Алый рассвет

      Чтобы выйти к скромной резиденции Орнеллы пришлось петлять по витиеватой дороге добрых полчаса. Эта вилла, как и многие другие в Италии, находилась высоко над уровнем моря, и каждый раз, просыпаясь, её владелица могла раздвинуть резные ставни и выходить на просторный балкончик, чтобы полюбоваться роскошным видом, открывающимся отсюда. — Это точно тот дом? — Клара сомнительно разглядывала предполагаемый дом матери: это было двухэтажное здание персикового цвета с белоснежными колоннами. В ширину оно занимало чуть ли не целую улицу, а значительная часть участка была засажена разного рода растительностью, начиная от низкорослых тропических пальм, заканчивая огромными кипарисами. Сквозь самшитовую изгородь, скрывавшую всё это великолепие, девушка заметила детские веревочные качели. Она вопросительно взглянула на Мелоне, ожидая ответа. Ей не больно-то хотелось лишний раз беспокоить незнакомых людей на ночь глядя. — Карта показывает так. Даже если здесь она не живёт, то по крайней мере, твоя мать сейчас там, — соратник покачал плечами. Клара перевела взгляд с него на дом: в окнах еще горел свет, означая, что жильцы не собираются ложиться. Сглотнув, девушка вновь обратилась к Мелоне: — Звони ты, — она кивнула на металлические ворота, эффектно вписывающиеся в зеленеющую ограду. — Почему я? Это ж твоя мать, — отозвался парень. — Тебе сложно что ли? — ей всегда было тяжело сделать первый шаг, и этот раз не был исключением. — Да какая разница, — закатив глаза, парень нажал на кнопку, что красовалась над почтовым ящиком. — О, чёрт… — прошипела Кальцоне, закрыв лицо руками, отходя от ворот на метр. Назад дороги нет. Около минуты прошло с момента звонка, но ответа так и не последовало. — Кажется, никого нет дома. Ну что, возвращаемся?       К несчастью для Клары, со стороны ворот послышался раздраженный бас, что спросил с нескрываемым сицилийским акцентом: — Вы кто такие? — Мы… — собирался было ответить Мелоне, но тут раздался прокуренный женский голос, что с каждой секундой приближался. Голос нежно, не без иронии произнёс: — Адольфо, милый, отдохни. Я сама посмотрю. — Там какие-то подростки, синьора. Балуются… — Я посмотрю, — изгородь зашуршала, а в следующий момент ворота открылись и напарникам предстала та самая женщина из казино. Сейчас она выглядела иначе: светло-русые волнистые локоны щекотали тонкую шею, шёлковое коричневое платье чуть ниже колен подчеркивало подтянутую фигуру, а в руке неизменная тонкая сигарета с терпким ароматом вишни. Кальцоне подметила, что сама она напоминает эту сигарету, такая же длинная и тонкая. При виде незваных гостей её смуглое лицо вытянулось, аспидные глаза округлились, сделавшись еще черней, на коралловых губах заиграла улыбка.       Она набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но Кальцоне опередила её: — Ну здравствуй, мама. — Доченька! Сколько лет, сколько зим! Ну вы проходите, не стойте в дверях как бедные родственники! — заворковала она, ведя гостей в дом. — Адольфо, сделай гостям чаю. Или может, чего покрепче, а?       Она хищно подмигнула дочери. — Нет, спасибо, — растерянно отказалась она, не ожидая такого напора. Поймав взгляд химика, Мелоне покрутил пальцем у виска. — Вот моя девочка! Всё как мама учила! — Клара попыталась вспомнить все те моменты, когда мама учила пятилетнюю её воздерживаться от спиртного, но в голову ничего не приходило.       Между тем она ступила в гостиную, соединенную со столовой, что занимала собой почти весь первый этаж особняка. Здесь пахло экзотическими фруктами, цветами, дорогим вином и табаком. Растения были повсюду, в каждом углу. Кальцоне никогда бы не подумала, что мама настолько любит цветы. Как в общем-то и не догадывалась, в какой роскоши она живёт: если бы кто-то когда-нибудь сказал, что ей представится шанс побывать в таком богатом доме, она бы не поверила. Пшеничные стены, мебель, сделанная явно под заказ неким известным дизайнером из редкой породы дерева. Уставшей с дороги Кларе было немного неловко садиться в своем потасканном виде за такой презентабельный стол, но, поборов стеснение, она всё же уселась, прося взглядом помощи у Мелоне. Тот разглядывал фотографии, что украшали одну из стен, и изображали счастливые лица: Орнеллу, её мужа, крупного статного мужчину с густой чёрной бородой, и троих детей, — двух мальчиков и совсем маленькую девочку. Здесь они возле Колизея, на другом — развлекаются на заднем дворе. На одном из фото светящаяся от счастья мама в свадебном платье — оно сделано явно более десяти лет назад, но женщина практически не изменилась.       Глухая обида поселилась в сердце девушки, заполняя собой всё её естество. Непрошенный ком в горле заставил горькие слезы появиться у неё в глазах, но Клара быстро смахнула их, чтобы мать не заметила. «Мы были ей не нужны. Никто из нас, — называть эту женщину мамой язык не поворачивался. Всю жизнь их воспитывал только отец, она сбежала, поджав хвост, как только начались первые трудности. — Пока мы сводили концы с концами и пытались хоть как-то выжить, она отрывалась на полную катушку. Нашла себе более тёплое место, даже не вспоминала никогда…»       Рука непроизвольно сжалась в кулак. Несмотря на светлую, уютную атмосферу роскошного особняка, девушка была готова отдать всё, лишь бы прямо сейчас оказаться на зеленом диване в обшарпанной базе команды убийц. Казалось бы, разве может быть еще хуже? Может. — А ты у нас Клара или Мария? — как ни в чём не бывало спросила Орнелла, крутясь возле изящного трюмо, не обращая внимания на гостей — Вы у меня две лисоньки-близняшки! «Как можно, чёрт возьми, путать собственных детей?! Ты же нас рожала, нас можно различить по одному только взгляду! Хотя бы имена не забыла, на том спасибо» — Кальцоне насупилась: «Если бы ты хотя бы появлялась в нашей жизни, ты бы точно знала, кто есть кто!» — собиралась было огрызнуться она, но не решилась: все-таки, в чужом доме стоит вести себя повежливее, даже если хозяин немного «того». Вернувшись к гостям, Орнелла снова задала вопрос, не дожидаясь ответа на предыдущий. Должно быть, догадалась, насколько бестактно он прозвучал, и поспешила исправиться: — Хотите пасту? Я делаю лучшую пасту во всем Сорренто! — Нет, не хочу. И я Клара, кстати, — девушка старалась, чтобы её слова звучали максимально непринужденно, но нотки отвращения всё равно проскочили в голосе. — А я попробую, — согласился Мелоне. Дворецкому не требовалось повторять по нескольку раз — на столе тотчас же оказалась горячая Карбонара и три чашки чая. — Так и думала, что ты — Клара! Сразу узнала тебя тогда, в казино! — женщина уселась напротив гостей и отхлебнула чай, манерно оттопырив мизинчик. — Я помню, ты не могла есть при незнакомых! — При всех. Кроме Марии. Потому что ты сказала, что я ем как свинья, — девушка сжала зубы. Ей словно расковыривали старые раны, мама будто знала, на что давить, чтобы сделать больно — Ты даже запрещала отцу брать меня в ресторан. — А теперь-то ты хорошо кушаешь? Столько лет прошло, а ты до сих пор помнишь! Такой красавицей стала, сколько тебе сейчас? Восемнадцать? Девятнадцать? — Мелоне едва не поперхнулся чаем. — Почти двадцать четыре. — Ох, как-годы-то летят! Моему старшему уже четырнадцать, среднему десять, а Беллецце в прошлом месяце исполнилось пять!.. — Орнелла, казалось, и вовсе не слушает дочь, предпочитая рассказывать о себе — Муж вообще гостей не любит, ну очень замкнутый! Он до Рождества в командировке в Риме, так бы вряд ли разрешил пустить вас. Хоть с детками помогает, что бы я без него делала… — Стоп. Старшему? — перебила Клара — А как же Ноце, разве не он старший сын?       С лица матери тут же слетела приторная улыбочка, а воркующий голос сменился на серьёзный: — У меня нет и никогда не было сына по имени Ноце, ты что-то путаешь, лисичка! — девушка видела, что Орнелла что-то скрывает, её ухоженные пальчики, что держали ручку чашки, дрожали, как осиновый лист. — Ошибки быть не может, — подтвердил Мелоне — у Вас был сын в браке с мафиози Бернардо Кубони. Его зовут Ноце. — Вы несёте какой-то бред! Да, я родила ему сына, но понятия не имею что с ним сейчас, его воспитывали бабушка с дедушкой, приёмные родители Кубони. Он, скорее всего, даже не в Италии, а в Америке или Англии, не помню откуда они. Раньше жили в районе Позиллипо, можете спросить там, раз уж так любопытно! — женщина сменила тон на укоризненный и замельтешила, словно её поймали на краже. Адольфо принялся собирать со стола грязные чашки, но хозяйка шлёпнула его по рукам. — Не надо, я сама! — Почему Вы ушли от Кубони, синьора? — поинтересовался Мелоне, поднимая бровь. Кальцоне была шокирована резкой сменой настроения матери: она так хорошо блефовала в покере, но простой вопрос поставил её в замешательство и заставил скулить, словно провинившегося Пеши. — Я была беременна во время свадьбы. На торжество заявилась какая-то банда, которой он видимо перешёл дорогу. Я не вдавалась в подробности, — говорила женщина, отвернувшись к окну — Эти психи убили мою маму, бабушку и еще кучу людей со стороны жениха. Не хочу говорить об этом. Спросите Бернардо, если вам так интересно! Если вы пришли только ради того, чтобы упрекать меня — убирайтесь! — Тебя саму хотят убить! — вырвалось у Клары — Мы пришли, чтобы предупредить.       Орнелла надменно усмехнулась: — Предупредили? А теперь убирайтесь, иначе я попрошу Адольфо выпроводить вас силой. — Бернардо Кубони умер несколько лет назад, — Мелоне старался всеми силами вывести синьору на разговор, но всё было тщетно: она продолжала криво улыбаться, опиравшись бедром на кухонную тумбу: — Надеюсь, черти в аду встретили его с почестями, — пробормотала Орнелла — Все сказали? Вам денег дать, чтобы вы, наконец, оставили меня в покое?       Мелоне попытался спросить что-то еще, но Кальцоне потянула его за рукав костюма: — Нет, нет, мы уже уходим. До свидания. — Скатертью дорога.

***

      Мелоне и Клара покинули резиденцию Орнеллы, когда было уже за полночь. Они молча шли по неровным узким улицам, никто не решался произнести хоть слово. Всё итак было понятно. Кальцоне сохраняла лицо, приходилось то и дело шмыгать носом, чтобы не допустить и случайной слезинки. Её напарник видел её в тревоге, в страхе, в полнейшем безумии. Она шла впереди него, не желая обсуждать произошедшее, показывать свои слёзы она не хотела никому. В голову приходили странные мысли, хотелось сброситься с чёртовой скалы в бескрайнее море. Клара благодарила тёмную ночную мглу, что скрывала её лицо, но Мелоне не нужно было смотреть на девушку, чтобы понять её боль. — Думаю, до города мы сегодня не доберёмся, — ему не хотелось прерывать размышления рыжеволосой, но пришлось. Она, шаркая ногами, остановилась, повернув к нему раскрасневшееся лицо. — Может, остановимся в отеле? Поспим, отдохнём, тем более тебе нужно принять лекарства, и после сегодняшнего… — Хорошо! — поспешила перебить Кальцоне, избегая неприятного разговора — только не надо об этом. Не напоминай. — Non farci caso, piccolina*, — Мелоне догнал её и ласково приобнял за плечи, прижимая к себе. — Сейчас снимем хороший номер и всё забудется, как страшный сон.       Почему-то от его успокаивающих прикосновений девушке еще больше хотелось плакать. Клара чувствовала себя сосудом, наполненным ядовитой жалостью к самой себе, что вот-вот лопнет, обжигая всех вокруг. Ей не верилось, что это её жизнь: отец-игрок умер, идеальная во всем сестра убита, мать — эгоистичная, помешанная на деньгах психичка, а за ней самой охотится психопат-братишка, чтобы любыми способами выбить из неё долги. Её жизнь — дешёвая мелодрама. Истеричный смешок слетел с губ. — Спасибо, — искреннее поблагодарила девушка, поглаживая крепкое плечо Мелоне. В мыслях всплыл образ матери, её приторный оскал, и девушка заметила, насколько же они с Ноце похожи. Даже больше, чем с ней самой. — Отец всегда говорил, что у матери мерзкий характер. — К тому же, она патологическая обманщица, — согласился Мелоне, и решил пояснить — Мало того, что наврала про сына, так еще и про пасту. Не такая уж она и вкусная. — Хм, странно. Папу покорила её стряпня, — Кальцоне почесала затылок — Поэтому он на ней и женился.       Парочка вышла на освещенные улицы города. Девушка, с присущей ей любознательностью, принялась рассматривать новые места: туристов, пытающихся что-то спросить у несчастного горожанина на непонятном для Клары языке, старинные церквушки, маленькие ресторанчики с баснословно дорогими морепродуктами, растительность, окутывающую собой весь городишко. — Меня не покорила, — Мелоне пожал плечами, как бы невзначай добавив, — И я бы лучше женился на её дочке… — Что? — брошенная им фраза заставила девушку отвлечься от лицезрения центра Сорренто. — Ничего, — поспешил оправдаться парень, на помощь ему пришло четырёхэтажное бордовое здание на холме, — а вот и отель! Переночуем здесь.

***

      Работница отеля, девушка азиатской внешности, отвела гостей в комфортный номер на втором этаже. Номер не блистал изысками, всё как обычно: светлая комната, выполненная в зелёных тонах, небольшой балкончик, с видом на цветущий сад, ванная с полным набором необходимых для купания принадлежностей, шкаф, зеркало, письменный столик, на котором располагались телефон и телевизор, а бóльшую часть комнаты занимала огромная двуспальная кровать с лоскутным покрывалом морковного цвета и парочкой мягких подушек. Завидев её, обескураженная Клара потупила взгляд. — Не бойся, приставать не буду, — Мелоне облизал губы, видя её смущение — только если сама не попросишь. — Я первая в душ, — желая прервать неловкий момент, девушка скрылась за дверью ванной. — Эй, так нечестно! — наигранно воскликнул парень, а затем принялся осматривать помещение. Пока девушка была в душе, он заказал в номер фруктов и сока (сначала хотел вина, но вспомнив недавний запой, отбросил эту идею), расстелил постель. Пришло время серьёзно поговорить с Кальцоне.       Она вышла в белоснежном махровом халате, настолько большом, что девушка почти терялась в нём. Тяжёлые медные волосы потемнели от воды, мелкие капли стекали с них на бархатную кожу шеи. Мелоне проводил её взглядом, направившись в ванную. Ему не терпелось вернуться к ней, он перестал утешать себя тем, что просто боится оставлять девушку одну. Он хочет наслаждаться каждой минутой, проведенной с ней, смотреть, как заставляет её улыбаться. Душевая кабина еще сохранила запах Клары, едва уловимый аромат сладких помидоров.       Высушив лиловые волосы полотенцем, парень вернулся к ней и застал напарницу на кровати, поедающей дыню. — Здесь очень спелые фрукты, спасибо, — губы Кальцоне, смоченные сладким соком, тронула лёгкая улыбка, но Мелоне заметил печаль в её взгляде. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на кровать. Парень понимал, что им нужно всё обсудить, но не знал, как подступиться. — Немного лучше, я приняла таблетки, — она кивнула на прикроватную тумбочку, где покоился стеклянный пузырёк с лекарством. — Я и не надеялась, что мама примет меня с распростёртыми объятиями. Просто обидно, что мы потратили столько времени и сил, так ничего толком и не выяснив. — Почему это? Мы знаем, что опекуны Ноце из США. — Или из Англии. И ты веришь ей? — девушка развела руками — Она может нести любую чушь. Эта женщина бросила двух мужей с детьми, и сейчас наслаждается богатой жизнью и новой семьей. Держу пари, их она тоже оставит. — Съездим в Позиллипо и проверим, ребята, возможно, тоже на что-то наткнутся, не переживай, — он с нежностью потрепал её предплечье. — Я рад, что ты в безопасности. Не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось.       Кальцоне стала разглаживать складки на одеяле, не в силах поднять глаза на Мелоне. — Мне спокойно, когда ты рядом. Будто ничего плохого не случится. Но знаешь, иногда мне просто хочется заснуть и никогда не просыпаться. — услышав это, он крепко сжал её ладонь. Голос девушки дрогнул — Я так устала терпеть весь этот сюр. Я скучаю по папе, по сестре… — Клара, послушай. Я не могу вернуть их назад, как бы не старался. И не смогу исправить разом все твои проблемы. Но обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. И всегда буду рядом, — Мелоне осторожно, едва касаясь, поднял её голову за подбородок, заставив взглянуть на себя — Сначала я всерьёз пожалел, что привёз тебя к нам. Не высыпался, да и Гьяччо каждое утро выносил мне мозг. Но теперь…, наверное, я люблю тебя.       Зрачки девушки расширились, Мелоне ощутил, как трепетно забилась тонкая венка на её запястье. Произносит, лукаво усмехнувшись: — Я уж думала ты никогда этого не скажешь, — Клара повалила его на себя, обнимая за шею.       Найдя любимые губы, она принялась неистово целовать его, как никого никогда, с каждой минутой всё больше наполняясь решительностью. Длинная лиловая чёлка щекотала нос, но девушке было плевать. Его рука погрузилась в недра её халата, избавляя горячие груди из мучительного плена. Дыхания не хватает, и Мелоне разрывает поцелуй, шепча ей на ухо: — Будешь моей навсегда? — Да, — едва слышно стонет ему в губы, вновь припадая к ним. Не прекращая целовать Клару, он одним движением сбрасывает с себя халат, бережно обхватывает худенькие ручки девушки, прислоняя к своему исступленному телу. Чёртова неопытность и смущение не позволяют ей открыть глаза, она наощупь проводит руками от ключиц до живота парня. Он немного отстраняется, вдыхая аромат её локонов, проводит языком по изящной шейке, сжимает упругое бедро, заставив Кальцоне прошипеть его имя. — Ты точно готова? — решил удостовериться он. Сегодня у Клары был не лучший день, ему не хотелось лишний раз напрягать её. Девушка выглядела слишком измотанной, как физически, так и эмоционально. — Мне так неудобно… Может, действительно стоит в другой раз? — Клара виновато вздрогнула. «Угораздило же его связаться со мной», — со вздохом подумала она. Но вместо ожидаемого негодования, Мелоне крепче прижал к себе её обнаженное тело. — Не переживай, у нас впереди столько времени вместе, — он игриво облизнул раковину её уха — еще успеем наиграться.       Спустя долгие несколько месяцев они впервые, наконец уснули в одной постели.