Ценой жизни и смерти

Ударом локтя сбрасываю с себя поганца, висящего на спине и как грузило, тянущим на дно запруды. Выбравшись из воды на лист кувшинки, оглядываюсь — Тары нигде не видно. Свистом подозвав Светлячка, на лету запрыгиваю в седло птицы. Снизу заметны следы борьбы — темные проплешины на зеленом покрывале, кое-где еще идет сражение, но поганцы резво отступают. Слишком стремительно все произошло, слишком яростная атака. И это отступление… Мандрейк бросил на передовую несколько сотен поганцев, не заботясь о потерях. Просто слил их. Это непростая стычка с поганцами. Больше всего это напоминает отвлекающий маневр, ловушку. Скрипнул зубами от злости. — Где королева? — спрашиваю у сражающегося на ветке дерева лифмана. Лерой отбивается от нескольких поганцев одновременно, лихо парируя удары двумя мечами. Прямо в полете, сталкиваю одного из его противников с ветки, помогая товарищу. — Туда, — показывает направление быстрым кивком, не отрываясь от схватки. — Приказала увести мирных, она оттянет на себя часть болотников. — Гниль, тебя забери, — ругаюсь сквозь зубы. — Как девчонка! Лерой косится на меня, — поторопись, их много. Что остается? Сжать зубы покрепче, сдерживая ругательства. Наметив направление, погоняю Светлячка, хотя в этом нет нужды. Чувствуя мое напряжение, он стремительно набирает скорость. — Безответственная, упрямая девчонка! Почему нельзя послушать меня хоть раз! Один единственный раз, когда ситуация действительно серьезна. Зеленые травы, цветы сливаются в пестрый размытый ковер с черными, выжженными гнилью, пятнами. Вот здесь она прошла. Ее путь отмечает свежая тропинка, словно художник мазнул кистью с яркой краской, показывая дорогу. Почерневшие следы в траве отмечают путь поганцев, преследовавших ее. И с той стороны тоже. Они окружали ее! Неожиданно впереди несколько ворон, черными кляксами, резко взмывают в воздух, разлетаясь в разные стороны. Оглядываюсь на присоединившихся ко мне лифманов и жестами направляю погоню, дробя отряд. Но что-то мне говорит, что в этом нет толка. Снизив скорость, внимательно осматриваю местность. Что там? Движение в высокой траве. Дергаю поводья так, что Светлячок, обиженно пискнув, резко меняет направление полета. Спрыгиваю, не успев приземлиться. Из темной норы вылетают комья влажной земли. Не раздумывая, ныряю следом. Уворачиваясь от летящей земли, спускаюсь ниже, оскальзываясь в сырой грязи. И, кажется, уже вижу темный силуэт всадника, прижавшегося к загривку громадного зверя, но осыпающаяся земля скрывает проход. Упрямо давлюсь во влажное нутро матушки земли, дарящей жизнь всему зеленому братству, в остервенении протыкаю мечом сырую податливость почвы, пытаясь прорубить проход, потому что королева совсем рядом и ей необходима моя помощь. Но все тщетно, нора плотно забивается, выбрасываемой зверем землей, плотно запечатывая туннель. Выползаю на поверхность, грязный, весь заляпанный влажной глиной, с трудом переводя дыхание. Подзываю Светлячка, чтобы присоединиться к своим товарищам. Но стоит подняться чуть выше и сразу становится ясно откуда взлетали вороны. Поляна, под крылом птицы, черна. Ни единого зеленого пятна. Ветер перекатывает густые хлопья пепла, который совсем недавно был сплошным ковром луговых трав. Черная выжженная полоса окружена хмурой, поникшей зеленью старинных дубов. Природа стыдливо притихла, дождик начинает накрапывать, оплакивая потерю и смывая следы преступления. Светлячок испуганно прядет головой, не желая садится на темную, словно живую, от шевелящегося пепла, землю. Следы воронов, сучковатые стрелы поганцев полукругом. Здесь шла борьба. А это… зацепившись за сморщенный остов чудом уцелевшей травинки, полоскаясь на ветру, струится серебряная сеть, уже изрядно попятнаная пеплом. Паутина! Мерзавец! Рядом опускаются птицы, поднимая черную пыль крыльями. И мне нет нужды выслушивать их отчеты. Мне даже не надо заглядывать в их лица. Я и так знаю, что на черных птицах Тары не было. Оседлать звездорыла может только один поганец — Мандрейк! Случилось то, чего я боялся подспудно всю жизнь. Потерял… Душа застывает коркой зимнего льда. Тонкого, хрусткого, острого. Нет королевы, нет бутона — для нас это означает — нет надежды. Лесному народу не пережить ночь полной луны. Лифманы смотрят на меня вопросительно, ожидая приказов. Всматриваюсь в тревожные лица воителей. Нельзя лишать лифманов надежды! Поэтому, каждый будет занят делом, — обыскать каждый клочок земли. Мы должны найти бутон! — цепляюсь за полуденную тень надежды, короткую как хвост ежа. Быть может королева успела спрятать бутон. Лифманы, все так же молча, вытягиваются, отдавая честь и торопятся оседлать своих птиц. — Ронин! — из облака тревожных мыслей меня вырывает громкий зов. Нод с шумом приземляется на облезлом, растрепанном воробье. — Тебя только не хватало, — ворчу беззлобно. На самом деле я рад видеть, что с с этим оболтусом все в порядке. Но птицу мог бы найти понадежней. Позорит отряд. — Ронин, я узнал… и сразу прилетел… — задыхается в спешке, — и… — Нод спрыгивает суетливо и зацепившись сапогом за стремя, едва не падает. Прыгает на одной ноге, выпутываясь из упряжи. — Ты ушел из отряда, — перебиваю его, не желая выслушивать очередной бред. — Да, но… — пытается он возразить. — И никогда не меняешь своих решений, — снова говорю я. — Да, но… — наконец-то выпутавшись из упряжи, подскакивает ко мне. Взмахивает нервно руками, поправляя волосы и одергивая задравшуюся фуфайку, — Ронин, пожалуйста, подожди, — молит он. — Я когда летел… — Мне нет дела до приключений бывшего лифмана, — рукой отодвигаю его со своего пути, направляясь к птице. — Да, послушай же ты! — кричит он, дергая меня за плечо. Удивленно поднимаю бровь — это что-то новенькое, кричать на своего командира. Пусть даже и бывшего. — Там… что-то странное… — водит руками в воздухе пытаясь изобразить что-то, но не находит слов от волнения. — Давай покажу, — тянет тихонечко за рукав, показывая направление. Что могло так взволновать непробиваемого Нода? Даже с воздуха заметна неправильность окружающей обстановки. Смотришь — обычный лесной ландшафт. Высокие травы покачиваются, играя с легким ветерком, то противясь ему, то кланяясь с почтением, на небольшой лужайке среди деревьев. Буйный кустарник оккупировал нагретый солнцем склон, с наслаждением заполняя малейший пятачок свободного пространства, деревья-гиганты верхушками потерявшись в синем небе, тихо дремлют. Лес как лес. Но стоит повернуть голову и ловишь краем глаза какое-то движение, будто клубы зелени плавятся, плывут в знойном полуденном воздухе. Подходим ближе, оставляя птиц неподалеку. Переплетаясь со стволами растущих поблизости деревьев, буйная поросль образует большой шатер, совершенно невидимый с воздуха. Кажется что все: ветки, стволы, листья переплетаются, силясь слиться в единое зеленое месиво. Сложно выделить часть — листок или ветку, все так плотно слеплено друг с другом, образуя практически гладкую стену. И только огромные шипы торчат наружу, создавая внушительную преграду. Обхожу это сооружение вокруг, внимательно осматривая. Сплошная стена, ни входа, ни просвета не видно. Собираюсь подойти, чтобы рассмотреть вблизи, но Нод хватает за руку и оттаскивает подальше. — Осторожно, оно живое! Я только подошел, а это… — показывает мне порванный рукав фуфайки с капельками засохшей крови. Настороженно приближаюсь, по привычке баюкая ладонь на рукояти меча и застываю от неожиданности. От зеленой стены неспешно отделяется толстая кожистая плеть. На конце плотные, темно-зеленые, мерцающие в лучах солнца, листья собраны в тугой бутон, напоминающий змеиную голову. Да и сама лоза чрезвычайно похожа на змею — плавные, изгибающиеся движения длинного, гибкого тела. Шелест листьев, как тихое шипение. Но это несомненно растение — оливковый ствол, исчерчен мелкими морщинками коры, листья, редко разбросанные вдоль ствола и огромные, острые, как кинжалы, шипы. Но это растение движется и выглядит вполне разумным. И, главное, очень опасным! Извиваясь, лоза приближается, тугой пружиной зависая в воздухе. Огромная сила угадывается за неторопливостью движений. Мгновение, я не успел даже моргнуть, как вытянутая змеиная голова напряженно застывает всего в паре сантиметров от моего лица. Никогда не жаловался на реакцию, но у этого растения или существа просто пугающая скорость. Движения я не увидел, будто упругое тело перенеслось во времени и пространстве. По напряженной спине стекает капелька пота. С этакой скоростью, я даже меч не успею вытащить. Нод предостерегающе кричит. Не сводя глаз от существа, останавливаю Нода жестом руки. Хищный бутон застывает, покачиваясь, на уровне глаз, словно изучая мое лицо. Обвивается вокруг, едва не касаясь спины острыми шипами, заглядывает в лицо с другой стороны. Медленно, стараясь не делать резких движений, обнажаю клинок. Но лоза уже втискивается обратно, мгновенно сливаясь с зеленью шатра. Будто и не было ничего! А плотная стена, казавшаяся непроницаемой, гостеприимно распахивается, приглашая войти. Нервно сглатываю и запястьем вытираю со лба, успевшую выступить, испарину. Никогда ранее не сталкивался с такой тварью. Делаю шаг вперед, слышно как за спиной, с легким шелестом, ветки снова сплетаются. Нод взволнованно зовет меня и, видимо пытаясь пройти следом, рассержено шипит и ругается. Прохладно. Пахнет нагретой на солнце листвой, свежестью лесного родника. Редкие солнечные лучики острыми пиками пронзают густую крону шатра, освещая внутреннее пространство. Поваленный ствол, темные камни, поросшие мхом. Тихо журчит небольшой ручеек, играясь с королевским бутоном, купая его плотные усики в своих прозрачных водах. Выдыхаю с облегчением. Похоже королева все же успела позаботиться о своих подданных. Значит не все потеряно, лес будет жить! Склонившись к чаше родника, опускаю руку в прозрачную воду, позволяя бутону неспешно обвиться вокруг запястья. — Ронин, отнеси бутон Ним Галу, — мягкая ладошка нежно касается щеки. Этот голос! Это ее голос! Вздрагиваю, прижимая, прикоснувшуюся ладошку к щеке. Неужели? Сердце громко бухает в груди… Оборачиваюсь… Никого… Шатер пуст. В руке — лишь ажурный листик. Опускаюсь на траву, унимая сердцебиение. Бутон робко цепляется за руку своими усиками. — Тара, — шепчу с горечью, — Тара, где ты? Как мне найти тебя? — но тишина не дает ответа. Плотная стена вновь расступается, с легкостью выпуская меня наружу. Нод стоит неподалеку с обнаженным мечом в руке и видимо никак не может решить то ли брать колючую преграду штурмом, то ли еще подождать. Видя меня, облегченно вздыхает, опуская меч. Потом взгляд его останавливается на бутоне и он радостно вопит, — Ронин! Ты нашел его! Мы нашли! Лес будет спасен! — Если ты не созовешь своими воплями всех поганцев в округе, возможно так и будет. Нам надо доставить бутон к Ним Галу. Это — приказ королевы!