Алый рассвет

      С трудом разлепив глаза, вырываясь из плена сна, Клара обнаружила себя в кровати в полном одиночестве. Куда ушёл Мелоне? Надолго ли? Бросив беглый взгляд на часы, Кальцоне закуталась в одеяло. Половина первого, но покидать уютную постель девушка не хотела. «Ребята наверняка всё слышали ночью, как же, чёрт подери, неловко,» — девушка стыдливо закрыла лицо руками. Она вспомнила утро после того, как напившись, полезла к Мелоне с поцелуями. Те же эмоции она испытывала сейчас. Девушка понимала, что встреча с бандой неизбежна, она не может вечно сидеть наверху, но оттягивала этот момент до последнего. — Amore, ты уже проснулась? — Мелоне, одетый в свой привычный костюм, осторожно ступил в комнату, боясь разбудить любимую. Завидев, что та проснулась, парень немного замялся: в руках он держал большую розовую коробку. — Что у тебя там? — Кальцоне заинтересованно подняла бровь. Расплывшись в улыбке, парень поставил коробку на кровать и, кивнув на девушку, загадочно добавил: — Открывай.       Притянув подарок к себе, Кальцоне трясущимися от волнения руками стянула шёлковую ленту и сдвинула круглую крышку. — С Рождеством, — в руках девушка держала роскошное бордовое платье известного итальянского бренда. Она никогда не думала, что ей представится возможность надеть что-то настолько дорогое. — Не будешь же ты праздновать в чём попало! — Спасибо… — только и смогла вымолвить девушка, разглядывая обновку. — Примерь его, — попросил ассасин. Он и не думал уходить из комнаты, наслаждаясь видом на полуобнаженное девичье тело, сладко облизываясь. — Как тебе? — спросила Клара повернувшись. Ей было чертовски непривычно в чем-то настолько изысканном, она не знала куда деть руки и как вообще себя вести. Она боялась порвать или испачкать подарок Мелоне, словно чувствовала себя недостойной его. При этом эластичная ткань приятно облегала тело, словно сам парень обнимает её изнутри. Платье сидело идеально, подчёркивая каждый изгиб стройной фигуры. Богатый темно-красный цвет идеально контрастировал с бледной кожей девушки, сливаясь с копной струящихся волос. Кальцоне быстро собрала волосы в небрежный пучок, открывая Мелоне вид на изящную спину. — Ты бесподобна, моя девочка! Di Molto! — Мелоне провел ладонью по тонкой шее Клары, отчего та встрепенулась, ощутив холод его рук. — Но это еще не всё. — Ты псих, — проронила она, пытаясь уловить взглядом движения юноши. Он неспешно обошёл её по кругу и, наконец, протянул розовый, в цвет коробки, конверт. — Знаю-знаю, день рождения у тебя только на следующей неделе, а подарки нельзя дарить заранее, бла-бла-бла, — ассасин наигранно закатил глаза, — просто открой!       Едва распечатав конверт и одним глазком заглянув внутрь, девушка обомлела. — Мелоне… это то, что я думаю? — Прочитай вслух, дорогая, — с некой серьёзностью в голосе ответил он, желая, чтобы девушка в полной мере ощутила весь спектр эмоций от его подарка. — «Вылет из Неаполя двадцать шестого декабря в шесть часов утра, прямой рейс до Ми…» Ты серьёзно?! Я тебя обожаю! — поняв суть написанного, Клара не сдержала эмоций и бросилась на шею Мелоне, отбросив в сторону драгоценные билеты. — Да, да, мы летим в Милан, — прошептал он, прижимая к себе плачущую от счастья девушку. Зная Клару, он не ожидал такого всплеска эмоций, она всегда сохраняла стоическое спокойствие, но, кажется, с каждым днём, что она проводит с ним, девушка становится по-настоящему живой. Словно просыпается ото сна, в котором её душа пряталась от ужаса, что ей пришлось пережить. — Я тоже люблю тебя, — парень ласково целует её в шею, вдыхая излюбленный аромат. Словно вся её тревога в один миг перешла к Мелоне, он чувствовал, как трепещется хрупкое тело в его объятиях, как легко его сломать, погасить этот зарождающийся свет. «Плевать. — проносится в голове у ассасина — Я сделаю её счастливой».

***

      Клара и Мелоне спустились к банде только вечером. Формаджо, как обычно, торчал на кухне и возился с рождественским ужином. Парень то и дело бубнил себе под нос, возмущаясь, почему это Клара не занимается готовкой. — Она, вообще-то, единственная женщина здесь! Это её прямая обязанность.       Колкие фразы лентяя все пропускали мимо ушей: за полгода жизни с Кальцоне, все они поняли, что повар из девушки, как из Ризотто балерина. Все, кроме Формаджо. Тот упорно настаивал на том, чтобы та готовила что-то помимо наркотиков. Однажды Клара даже в шутку предложила приготовить ему что-нибудь легкое, но Ризотто запретил переводить продукты. — Чем это здесь так приятно пахнет? — протянула девушка, зайдя в гостиную. — Формаджо отжарил петуха! — довольно произнес Пеши, словно это была его заслуга. Развалившийся на диване в привычной манере Иллюзо прыснул от смеха. — Не отжарил, а зажарил, Пеши, — поправил братана Прошутто, — Кстати, Иллюзо, это, кажется, твоё.       Мужчина демонстративно протянул товарищу две банкноты по пятьсот тысяч. Тот, убедившись, что Кальцоне смотрит, подчёркнуто их пересчитал, хотя знал, что сумма верная. Не отводя ехидного взгляда от девушки, он убрал купюры в карман штанов, и, подавшись вперёд, заговорил: — Ну-с, как всё прошло? — О чём ты? — Клара решила прикинуться дурочкой, в надежде что это избавит от дальнейшего допроса, но раскрасневшееся лицо выдавало её с потрохами. — Ты итак всё прекрасно понимаешь, — Иллюзо не отставал. Пеши, осознав всю неловкость предстоящего разговора, по-быстрому слинял на второй этаж, Ризотто притворился, что его здесь нет, продолжая переписываться с кем-то в ноутбуке, а Гьяччо и Прошутто, напротив, развесили уши. — Тебе понравилось? — Эмм… ну да, наверное, — девушка не привыкла обсуждать интимные темы с кем-либо кроме сестры. — Прекрати, Иллюзо, — Мелоне попытался прервать беспочвенный разговор, видя, что любимая сидит как на иголках. — А ты чего это с темы съезжаешь? — елейно прошипел ассасин — Она так кричала, ты должен гордиться… — Что это вы там обсуждаете? — Формаджо, заслышав их, вышел из кухни, вытирая влажные руки полотенцем. — Обсуждаем чьи стоны мешали нам сегодня спать, — парировал Иллюзо, хлопая длинными ресницами. — Ну уж точно не твои, — рассмеялся соратник, мгновенно сгоняя самодовольную усмешку с лица товарища — ты уже сколько не трахался, год? Два? Кажется, когда ушла твоя подружка… — Еще хоть слово… — за спиной обозлённого убийцы появился станд, Клара видела его впервые, точно как и самого владельца, в настолько разъяренном состоянии. — Ребята-ребята! Давайте не ссориться! Сегодня же Рождество! Мы с Кларой подготовили для всех подарки! — впрягся Мелоне, понимая, что драки не избежать: Иллюзо никому не позволял насмехаться над своими чувствами, а Формаджо, похоже, удалось его задеть. — Подарки? Чушь собачья, мы же договорились, никаких подарков в этом году! — удивился Прошутто. Пеши, заслышав заветное слово, с громким топотом спустился к остальным: — ПОДАРКИ?! — Мы с Кларой уезжаем в Милан, поэтому решили немного порадовать и вас, — в руке Мелоне появился заветный пакет. Пеши уставился на него, словно ребёнок на Санту, трепетно ожидая, что соратник подготовил для него. — Пеши, надеюсь в этом году ты выиграешь каждую свою партию, — обняв паренька, девушка протянула ему подарок в яркой упаковке, что уже через мгновение ненужным мусором валялась на полу. — С Рождеством. — ВОТ ЭТО ДА! Это же новый набор для покера! Ребята, спасибо! Я еще в прошлом году попросил его у Санты, но он проигнорировал моё письмо! — Пеши даже подпрыгнул от радости, он продолжал что-то рассказывать, но Клара вручила подарок Прошутто: — Мы долго думали, что можно было бы подарить тебе, а когда увидели этот шарф, поняли, что он отлично подходит к твоему костюму, — пояснил Мелоне, пока девушка поздравляла соратника. — Спасибо, извиняйте, у нас с братаном ничего для вас нет, — пожал плечами мужчина, примеряя обновку. — Как это? Вы нас в Милан отпустили! — Бедные миланцы! — подал голос Иллюзо, — теперь им придётся выслушивать ваши ночные серенады. — Иллюзо, ты знал, что Клара у нас эксперт по духам, сама для тебя выбирала! С Рождеством, — Мелоне протянул неугомонному шутнику подарок, в надежде, что тот хоть ненадолго отвлечётся. — Благодарю, — но ассасин не спешил открывать свой сюрприз при всех, он поставил пакетик рядом, продолжая наблюдать за остальными. — Формаджо, для тебя мы подготовили часы… — начал было Мелоне, но неожиданно для всех его прервал Ризотто: — Это верно, он вечно опаздывает на миссии, — холодно выдал лидер, не отрываясь от ноутбука. — Хорошо, что часы не мне! — заголосил Иллюзо, посмеиваясь над товарищем — Формаджо, ты умрёшь первым! — Не неси чепухи, отличные часы, — недолго думая, парень тотчас же надел обновку, красуясь перед бандой, — ты просто завидуешь. — Мне будет очень тебя не хватать, — не без иронии отшутился Иллюзо. — Ризотто, для тебя… — Клара надеялась, что главарь хотя бы поднимет на неё глаза, но он бесстрастно проронил: — Оставьте здесь, я потом посмотрю. — Хорошо, — набравшись смелости, Кальцоне обратилась к оставшемуся без внимания участнику банды — Гьяччо, я знаю, что у нас напряженные отношения и надеюсь, в новом году мы постараемся… — она опустила взгляд, слова никак не хотели слетать с языка — постараемся… наладить их. — Давай сюда подарок, — буркнул тот, — ты мне не нравишься.       Клара облегченно вздохнула: она сделала всё, что могла. Неожиданно ей вспомнился тот день, когда она отправилась на встречу с информатором и его негромкие, но очень разборчивые слова: «Он сказал, придёт красивая девочка». Но ведь только Гьяччо ранее встречался с ним. «Так значит, Гьяччо всё же считает меня красивой», — Кальцоне не сдержала тёплой улыбки. — «Возможно, он не так плох, каким хочет казаться». — Что там? — недовольно спросил парень, тут же разрушая все иллюзии Клары насчёт него. — Мало ли что эта девка мне подсунет… — Там новый мобильник, — успокоил друга Мелоне — ты ж свой разбил в прошлом месяце. С Рождеством. — Спасибо, — сквозь зубы поблагодарил он. — А теперь все к столу! — объявил Формаджо. Он уже успел сильно проголодаться, не упуская из виду петушка собственного приготовления, мечтая о том, как с минуты на минуту насладится нежным мясом. — Подожди, Формаджо. Мне нужно кое-что сказать, — Ризотто, наконец, поднялся, и, как ни в чём не бывало, достал из своего подарочного пакета бутылку с дорогим вином. — Мы с вами вместе жили с самого основания Passione, вместе прошли через победы и поражения. Решились пойти против системы, во имя наших принципов, — лидер наливал вино в бокал, не переставая говорить — После гибели Сорбета и Джелато мы слегли на дно, но наша идея всё еще живёт в нас. Смерть наших соратников не сломила нас… — О чём ты говоришь, Ризотто? — не понял Формаджо. — Я к тому, что десятого числа к нам на базу придёт информатор. У него есть сведения не только по вопросу Клары, но и кое-что про босса. Оставаться здесь будет опасно, — спокойно пояснил мужчина. В комнате воцарилась гнетущая тишина, нарушило которую хныканье Пеши: — Это значит, что мы переезжаем? Я не хочу уезжать, братан! — он дернул Прошутто за новый шарф — Я люблю свою комнату! И мягкую кроватку! — Каждому придётся найти отдельное жильё. Здесь мы будем видеться, чтобы обсудить дальнейшие планы. — И почему ты сообщаешь нам об этом только сейчас? Не у всех есть жильё, — напрягся Иллюзо. — У нас достаточно денег, чтобы каждый мог снять квартиру на первое время. Цель оправдывает средства, — Ризотто сам не хотел покидать дом, где провёл столько лет в окружении верной команды, но понимал, что по-другому им не выйти на след босса. — Сколько он хочет за информацию? — зачем-то спросил Мелоне. Раз уж имя Ноце стоит пары глаз, то чего он попросит даже за крохотную наводку на босса… — Это не имеет значения. Я разберусь, — главарь отпил из бокала, морщась от горького послевкусия. — Клара, — Мелоне повернулся к девушке, сжав её пальчики под столом — Ты будешь жить со мной?

***

      У Ноце было много причин ненавидеть Рождество, но он никогда об этом не говорил, лишь старался уехать подальше из Неаполя на каникулы. Южные пышные празднества были чужды молодому синьору, поэтому в этом году он зарезервировал уединенный столик в самом дорогом ресторане Флоренции — только для себя и двух своих подопечных.       Парень рассказывал про любимые сорта вин, которые он подготовил в подарок для своих телохранителей. Те с нескрываемой неохотой слушали его и пытались выкроить хоть секунду, чтобы спросить у начальника то, что их так волновало: — Синьор Ноце, почему вы не отпустили нас к семьям на Рождество? — один из подчиненных, наиболее смелый, наконец решился вставить слово. Ноце поднял белесую бровь и ответил нараспев, в своей хищной кошачьей манере: — Какая у вас может быть семья? Я — ваша семья, разве нет? — он театрально обиделся, подперев подбородок ладошкой — Вы только посмотрите, какие подарки я вам подготовил, кто еще подарит вам самое вкусное на свете вино и кругленькую сумму. Этого хватит, чтобы ваши жены и дети ни в чём не нуждались еще как минимум десять лет! А вы мне что? Подсунули какую-то грязную девку…       Весь отпуск юноша не мог забыть того «сюрприза» на день рождения, что ждал его в номере после утомительной прогулки по Флоренции. Но не только потому что ненавидел проституток. Эта ситуация вскрыла в нём воспоминания трёхлетней давности, что он похоронил глубоко в своей душе и поклялся никогда не раскапывать.       Бернардо Кубони обожал роскошные торжества, не только потому что его день рождения выпадал на Рождество, но и потому, что можно было собрать всех своих соратников и обсудить дела наркобизнеса в непринуждённой обстановке. Каждый его день рождения отмечался так, чтобы помнил весь Неаполь.       Тот день, три года назад, также не стал исключением: Бернардо пригласил множество влиятельных людей из своего окружения, светских дам, знаменитостей, нанял баснословное количество прислуги. Всё действо происходило на огромной загородной вилле Кубони, что он приобрёл специально для развлечений.       К вечеру Ноце был сильно разгорячён от количества выпитого, ему было чертовски скучно на этом празднике жизни: никто не обращал на него внимания, а заносчивые гости не представляли для юноши никакого интереса. Он чувствовал себя лишним, и в то же время никуда не мог отсюда сбежать. Парень праздно подпирал стену, наблюдая за тем, как в бешеной пляске трясутся пьяные тела отцовских дружков. Двое мужчин устроили своеобразный «поединок», соревнуясь, кто лучше танцует. Ноце посмеивался над ними, заливая в себя виски — какой стакан, он уже сбился со счёту. — Скучаешь? — медовый голосок чудом не утонул в потоке бесовской музыки. Ноце спокойно кивнул, оценивая незнакомку взглядом. Оливковая кожа, кошачьи глаза, необыкновенного фиалкового цвета, лиловая помада, сиреневое платье с выраженным декольте и разрезом до бедра, длинные стройные ноги со множеством татуировок, крашеные светлые волосы пострижены в старомодный «малетт» и частично окрашены темными полосками, под зебру. «Проститутка» — безошибочно определил молодой синьор. — Пойдём танцевать! — Я не… — Ноце собирался было отказаться, но незнакомка упрямо дёрнула его за руку, ноги сами поплелись на танцпол, к беснующимся телам, над которыми парень еще минуту назад надсмехался. — Моя любимая песня! — выкрикнула девчонка, когда приглашенный диджей поставил очередной хит: какая-то зарубежная танцевальная попса.       Жрица любви крутилась в руках Ноце, отдавая танцу всю себя, парень едва поспевал за страстными движениями. Она чувствовала музыку, словно та текла у неё в крови, и весь азарт передавался её партнеру. Ноце, откинув маску приличия, пустился в пляс, подыгрывая незнакомке, впечатлённый каждым её шагом. Он кружил её, ненароком касаясь оголённых ягодиц, не в силах отвести восторженный взгляд. Краем глаза он заметил, как двое чудаков, что соревновались за негласное звание лучшего танцора этой вечеринки, признав поражение, смиренно отошли к стене, а остальные, что посмелее, расступались, одобрительно кивая паре.       Удивительно лёгкая и воздушная, незнакомка двигалась так грациозно, что юноше казалось, будто она читает его мысли, ощущая ритм музыки. Они танцевали так, будто всю жизнь готовились к этому выступлению и знали друг друга миллион лет.       Одурманенное алкоголем и необузданным танцем сознание парня не могло найти ничего в особняке, что было бы прекраснее этой дамы. Аромат её цветочных духов вперемешку с сигаретами, пленил его, заряжал дополнительной энергией, словно наркотик. Она, напротив, отстранялась от него, заигрывала, только для того, чтобы с новыми силами броситься в его объятия.       Он целовал её везде, где только мог, игнорируя лишь губы, под бурные аплодисменты гостей, что были не в силах мешать этим двоим. Они не слышали никого, казалось, существует только он и она, а эта ночь продлится бесконечно.       Ноце не успел опомниться, как обнаружил себя прижатым к кровати, а руки разгорячённой синьоры бесстыдно орудовали у него между ног, расправляясь с пряжкой ремня. Ощутив влажный язык на своей плоти, парень не смог сдержать стона, прощаясь со своим достоинством и невинностью. — Как тебя хоть зовут? — с придыханием спрашивает он, вплетая пальцы в белокурые пряди. — Чильеджиа, — отвечает она, облизывая размазанную помаду, — можно просто Чили.       Низкий голос подчиненного вывел парня из воспоминаний: — Синьор Ноце! — услышав своё имя, мафиози встрепенулся и сделал глоток вина. Хватит на сегодня фантазий. От мыслей о девушке в штанах стало тесно. — Всё в порядке, просто немного задумался, итак, на чём мы остановились… — Я просто хотел спросить, — второй соратник откашлялся, не решаясь задать вопрос. Ноце не спешил подгонять его, хоть и знал, что именно интересует мужчину — у вас разве нет семьи? Помимо нас. — Вы такой молодой и богатый, наверняка есть девушка, которая вам не безразлична… — поддержал напарника первый. — Девушка, хмм… ну, есть одна, а какое это имеет дело? — заметив, с каким интересом телохранители спрашивают его, Ноце не на шутку переволновался. Рука предательски дрогнула, а пальцы крепче сжали бокал. Сердце колотилось как заведенное, но парень решил привычно перевести всё в шутку — Извини, дорогой, ты не совсем в моём вкусе…       Как мафиози не старался, чёртово волнение скрыть не удалось: он сжал бокал так сильно, что стекло тотчас же треснуло. Красное вино полилось на стол, вместе с кровью из порезанной руки. — Ох, cazzo! — выругался Ноце, вскакивая со своего места. — Успокойтесь, синьор, мы сейчас же всё уберем! — Нет, нет! Ничего не трогайте, не подходите! — заверещал он, трясущимися руками заматывая рану салфеткой. — Синьор, это всего лишь кровь… — ОТОЙДИ! ВЫЙДЕТЕ ПРОЧЬ ОТСЮДА! — с истерикой в голосе кричал Ноце, а телохранители, пожав плечами, поспешили исполнить приказ. Никогда раньше они не видели своего начальника в таком бешенстве.