Ценой жизни и смерти

Стройная фигурка девушки мелькает среди стебельков и листьев. Запыхавшись от быстрого бега, она переводит дыхание, прислонившись спиной к гладкому стволу молодой липки. Оглядывается, — так, вроде бы убежали, — шепчет цветочному бутону, который нежно прижимает к своей груди. Цветы, растущие рядом, сгибают головки в знак согласия. — Самое время спрятать тебя, маленький, — улыбается она, нежно поглаживая глянцевые чашелистики и он в ответ крепче обнимает ее руки гибкими усиками. — Вон там, смотри, — девушка продолжает беседовать с бутоном, как с живым существом. Чуть дальше по склону холма, рядом с поваленным стволом дерева, виднеется нагромождение валунов, покрытых мягким ковром из мха. Сквозь них пробил свое русло маленький родничок. Камни, отполированные водой, образуют небольшую чашу на дне которой мельтешат, в прозрачных струйках, разноцветные песчинки. А сверху, в маленьком водовороте, крутится засохшая еловая иголочка. — Здесь ты будешь в безопасности. — Тара мягко ступает по зеленому ковру и травинки тянутся к ней, стараясь коснуться хотя бы пышной юбки. Садится на колени перед чашей, целует плотно сжатые лепестки и шепчет наказ, — Ронин, отнеси бутон Ним Галу. — Гладит ладошкой плотный, глянцевый бочок бутона и аккуратно опускает его в холодную, прозрачную воду. Еще мгновенье усики цепляются за руки девушки, но вскоре свободно расплетаются в чистой воде. Королева легко взмахивает руками и негромко произносит, будто приказывает, — враг пройдет мимо потопив взор, только лифман заметит мой наговор. Тотчас буйная растительность, обгоняя друг друга в росте, плотно переплетается между собой, скрывая каменный алтарь из вида. Тара поднимается, внимательно осматривает убежище, и на секунду задержавшись, представляет перед собой строгую фигуру своего генерала, гладит воображаемую щеку, озорно улыбаясь. Зеленый занавес расступается выпуская ее, чтобы тотчас закрыться, сплетаясь в плотную препону из веток и листьев. Она оборачивается, разглядывая убежище. Снова поднимает ладошки вверх и с ее пальцев слетают золотые искорки, словно пыльца с солнечного одуванчика, подхваченная летним ветром. — Только Ронин войдет, — шепчет она. И вот, колючие побеги ежевики, мгновенно разрастаясь, оплетают шатер вторым слоем, надежно его оберегая. Она улыбается, глядя на творение своих рук. Но тут же вздрагивает, услышав шорох — погоня продолжается. — Надо увести их подальше, — в волнении она говорит вслух. Девушка снова пускается в бег, но теперь уже не таясь. Старательно наступает на сухие веточки и травинки, производя как можно больше шума, в чем достигает успеха. Оборачиваясь в очередной раз, беглянка видит как темные фигуры преследователей скользят за ее спиной. Убегая она легко перелетает с ветки на ветку, с листка на листок, совершенно не глядя под ноги. Сам лес помогает своей королеве, стеля под ее легкие ножки ступеньки корней и мостки лепестков. Она летит словно бабочка, часто оглядываясь на своих преследователей. И не сразу понимает, что незаметно для себя вышла на открытое пространство лесной поляны. Впереди, преграждая ее путь, возвышается темная фигура в устрашающей накидке из шкуры летучей мыши. По обе стороны поляны выстроились отряды поганцев, а позади сходится темная волна преследователей. Толкаясь и стеная, они торопятся отрезать пути отступления. Луки туго натянуты и темные стрелы, поблескивая смолянистыми наконечниками, отслеживают каждый ее шаг. Тара взмахивает двумя руками, будто испуганная птица крыльями. Лесные травы упругим частоколом взмывают, закрывая ее от темных воинов, но стрелы, наполненные тлетворной силой болотной гнили, моментально сжигают их, оставляя лишь пепел на месте, где только что сочная зелень радовала глаз. Легкий ветер поднимает его, как тополиный пух, и разносит по округе, удивляя знойный летний день зимним снегопадом. Сквозь пелену хлопьев шагает Мандрейк, не сводя с нее своего горящего взгляда. — Зачем? — Тара хмурит брови. Ей до слез жалко испепеленные травы. Остался лишь маленький зеленый островок, на котором она стоит, окруженная выжженной землей. Мандрейк подойдя к королеве ближе, протягивает ей свою лапу, учтиво склоняясь в полупоклоне, — не сочтешь ли за честь нанести мне визит? — Только взор горит торжественным превосходством. Поганца явно забавляет растерянность Тары. — Нет! — Снова резкий взмах рукой, и буравя землю, на свет вырываются зеленые пики, нацеленные в грудь темного короля. Он, ухмыльнувшись, с легкостью парирует удар посохом. Растения чернеют и спустя мгновение взрываются легкими хлопьями, добавляя мельтешения в воздухе. Тара отступает, не прекращая сражения. Снова и снова она нацеливает на грудь поганца зеленое оружие, но темного короля, лишь веселят жалкие попытки сопротивления. И только близость лифманов заставляет его прекратить забаву. — Ну, хватит уже! Давайте сеть, — бросает он своим воинам. Брошенная паутина безвольно повисает на стеблях, закрывших свою королеву от опасности. Тара запыхавшись, тяжело дышит, с напряжением осматривая синеющее небо в ожидании помощи. Вторую сеть настигает та же участь. Но липкие ниточки успевают коснуться ноги, самого края мягкой бархатистой тапочки, намертво приклеившись к ней. И сделав следующий шаг, Тара спотыкается, с громким вскриком падает, едва успев выставить руки, и марая платье, катится по мертвой земле. Клейкие волокна мгновенно спутывают ноги, крепко склеивая их между собой. Королева с ужасом смотрит на плененные ноги, бьется в тщетной попытке выпутаться, но поняв бессмысленность сопротивления, в отчаянии протягивает руку к лесу. Помощь приходит — гибкая лоза крепко обвивает запястье и тянет свою хозяйку под спасительную сень ветвей. Трава мягкими волнами преграждает дорогу поганцу защищая свою королеву, поднимается все выше и выше скрывая ее фигуру за зеленым занавесом. Но мощь посоха черного короля неоспорима! С каким-то тайным удовлетворением Мандрейк впечатывает зеленый побег в пепел своим тяжелым сапогом с хрустом продавливая его и безжалостно сжигает посохом. Легким движением, словно косой, подрезает сочные травы, оседающие с тихим шипением. Тара в отчаянии смотрит на возвышающуюся фигуру, грудь ее тяжело вздымается и она тихонечко вскрикивает, когда следующая сеть, второй кожей покрывает ее лицо и тело. Королева силится содрать ее хотя бы с лица. Дергается, извиваясь, но лишь еще больше запутывается в клейкости блестящих нитей. Мандрейк с жадным любопытством наблюдает за мучениями пленницы. Закутайте ее понадежней, — приказывает хрипло. Его подчиненные спешат выполнить приказ, плотно пеленая тонкую фигурку. Тара с ужасом осознает что солнечный свет меркнет за слоями паутины. И вот она уже в полной темноте, спеленутая липкой влажной кисеей, не пропускающей воздуха. Лицо от ужаса покрывается испариной. Она кричит, дергается в последний раз в попытке вздохнуть и сознание оставляет ее. — Мой король, лифманы близко, — докладывает поганец, склоняясь перед королем. Мандрейк с неохотой отводит взгляд от дрожащего кокона, облизывает пересохшие губы и командует, — Отходим, живо!