бледно-голубых с красноватым отливом глаз.       — Доктор Байльшмидт, — с приторной английской улыбкой произнёс Артур. — Вас-то мы и ждали с вашими великими знаниями предпочтений каждого в этой больнице. Вам-то, разумеется, это лучше известно, это ж вы у нас побывали с каждым и все попробовали.       Выпад Кёркленда произвёл нужный эффект разве что на Людвига, который начал что-то активно строчить в своём блокноте. Гилберт же ослепительно улыбнулся.       — Да ладно, не боись, я никому не расскажу, что ты у нас в тридцать с лишним лет целочка, — едко протянул Гилберт.       Мэттью прыснул в кулак, а Людвиг ещё гуще покраснел.       Артур же тяжело задышал, руки сжались в кулак, и металлическая ручка грозилась вот-вот треснуть и переломиться пополам. Гилберт не обратил никакого внимания на покрасневшее сильнее обычного лицо Кёркленда и, подавшись вперёд, громко, даже не пытаясь понизить голос, произнёс на ухо терапевту:       — Если так боишься подставлять свою задницу Франциску, то можешь довериться мне. Я хорошо тебя растяну. Тебе даже понравится. — Голос Байльшмидта был томным, и Мэттью уже с трудом удерживался от того, чтобы заржать в полную силу.       — Доктор Байльшмидт, — сквозь зубы процедил Артур, с силой ударив Гилберта планшетом по груди и оттолкнув от себя. — Нас ждёт пациент.       Обойдя Байльшмидта, Артур широким шагом направился в палату, а Гилберт, состроив идиотское выражение лица и послав вслед Кёркленду воздушный поцелуй, последовал за ним. Идти, к счастью, оказалось не так уж и далеко, хотя Байльшмидту все же, как показалось Артуру, было тяжеловато поспевать за ним, потому как в палату Гилберт зашёл, тяжело дыша и покраснев, и тут же плюхнулся на стоящий рядом с кроватью табурет.       Кёркленд покачал головой, протянув Байльшмидту бумаги.       — Завязывал бы ты так курить, — цокнул языком Артур, подойдя к стене и включив лампу, тут же осветившую тёмные рентгены с костями пациента на негатоскопе.       — А тебя это ебёт? — вчитываясь в записи, поинтересовался Гилберт и поднял взгляд на рентген.       Пару секунд Байльшмидт не отрывая рассматривал подсвеченные белые кости, а затем разочарованно вздохнул, чем вызвал на себя нервный и напряжённый взгляд со стороны сидящего на койке пациента, до этого апатично наблюдавшего за двумя специалистами.       — Что… Что такое? — в голосе молодого мужчины проскальзывала тревога, и он поёрзал на месте сжав в руках тёплую кофту.       Гилберт покосился на загипсованную ногу, после чего вернулся к разглядыванию изображения на плёнке.       — Сколько раз за последний год ломали ноги? — Гилберт что-то черканул в своем блокноте, подняв на пациента взгляд своих немного водянистых розоватых глаз.       Юноша неуверенно посмотрел на Артура, сжавшись, но тот лишь мрачно кивнул.       — Ну… Дважды правую и три раза левую.       — Ноющие боли?       — Постоянно.       — Обезболивающее принимаете?       — Принимал. Раньше. Теперь перестало помогать.       Байльшмидт снова вздохнул, закрыл блокнот, поднялся на ноги и, подойдя к экрану, снял снимки, после чего молча вышел из кабинета. Пациент растерянно дёрнулся было вслед за ним, однако был остановлен жестом Кёркленда, который быстрым шагом вышел вслед за Гилбертом. Байльшмидт к этому моменту уже успел преодолеть половину пути до стойки регистрации, так что Артуру пришлось поднапрячься, чтобы догнать его прежде, чем он дойдёт до Мэттью.       — Гилберт, — Артур ловким движением обогнал Байльшмидта, так что тому пришлось резко остановиться, и встал у него на пути, вытянув перед собой руку. — Гилберт. Ну что?       Байльшмидт закатил глаза.       — Что? Готовь документы на перевод, — сухо и с заметным раздражением бросил в ответ Гилберт, будто ему приходилось объяснять Артуру элементарные вещи, а до того никак они не доходили.       Взгляд врача был тяжёлым, мрачным и пробирал до костей, отчего Артура передёрнуло, и он в последнее мгновение успел перехватить Байльшмидта за руку, не давая вновь уйти.       — Ему всего восемнадцать…       — Я рад за него, — Гилберт вырвал руку из хватки Кёркленда. — И что мне теперь прикажешь делать?       — Ну, может ты ошибся...       Артур был не уверен в том, что он говорит, и то, каким взглядом его одарил Байльшмидт, только подтверждало это. Байльшмидт никогда не ошибался в диагнозах, за что его и любила и ненавидела одновременно вся больница. В общем-то это было одной из причин, по которой с Гилбертом старались лишний раз не сталкиваться, так как ходили слухи, что он на глаз может поставить диагноз и попадёт в яблочко с почти стопроцентной вероятностью.       — Я не ошибаюсь, — разделяя каждое слово, процедил Байльшмидт и наконец обошёл Артура, тут же подлетев к стойке и водрузив на неё бумаги. — Мэттью, пациента из шестой на перевод.       Уильямс не стал задавать лишних вопросов, принявшись собирать необходимые бумаги.       Кёркленд помялся на месте. От былой английской уверенности терапевта не осталось и следа. Теперь он походил скорее на неуверенного студента на экзамене, боящегося сказать что-то не то и надеющегося, что профессор не услышит той глупости, что он только что сказал.       — Может… может, можно что-то сделать? — Артур подошёл поближе к Гилберту, который уже что-то быстрыми рваными движениями строчил в отданных Мэттью бумагах.       — Ну, хочешь, я подую ему на ноги? Вдруг пройдёт? — огрызнулся Байльшмидт, подняв голову и кинув на Кёркленда полный недовольства взгляд, после чего вернулся к заполнению всех формальностей.       Артур открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, решив промолчать, нахмурив брови, и мысленно поставил галочку больше никогда не связываться с заведующим шестым этажом, даже если это будет единственный врач этого отделения в больнице.       Оторвавшись от бумаг, Байльшмидт скользнул взглядом по Мэттью и Людвигу, остановившись на последнем, и хотел уже было что-то сказать, как его внезапно окликнули:       — Доктор Байльшмидт!       Гилберт обернулся. К нему на всех парах летел невысокий мужчина азиатской внешности, крепко сжав в руках большой бумажный конверт. Уголки рта Байльшмидта сначала нервно дёрнулись, а потом он улыбнулся, полностью повернувшись к подошедшему.       — Я поднялся к вам на шестой, но на стойке мне сказали, что вы в неотложке, — мужчина тяжело задышал и протянул Гилберту конверт. — Вы просили принести вам как можно скорее. Я там написал заключение, но, думаю, вы и сами хорошо разбираетесь в таких делах.       Байльшмидт коротко кивнул, взяв конверт.       — Спасибо, Кику.       Мужчина бросил быстрый взгляд и удалился, ловко лавируя между снующими из стороны в сторону людьми. Гилберт точным движением открыл принесённый конверт, достал свежий снимок и, подняв его над головой, чтобы свет от лампы падал на изображение, начал его рассматривать. Гилберт нахмурился, с прищуром разглядывая чьи-то лёгкие, и Артур выглянул у него из-за спины, силясь хоть что-то разглядеть, а затем присвистнул, наконец увидев рентген.       — Как тебе затемнения? — с видом специалиста поинтересовался у Кёркленда Гилберт.       Артур помедлил.       — Чьё это?       — Одного из моих пациентов, — сухо ответил Байльшмидт. — Однако, все не так уж и плохо, как я думал. Даже, не побоюсь сказать этого, превосходно для его состояния!       Артур не имел ни малейшего представления, что может быть превосходного в этих множественных затемнениях на флюорографии, однако Байльшмидт явно был доволен полученным результатом и даже улыбался. Хотя в последнее время он и так был каким-то очень возбуждённым, активным и пытался успеть везде и во всем, и это было слишком даже для вездесущего Байльшмидта, который поражал всех своей продуктивностью и профессионализмом.       Кёркленд кашлянул, привлекая к себе внимание Гилберта. Байльшмидт обернулся и сделал шаг в сторону, чтобы Артуру было легче рассматривать снимок. Впрочем, для терапевта это уже было не так уж и важно, так как все было прекрасно ясно.       — Сколько дашь? — через пару минут молчания и разглядывания изображения спросил Кёркленд.       — Ну, при должном уходе и соответствующем лечении он может протянуть ещё год, — задумчиво протянул Гилберт, вглядываясь в список. — А может и все полтора. Но, учитывая то, что пациент совершенно не собирается выполнять предписания лечащего врача и отказываться от вредных привычек, я даю полгода. В лучшем случае. — Байльшмидт многозначительно поднял брови.       — Скажешь ему? — хотя Артур уже знал возможный ответ.       — Разумеется, — фыркнул Байльшмидт. — Это вы тут все помешаны на том, чтобы давать людям ложные надежды на выздоровление. Я же считаю, что человек должен здраво оценивать свои шансы дожить до следующего Рождества.       Гилберт хохотнул и похлопал опешившего Артура по плечу:       — Бывайте.       Гилберт улыбнулся, сложив рентген обратно в конверт, и, махнув рукой Мэттью, направился к лифту, чуть не столкнувшись по дороге с Иваном.       — Здорово, Брагинский! — Байльшмидт приветливо улыбнулся хирургу, ловко обойдя его, и вскочил в закрывающийся лифт, успев подмигнуть обернувшемуся к нему Ивану с самой своей наглой и обворожительной улыбкой.       Кёркленд закатил глаза, тут же отвернувшись и сделав вид, что ничего этого не видел, Мэттью активно начал рыться в бумагах, которые оставил Гилберт, а Людвиг недоуменно переводил взгляд с этих двоих на Ивана и обратно. В его голове маленькие человечки сооружали активный мыслительный процесс, однако понять, что же не так, Байльшмидт все никак не мог.       Тем временем Брагинский уже своей летящей походкой подкатил к троице и, облокотившись о стойку, перегнулся через неё, нависнув над студентом.       — Людвиг, — Иван в своей привычной манере растягивал гласные, отчего Людвиг уже начал ненавидеть своё имя, — ты сделал все перевязки? — во взгляде Ивана промелькнули коварные огоньки, а это подразумевало то, что кому-то сейчас будет очень плохо.       Байльшмидт покраснел, позеленел, побледнел и наконец сорвался с места, запнувшись о стоящие в коридоре стулья. Он забыл о пациентах, которые уже полчаса ждали его. В спину ему донёсся заливистый смех Брагинского и наиграно театрально (чего Людвиг, разумеется, не заметил) издевательский тон Ивана:       — Добро пожаловать, мистер Байльшмидт!       Ведь Людвиг ещё не знал, что Иван давным-давно принял и осмотрел всех оставшихся пациентов.