Голосовые

Рука в руке. Вместе. На-все-гда. Сириус с трудом мог поверить, что он находится здесь. Кьяре ощущался таким маленьким, невесомым и совершенно нездешним. Даже держа его за руку, Хоши не верил, что они наконец-то рядом. — Что ты сказал родителям?.. — Что вы мой знакомый. Они не против, если вы у нас поживёте. — Хорошо... Хоши любовался окружающей их красотой. За городом он не бывал, не считая того, что он с родителями и так жил на окраине города. Здесь было хорошо, а рядом с Кьяре — хорошо вдвойне. Трисс рассказывал ему о соседях, о речке и о поле с земляникой. Сириус слушал его голос, и на душе у него становилось легче. — Знаешь, ты восхитительный, – наконец произнёс он. — Почему это, сэр? — краснея, спросил Кьяре. Он как раз сорвал какую-то травинку и теперь смущённо крутил её в руках. — Потому что ты здесь. Потому что у тебя чудесный голос. И потому что ты в жизни ещё милее, чем я себе представлял. Трисс окончательно смутился. Чтобы немного успокоиться, он махнул рукой куда-то в сторону. — А вон там наш дом. Почти пришли. Маленький аккуратный участок казался плодом нежной любви садовода и математика: окружённый геометрически правильными клумбами и ровным газоном, он сочетал в себе множество растений, так что в любое время года, кроме, может быть, зимы, сад цвёл пышным калейдоскопом цветов. "Ад аллергика",— мысленно заключил Сириус. Сам он от аллергий не страдал, но даже у него начал чесаться нос от обилия пыльцы в воздухе. Посмотрев на ряд зелёных ёлочек, он понял, что даже зиме не отвертеться — если Триссы хотят зелёный сад, они получат его в любое время года. Наверное, если бы не обилие растительности, участок можно было бы назвать уютным, но от него так и веяло искуственностью и лабораторной оранжереей. — Нравится? — Кьяре с надеждой посмотрел на Сириуса. — Не в моём вкусе, но мило... — Мне тоже не нравится. Но они не умеют вовремя остановиться. "Уж не так ли ты сам появился?"— мысленно хмыкнул Сириус. К женщинам Хоши относился с пренебрежением, но шутить вслух не стал. Не хватало только обидеть Кьяре. Едва они подошли к крыльцу, на порог, как по команде, вышли старшие Триссы. Вид отца Кьяре был усталый, но вполне довольный жизнью. Его жена, напротив, с живым интересом уставилась на Хоши. Оценив на глаз разницу в возрасте, женщина нервно улыбнулась, пытаясь выглядеть вежливой. Вышло, скорее, "Боже, что это?..". Сириус виновато опустил взгляд. — Здравствуйте... Меня зовут Сириус Хоши. — Доброго вечера,— после небольшой паузы произнёс мужчина.— Кьёми Трисс. А это моя жена, Элайза. — Доброго вечера. Значит, вы и есть друг Кьяре? По телефону вы говорили, что репетитор... — Так и есть. Я репетитор по биологии... Элайза уставилась на сына. Тот ярко покраснел. — Кьяре... — Извини, мам... Я сказал им, что вы просто знакомый. Ну, моего возраста... — Простите за бестактность, но сколько вам лет? — Элайза выглядела так, словно готова была схватиться за нож в любой момент. Схватиться и отрезать кусочек тортика. Или кусочек Сириуса. Как повезёт. — Двадцать пять... — Мгм... Кьёми с интересом посмотрел на Сириуса. И что-то в его глазах подсказывало, что с ним на тортик рассчитывать глупо. Хоши виновато притих. — Ну, вижу у вас была долгая дорога. Мы с мужем приготовили обед,— Элайза мило улыбнулась.— Проходите в дом. Обед действительно был восхитительным: жаренная картошка с луком и грибами, салат из чего-то неведомого, но очень вкусного, густо залитого майонезом и, что особенно порадовало Сириуса, обычные наггетсы, которые за три минуты Кьёми разогрел на плите. Учитывая, что старший из отцов был поборником здорового образа жизни, любая неполезная еда искренне радовала Хоши. Поблагодарив хозяев, Сириус с Кьяре ушли в комнату младшего Трисса. Здесь было уютно и светло — излишне светло для Сириуса, привыкшего задёргивать шторы, но ему всё нравилось. — Вообще-то вам постелили ту кровать, но..,— голос Кьяре немного дрожал от волнения,— вы можете выбрать любую, сэр... — Кьяре, можешь со мной на "ты". И не надо говорить мне "сэр". — Хорошо, спасибо... Я... Сириус не позволил ему продолжить, мягко поцеловав в губы. Трисс, потеряв дар речи в прямом и переносном смысле, едва не упал, но почувствовав на лопатках руку, мягко придерживающую его, осмелел, неумело, но активно отвечая на поцелуй. Красный, смущённый и взволнованный, он пьянел от осознания, что он любим. Любим любимым человеком! Что ещё нужно для счастья?.. — А мама твоя нас ругать не будет? — чуть отстранившись, спросил Сириус. — Никто не войдёт... Да и ты ей понравился... — Правда? — Ага..,— Кьяре дрожащими о волнения пальцами притянул к себе Хоши, утыкаясь тому в грудь. Его. Здесь. С ним. Всё в порядке... *** — Лайзи! — Ну что?.. Кьёми неодобрительно покачал головой, глядя на жену, наклеивающую на литровую банку этикетку с надписью "С. Хоши". — Он не показался мне опасным. Кроме того, я знаю его родителей... — Я и не говорю, что он опасный. Это на всякий случай. Если вздумает обидеть Кьяре. — Лайзи, иногда ты перегибаешь... — Как с тем козлом, что метил на твоё место?— Элайза кивнула на полку, заставленную банками с этикетками. Банки были наполнены формалином, в котором покоились аккуратные, бережно извлечённые сердца, чьи прежние хозяева значились на этикетках. — Нет, он тогда чуть покушение не подготовил, это было вынуждено... — А, может, ты про того маньяка, что притворялся таксистом? — Милая, ну, это же самооборона... — Тогда в каком месте я перегибаю? — Даже не знаю, даже не знаю..,— Кьёми обошёл стол и нежно обнял жену, целуя её в висок. Шестнадцать банок мелодично звякнули в такт его шагам.