Позовите доктора!

      — С добрым утром, Байльшмидт! Мэттью сообщит тебе всю информацию. Артур в отделении. Если что-то понадобится — звони.       Людвиг не успел ещё ничего сообразить, когда Иван, на удивление всю ночь проспавший в ординаторской, на полной скорости пронесся мимо него в сторону лифта.       — А… А вы куда? — Людвиг решил попытать счастья и все же узнать планы явно спешащего Брагинского.       Иван обернулся, усмехнувшись, и запустил пятерню в волосы, взлохмачивая их небрежным движением.       — У меня неотложные дела. Скоро вернусь. — Брагинский развернулся, чтобы уже зайти в открывшийся перед ним лифт, как вдруг замер и вновь оглянулся на Людвига. — И помни: мы пациентов зашиваем, а не штопаем.       Иван погрозил Байльшмидту пальцем и проскочил в уже закрывающиеся двери лифта.       Людвиг вздохнул, а затем подпрыгнул на стуле, когда его кто-то резко и довольно ощутимо похлопал по плечу. Байльшмидт обернулся и чуть не выбил стаканчик с кофе из рук Артура.       — Не нужно так дергаться, — заворчал Керкленд, бросая сумку на стол, и плюхнулся на соседний с Людвигом стул. — Знаем мы эти его неотложные дела. И поверь мне, он вернётся ещё очень не скоро. — Артур многозначительно закивал, отпивая кофе, а затем уже значительно тише добавил: — Солнышко у неба не встало, так хоть у Брагинского с этим все в порядке.       За время, что Людвиг провел в этой больнице, Байльшмидт понял, что местные врачи питают особую слабость к кофеину, и даже начал замечать, как рука сама тянется к теплому ароматному стаканчику, который ему каждое утро оставлял Мэттью в ординаторской.       Кёркленд тем временем неторопливо просматривал предложенные ему Уильямсом истории болезней, отбрасывая некоторые в сторону, потому что он уже прекрасно был осведомлен об этих пациентах, а некоторые оставляя у себя для более тщательного ознакомления, так как больные прибыли в смену, когда Артур отсутствовал.       Апатично отрешенное выражение лица Кёркленда как нельзя лучше сообщало окружающим, что этому человеку абсолютно плевать на то, что сейчас происходит вокруг него, и он бы с удовольствием лег и поспал пару часиков, а не торчал бы здесь в не самой дружелюбной и располагающей к желанию жить компании.       — Людвиг, нужна твоя помощь, — почти что пропела Ольга, заглянув в ординаторскую, где Людвиг пытался прикинуться мебелью в надежде, что его там не достанут. Увы, достали. С его-то ростом.        Байльшмидт поморщился, так как за две недели в больнице уже выучил, что если медсестра зовет его таким нежным голоском, то жди подставы в виде старика с запором или старушки с диареей.       Людвиг вздохнул и, поднявшись с кушетки, поплелся за Черненко, которая уже начала активно щебетать (скорость речи была явно семейной чертой родственников Брагинского, потому что только они могли говорить ясно, громко, четко и одновременно непонятно из-за внезапно появляющегося акцента) о том, какая у Людвига будет ответственная миссия. С каждым новым словом девушки Людвиг хмурился все больше и больше, потому как количество эпитетов, которым Ольга уже наградила студента, перевалило за двадцатку, и Байльшмидту это не нравилось.       — А вот тут, — с улыбкой протянула Ольга, открывая дверь, — у нас немецкие туристы. Отравились в местном итальянском ресторанчике. Требуется промывание желудка.       Людвиг нервно сглотнул, оценивая взглядом масштаб проблемы, которая перед ним встала, потому как почти каждый находящийся перед ним турист по массе перевалил за сотню точно. А их там было двадцать человек.       — Через задний проход? — осторожно и с опаской поинтересовался Байльшмидт, на что получил утвердительный кивок от медсестры.       Людвиг нервно сглотнул, теребя в руках кончик фонендоскопа, а Ольга приветливо улыбнулась столпившимся в палате пациентам, указала на Людвига и со своей неизменно материнско-теплой улыбкой с ужасным акцентом по-немецки произнесла:       — Господа, это доктор Байльшмидт. Он займется вами.       Туристы дружно поприветствовали Байльшмидта, на что он автоматически ответил: «Servus», — и тут же пожалел об этом, так как все старички сразу активизировались, почувствовав в Байльшмидте немецкую душу, а Ольга довольно резво для своих форм проскользнула в приоткрытую дверь и захлопнула ее за спиной Людвига.       Байльшмидт снова нервно сглотнул, понимая, что кому-то из них всех будет сегодня очень и очень больно.       ***       — Сигнал тревоги в душевой!       Голос Мэттью, обычно тихий и спокойный, прорезал стоявший в приемном отделении шум. Ольга подскочила на ноги, потянув за собой Артура и раздавая на ходу указания Ловино и Эрике, которые послушно семенили за ней, таща коляску, которая непонятно зачем была им сейчас нужна, так как неизвестно, что произошло и какая помощь требуется.       Процессия прошествовала мимо потерявшегося в себе после немецких туристов Людвига (Ольга решила дать парню немного отдохнуть), уверенно направляясь к заветной комнате в конце коридора, из которой доносился сигнал тревоги. Не сбавляя темпа, Ольга нажала на ручку двери идеально вовремя, чтобы попасть на идеально громкий стон и не менее громкий немецкий мат. Черненко замерла в дверях, закрывая остальным обзор, однако по звукам и покрасневшим ушам медсестры было и так все понятно.       — Ой, Ванечка, извини, что помешали, — пробормотала Ольга, невинно хлопая своими небесно-голубыми глазками и уставившись ими на немного недовольных таким вмешательством в личную жизнь Ивана и заведующего шестым этажом, опирающегося одной рукой о стену, а точнее в ту самую кнопку «тревоги», и то и дело недвусмысленно вздрагивающего и издающего соответствующие звуки от движений Брагинского.       Артур выглянул из-за плеча Черненко и прыснул в кулак, а Ловино и Эрика тщетно подпрыгивали, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Ольга же значительно медленнее, чем открывала, прикрыла за собой дверь, а затем громко засмеялась, поддерживаемая смехом остальных сотрудников, которые были сейчас с ней. Черненко утерла выступившие на глазах слезы, а затем, тряхнув светлыми волосами, шикнула на Ловино и Эрику, отправляя этих двоих работать.       Теперь было лишь дело времени, как скоро эта сплетня разнесется по всей больнице. Разумеется, не без помощи Артура.