«Звон её любимого имени...»

Мы не заставили Анхеля Мора долго нас ожидать. Я едва ли выпытал в своём расписании четыре дня, чтобы провести их в княжеских угодьях неподалёку от величественного Монсеррата. В тот вечер я был у отца. Уставшие, упокоенные, – я от княжеских обязанностей, он – от изрядного возраста, мы беседовали на кухне: — До вопросов такого ранга, ты сам знаешь, я никогда не был допущен. Но если он что-то от тебя хочет – выполни это. Думаю, принесёт пользу. — Я того же мнения, отец. Знаешь, в последнее время я стал сентиментальным. Скажи, мной можно гордиться? — О чём ты спрашиваешь, мальчик мой. Ты собираешься нанести визит Анхелю Мора как равный по титулу! Гордость... Это слово описывает моё к тебе отношение. Мне оставалось только гадать, для чего он пригласил нас к себе. Однако делать было нечего, и я галантно помог Мие сесть в автомобиль, чтобы добраться до его поместья. Уже подъезжая, Мия дотронулась до моей руки и безмолвным вопросом поинтересовалась, как я себя чувствую. — Всё хорошо, милая. Ты в порядке? — В полном, — она осветила пространство машины своей улыбкой, как и всегда освещала мой жизненный путь. Анхель Мора встретил нас лично. Он неспешно шёл по своему саду, мягко приминая траву под ногами, и, смотря вверх, размышлял, какая часть нашего земного неба по праву причитается ему. Он был одет, как и всегда, в свой белый костюм, а в прорезе пиджака виднелась красная рубашка. Трость сильно помогала в передвижении: регенерация бессильна в моменты, когда старость вступает в свои права. На его лице не отражалось ни единой эмоции. Мы с Мией, как неприкаянные дети, стояли у ворот и, переглядываясь, непонимающе вскидывали брови. — Добро пожаловать в мой дом. Виктор, Мия, — он поклонился нам обоим. — Девочка, я планировал побеседовать с тобой позже, сейчас мне требуется внимание твоего супруга. Ты не будешь так добра осмотреть приготовленную для вас часть дома? Агата, конечно же, любезно согласилась провести тебе небольшую экскурсию. — О, это было бы великолепно. Куда мне следует пройти? — Высоко ценю такую понятливость. Вот туда, детка... — он указал по направлению к высокой арке, открывающей вид на большую веранду. Он терпеливо подождал, пока Мия отойдёт на приличное расстояние и поинтересовался (конечно, чистой воды формальность): — Как ты находишь мой дом, Виктор? — Как вы знаете, я не люблю лесть. Но здесь не обойтись без красочных эпитетов. Я нахожу его бесподобным. — Как на знатока искусства, я непременно полагаюсь на твой вкус... «Дворец? Нет, скорее замок...». Грандиозное здание не уступало в высоте Собору Парижской Богоматери. Очевидно, над ним работали лучшие архитекторы: один аттик представлял собой цельное произведение искусства. Замок был выстроен в стиле средневековья, но он не обдавал холодом, как другие постройки этой же эпохи, а, наоборот, искусно распахивал свои уютные объятия. — Князь, я нахожусь в затруднительном положении: для чего мы с супругой вам понадобились? — Не кажется ли тебе, Виктор, что лобовой карниз выведен слишком вычурно? Я (не преувеличивая) прикусил язык. Пришлось снести откровенное игнорирование и, подождав секунду, ответить: — Поскольку задумка – я угадываю – была направлена на постройку замка средневековой эпохи, лобовой карниз полностью соответствует композиционной манере того времени. — Ты правда так считаешь? — он удивился. — Да. Я правда так считаю. Он внимательно на меня взглянул, как тогда, на собрании трёх Князей, и кивнул своим мыслям: — Не спеши с расспросами. Ты нужен мне для серьёзной цели. Я знаю, ты приучен к высоким манерам... Полагаю, тебе известно, что, прежде чем приниматься за дела, нужно отобедать с хозяином дома? — Если это приглашение, то я его принимаю, — я кивнул. — Великолепно, мой друг. Великолепно, — Анхель Мора взял меня под руку и направился со мной по направлению к высоким дверям замка. Что я мог сказать? Он полностью обесценил слово «спешка», потому что после обеда, который мы провели в молчании, он отсутствовал три часа. Я исследовал его поместье, а Мия (я не знал, где она) находилась где-то за его пределами. После этого он нашёл меня в одной из залов и, уловив во мне волнение за жену, достаточно мягко произнёс: — Мия в порядке. Агата просто показывает ей местные красоты. Не откажешь мне в прогулке по саду? Я поднялся с кресла, и мы вышли во двор. Солнце было затянуто тучами, и, кажется, собирался дождь. Волнительный ветер бродил по саду. Древний Князь указал мне дорогу, и мы выдвинулись по асфальтированной дорожке. — Виктор, как человек старой закалки, я не люблю обсуждать важные вопросы по телефону или любым другим ненавистным мне средствам связи. — Что вы имеете в виду под словосочетанием «важный вопрос»? — Твоё княжение, конечно. Я остановился на мгновение. — Сперва позволь мне поблагодарить тебя за выезд ко мне в столь сложный для тебя период. Я вижу, ты выкроил несколько свободных деньков, чтобы уважить моё величество, — он саркастически мне улыбнулся. Я не нашёл нужных слов для ответа. — Ты нравишься мне, Виктор. Нравишься по причине своеволия и абсолютной самобытности решений. Но приблизиться к нам тебе не удастся ещё очень долго. Я, как и полагается мудрому правителю, следил за тобой долгие годы – и вот, мы в моей обители, беседуем, как ты считаешь, на равных правах. — Что вам хотелось бы обсудить? — Хотелось бы обсудить мне? — он удивлённо приложил ладонь к груди. — Важно то, что хотелось бы обсудить тебе. Неужели у тебя нет ко мне вопросов? Я слегка улыбнулся. — Если вы дадите мне возможность перенять толику вашего опыта... Что же, я буду счастлив у вас задержаться. — Прекрасно, Ван Арт. Я готов выслушать. Потянулись часы нашего плодотворного общения. Могу заверить своих читателей, что Князь Мора был абсолютно со мной искренен. — Неужели ты думаешь, что мы, люди XIV и XV веков, не допускали ошибок? — Вы смотрели на меня тогда так, как смотрят боги на простого смертного. — Как забавно... Естественно, так будет смотреть на тебя любой правитель. Скажем откровенно: гордыня есть самое желанное зло. В молчании он попытался подобрать нужные слова. — Ты можешь считать нас идеалами, но не забывай о том, что мы живые существа и человеческое начало нам не чуждо. Каждый видный правитель омыт кровью своих врагов, а иногда – друзей. По вине Князя Ондра однажды погибли не менее ста человек, а Роалд загубил целую деревню. Как правило, люди не любят ворошить свои ошибки – куда больше им нравится перебирать чужие. У тебя есть талант правителя – он очень редок. Развивай его. Помни о чести. Помни о каждом, за кого ты в ответе. Будь строг, но справедлив. Об этом говорили ещё христиане на рассвете нашей эры, — Мора поднял ладонь вверх, и в эту же секунду с неба сорвались первые капли дождя. Мы бродили по дорожкам его сада несколько дней. Ветер раздувал полы его одеяний, руки наши были заведены за спину – и ничего не занимало нас, кроме вечного диалога властителей мира. Он заставлял меня выходить на солнце и терпеть боль – за трое суток я набрался мудрости больше, чем мог набраться её у Сократа. Он открывал мне тайны – я впитывал их всем своим естеством. — Мия, девочка, подойди сюда, — к вечеру последнего дня нашего визита Мора подозвал Мию и взял её за руку. — Мы прогуляемся, Ван Арт, в лучах закатного солнца и немного побеседуем об апельсинах. Он не дал мне ответить и прохаживался с ней по горным дорожкам около двух часов. Предстоял прощальный ужин, и мы с Агатой ожидали их возвращения. По окончании ужина он встал перед нами двоими, Агата же выросла около его плеча. — Ну вот и всё, дети мои, — в его голосе преобладала твёрдая нотка с примесью хрипоты. — Я глубоко убеждён, что каждый Князь обязан давать возможность своим знаниям прорастать в умах других. Я рассказал вам некоторые вещи, которые необходимы будут вам обоим как княжеской паре. Теперь я спокоен за политическую безопасность за океаном, и в твоём случае, Мия, за спокойствие в вашем браке... — И за апельсины, — Мия по-детски улыбнулась. — И за апельсины, — подтвердил Мора. — Будьте строги, но будьте справедливы, как сам Господь Бог. И приезжайте ко мне по прошествии десяти лет. Я буду ожидать от тебя действий, достойных твоей силы воли, Виктор. Мы будем ожидать вас здесь, в это же время... — сказал он, уходя под руку со своей ассистенткой в глубь средневекового замка. — Мия, о каких апельсинах вы говорили? Она рассмеялась и вскинула руку в сторону высоких гор: — О тех, что растут на этих склонах уже много-много лет... — я понял, что ответа не дождусь, поцеловал супругу, и мы отправились в аэропорт.