«Звон её любимого имени...»

— Что бы это могло значить? Что он имел в виду, Виктор? С какой целью нам следует посетить его «скромное уединение»? — Вижу, ты настроена по отношению к нему очень скептически. — Нет, вовсе нет... Но ты сам понимаешь, что пропасть лет между нами слишком огромна, чтобы быть в дружеских отношениях, — Мия ходила кругами по кабинету, нервно заламывая пальцы. — Понимаю, безусловно, понимаю. Позволишь мне объяснить тебе кое-что? — Я тысячу раз просила тебя не спрашивать о таком, милый. Конечно, позволю, — она села рядом и накрыла мою ладонь своей. — Тогда я вынужден для этого разговора вызвать Джордана, — потянулся я к телефону. Через 10 минут коллега сидел напротив нас. Закатные лучи солнца ещё согревали город, и в кабинете царила спокойная, красивая атмосфера, схожая по духу с домашним уютом. — Виктор, я не слишком похожу на семейного психолога, не находишь? — Да, но выслушай мои размышления, пожалуйста. Видишь ли, Мия, существуют негласные правила правления, которыми руководствуется каждый Князь, сам того, может быть, не сознавая. Тебе известен принцип устройства конституционной монархии? — Боюсь, что нет. — Оставим политические распри: они нам ни к чему. Поговорим о том, что составляет главный предмет заботы каждого человека – о семье. — Оо, кто-то стал задумываться о подобных вещах? — Джордан с неподдельным удивлением на меня взглянул. — Так вот, милая, конституционная монархия – сильнейшая политическая концепция. Вся правительственная грязь находится в здании парламента и не выносится оттуда – именно там вершатся судьбы империи. Однако монархический брак короля и королевы – это безупречный пример, парящий в ореоле подражания. — Как ты стал мне нравиться, Виктор, — Джордан улыбнулся самой широкой улыбкой. — Ты хочешь сказать, что… — Именно это я и хочу сказать. Политика практически не касается королевского дворца, но то, как ведут себя король и королева друг с другом, во многом определяет развитость института семьи в стране. На королевскую пару равняются, она задаёт идеал для подражания – безупречный союз безупречных людей. Поэтому и браки в стране становятся крепче, потому что есть государственный образец. Ты понимаешь меня? — Кажется, да. — А знаешь ли ты, милая, что правящий консорт Англии принц Филипп, кхм, прошу прощения за столь бестактную подробность... был повинен в адюльтерах? — Чёрт тебя дери, Виктор. Он изменял ей, Мия. — Королеве Елизавете?! — моя супруга едва ли не вскрикнула. — Да, именно так. Могла ли ты вообразить себе это ранее? — Пф, спрашиваешь… — Это и есть замечательный пример того, о чем я с тобой беседую. Неверность в королевской семье. Но эти скандалы тысячу раз наглухо закрыты под государственной печатью, а всё затем, чтобы не рушить уверенность в этом идеальном образце. — Я понимаю тебя, Виктор. — Так вот. В мире бессмертных существ отношение к княжеской паре абсолютно идентично отношению к монархической чете в мире людей. Именно поэтому Мора приглашает нас обоих – таким образом, он воспринимает нас как целую единицу, как цельный союз, и выказывает уверенность в нашем браке и уважение на обозрение других. — В таком случае, у меня нет слов... Величайшая честь – венчать твой выезд в Европу, — Мия понимающе улыбнулась и горделиво дёрнула плечиками. Повисло небольшое молчание, которое супруга умело смогла прервать: — А что для тебя семья, Виктор? В любом другом случае я смутился бы присутствия Джордана при таком личном вопросе, но в этот раз вымолвил: — Для этого я и позвал нашего любезного друга, дорогая. — Аа, я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. — Уверен, что понимаешь, Джордан. Мия, именно этот человек сформировал моё представление о понятии «семья». — Вы смеётесь надо мной? — Вовсе нет, милая Мия, — коллега сложил руки на столе и принялся рассказывать. — Тебя ещё не было на свете, когда Америка формировалась как страна – страна большого будущего и неограниченных возможностей. На этом пути у неё случалось много откровенного... — я посмотрел на него с таким возмущением, что он осекся. — Много интересных периодов, Мия. Именно таким периодом стала эпоха джаза... О, что было за время, вы не можете себе вообразить! Джордан вскочил со стула и, мечтательно закрыв глаза, раскинул руки. — Жизнь била ключом, жизнь кипела на улицах этого города: только начинала своё существование Уолл-стрит. Мы начинали двигаться, и движения эти были верны: вскоре начали развиваться мафиозные движения. Не буду упоминать про стиль жизни тогдашних людей: у меня наворачиваются слёзы от воспоминания об этих счастливых днях. Красивейшие женщины, богатейшие мужчины, бомонд и нуар... И всё блестит, и всё искрится, и нет ничего святого за пазухой у людей. И есть я – молодой и беспечный... Впрочем, не о том я хочу сказать. Слово «мафия», верно, тебя пугает, Мия? — Отчасти, — подумав, сказал девушка. — Мой жизненный опыт уступает в своей величине вашему, поэтому, надеюсь, вы сможете просветить меня в некоторых вещах. — Конечно, мы обязательно это сделаем, если ты увидишь в том необходимость, — я одобрительно кивнул его любезности. — Слово «мафия» переводится как слово «семья» с итальянского, девочка моя. И я был близок с известными группировками. Так вот таких тёплых отношений, как в итальянских «семьях», я никогда не видел – они заложили во мне основу понятия близких людей. — Как интересно... — Невероятно интересно! Кто бы мог подумать, что такие опасные кровожадные люди вынашивают всю жизнь понятие «семьи» в своём сердце? Я не хочу врать: мафиозная жизнь действительно завязана на деньгах, убийствах и сделках, но, как писал ещё Марио Пьюзо: «Мужчина, который не находит времени для своих детей, не имеет права называться настоящим мужчиной...». — Именно Джордан научил меня, как должен вести себя семьянин. И я натаскивал себя долгие годы, пока не встретил тебя, Мия. — Мы познакомились с Виктором в период, когда мафия приняла закат своего существования. Но запомни, милая Мия, в крепкой «семье» женщина выполняет незаменимую роль: выпытай, истерзай, убей её – она и словом не обмолвится, где её муж и их дети или, например, где лежат деньги. Так что и ты должна соответствовать своему Князю, — Джордан улыбнулся, подмигнул нам обоим и вышел из кабинета. Была уже глубокая ночь – мы с Мией ещё не спали, наслаждаясь хрустальным молчанием спальни. Лежали в обнимку и слушали дыхание друг друга. — Поверить не могу. — Неожиданно, правда? Кто бы мог подумать, что типичный американишка так трепетно относится к своим близким? Он очень нежно любит своих мать и сестру... — Ты удивительно хорошо отозвался сегодня о семье. Я счастлива знать, что нахожусь в браке с достойнейшим из мужчин. — Несомненно, и я счастлив оттого, что ты так говоришь. Лично в моём теле произошли ненормальные для вампира метаморфозы. Благодаря ей я стал чувствовать тепло вопреки вампирскому строению тела. Когда мы с Мией стали законными супругами и всё в жизни удачно упорядочилось, я стал замечать, что чувствую едва заметную переменчивость температуры. До того момента мне не было жарко или холодно. Единственное, что я испытывал, – это неудобство под солнцем. А теперь чувствовал тепло её тела и, засыпая, каждый раз хотел запечатлеть в себе это родное чувство.