Алый рассвет

      Прошла неделя с тех пор, как Мелоне и Клара вернулись в родной Неаполь из короткой поездки в Милан, что принесла обоим незабываемые впечатления. Все эти дни девушка думала о городе мечты, о том, как спустя несколько месяцев вновь окажется там с любимым человеком и начнёт новую жизнь. Эта мысль согревала её изнутри, даруя надежду, что не всё потеряно, и даже из её, казалось бы, неразрешимой ситуации, найдётся выход.       Даже сейчас, осмотрев потенциальное жильё в районе Секондильяно, она не чувствовала такого восторга, как её парень. Мелоне всю дорогу до дома представлял, как они заедут туда и, наконец, никто не будет вмешиваться в их личную жизнь: — Carina, как тебе квартира? Ты так ничего и не сказала! — Всё отлично, amore, — она нежно улыбнулась, опуская взгляд в пол. Квартира действительно была неплохой, Кальцоне ожидала худшего, но получила просторную площадь с балконом на солнечной стороне, комфортную планировку, относительно новую мебель и облегчение от того, что потенциальное жильё совсем не похоже на то, где она жила с отцом и сестрой. Но это всё также был Неаполь, который не шёл ни в какое сравнение с современным вылизанным Миланом. Неаполь, что забрал у неё самых близких людей. Неаполь, где она встретила Ноце. — Значит, завтра переезжаем?! Di Molto! — Мелоне больше не мог сдерживать радость: он подхватил лёгкую, как пёрышко Кальцоне на руки и принялся кружить в безумном экстазе. Забыв о её принципе не выставлять чувства напоказ, целовал её запястья, шею, губы — всё, куда мог дотянуться. — Переезжаем, — только и успела выдавить девушка, подыгрывая счастью любимого, прощая и отвечая на его внезапный любовный порыв. Когда он остановился, девушка слезла с его рук, поправляя задравшуюся под пальто юбку, и с наигранной строгостью в голосе, произнесла: — но помни, что это пока мы не уничтожим брата. Я больше не хочу жить в Неаполе. — Ты хорошо подумала? Переезд обойдётся нам дорого и… — Мелоне хотел было упомянуть, что у Клары наверняка есть здесь те, с кем не захочется расставаться, но вовремя остановился, вспомнив, что у неё есть только он. А остальные члены банды смогут навещать их. И сам Мелоне сможет вести дела из другого города. Как ни старался, он не нашёл объективных причин отговаривать любимую. — Я знаю, — Клара прервала поток его мыслей и вывалила всё, как на духу, что прятала в укромных уголках своей души: — Этот город мне осточертел. Оглянись вокруг, ты только взгляни! Кругом грязь, разруха и наркотики! Никто ничего не хочет с этим делать. И я тоже. — Мелоне хотел было что-то вставить, но Кальцоне поднесла палец к его губам и добавила, чуть тише: — Здесь всё напоминает о папе и сестре. Я никогда не буду спокойной, воспоминания будут преследовать меня, пока не уеду. — Va bene, — Мелоне ответил раньше, чем осознал, что не свободен: в отличие от Клары, он состоит в банде убийц, отступников, что охотятся за боссом. Ризотто вряд ли одобрит его работу на расстоянии.

***

      В доме пахло тушеными овощами и жареным беконом — Формаджо как обычно хозяйничал на кухне, пока банда вела какой-то бессмысленный разговор в гостиной в ожидании информатора. Не было только Гьяччо, но Мелоне предупреждал, что он решил остаться у бабушки — Салерно в часе езды от Неаполя.       Клара с Мелоне расположились на диване и девушку неожиданно осенило: сегодня она узнает, кто убил её семью, кто её главный враг. От волнения Кальцоне передёрнуло, ладони вспотели, дышать стало трудно. Собственноручно изготовленные наркотики лежали возле дивана, ожидая своего часа. «А вдруг он явится с полицией? Или того хуже, сам Ноце придет сюда?» — в панике девушка ободрала кожу вокруг ногтя в кровь. Мелоне попытался разрядить атмосферу светским вопросом: — Ну что, ребят, все нашли новое жилье? Мы вот с Кларой присмотрели квартирку в Секондильяно, — он взял девушку за руку, не позволяя той продолжать уродовать свои ногти. — Ха, ну вы и неудачники! Я буду жить в Аренелле, шикарный райончик, — горделиво ответил Иллюзо, сложив руки на груди. — Ты то? — заслышав громкую речь соратника, Формаджо вернулся с кухни и присоединился к остальным — Да ты же недавно возмущался, что не успеешь найти квартиру за такой короткий срок! Брешешь! — Попросил одну подружку приютить меня, а она не устояла! Так что меня ждут бурные ночи! — сладко протянул ассасин, заигрывая бровями. — Это ту самую что ли? — оживился Прошутто. — Да-да, и оставьте при себе свои дебильные шуточки, эта девчонка святая! — Кальцоне не поняла, наиграна ли серьёзность в голосе Иллюзо или нет. — Она тебе не даст, — со смешком сказал Формаджо. — Она ж не дура, второй раз на те же грабли… — Это мы ещё посмотрим! — Иллюзо потирал руки, готовясь к новому спору, но резкий стук в дверь заставил всех отвлечься от своих дел. — Это информатор, — огласил Ризотто, поднимаясь с кресла, чтобы поприветствовать долгожданного гостя. Это был тот самый мужчина в грязно-зеленой шляпе и больших промокших ботинках. Не разуваясь, он прошёл в гостиную, осматривая каждого. Его взгляд задержался на Кларе, отчего девушке стало не по себе. Она сглотнула, дрожащими пальцами придвинув к себе пакеты с порошком, готовясь расплачиваться. — Сначала я, Клара, — Ризотто с информатором уселись на диван, а Кальцоне и не собиралась вмешиваться. Осталось только выжидать, глядя как Пеши, что-то боязливо мыча, раскладывает фишки из своего подаренного набора. — Карты не краплёные, — холодно произнёс главарь, и, в доказательство своих слов, распечатал новую колоду на глазах гостя. Тот одобрительно кивнул, и решил ещё раз уточнить правила их игры, а также посвятить в них остальную банду: — Значит, играем следующим образом. Одна партия. Побеждаешь ты — я рассказываю то, что мне удалось найти на босса. А если я — ты отдаешь мне своё сердце, — заметив удивленные лица присутствующих, информатор добавил: — в прямом смысле. — Ризотто, ты уверен!? — со страху Пеши развалил фишки, которые только что аккуратно расставил для сотоварища. Те разлетелись по столу, под хриплый смех гостя: — Недобрый знак, правда? — Играем, — лидер пропустил слова мужчины мимо ушей, спокойно возвращая разноцветные фишки на место. — Все всё поняли? И чтобы никаких фокусов. Девчонка — ты свидетель! — информатор ткнул пальцем в Клару, что сидела напротив. Он еще раз взглянул на неё, на этот раз подозрительно прищуриваясь: — давай-ка, иди сюда, будешь раздавать! — Я не умею, — она не была готова брать на себя такую ответственность: от её раздачи зависит жизнь Ризотто! Но тому тоже не терпелось начать игру, он грубо окликнул Кальцоне: — Возьми себя в руки! В этом нет ничего сложного. Сбрасываешь три, выкладываешь одну. Не видела, что ли как Мелоне это делает? И зачем ты только с ними играла сидела… — в голосе главаря ощущались нотки волнения — не каждый день играешь на жизнь. Но он был лидером банды убийц, для него любая миссия могла оказаться последней. Он привык к этому. Кларе хотелось бы быть такой же невозмутимой, как он. Уверенность Ризотто подкупила её, и, скатившись с дивана, Кальцоне взяла в руки карты.       Пока девушка неумело тасовала колоду, мужчины сделали слепые ставки. Через несколько секунд на руках у каждого оказалась пара карт, игроки синхронно заглянули в них. Клара старалась уловить эмоции Ризотто. «Интересно, что там у него? Повезло или нет? О чем он сейчас думает?» — с замиранием сердца Кальцоне продолжала вертеть колоду, не зная, чем занять руки. — Ставлю двести пятьдесят, — с нескрываемым удовольствием информатор выложил часть своих фишек. Ризотто еще раз посмотрел в свои карты и огласил: — Повышаю на пятьдесят, — он повторил движение противника, добавив еще одну фишку. Информатор замешкался, ковыряя пальцем в зубах: — Уравниваю, — и наконец, грубо бросил полтинник в центр стола. — Девчонка прирожденный дилер, ей бы в казино работать! «Блефует, или ему пришла хорошая карта?» — сердце опустилось в пятки, Кальцоне сгребла ставки и выложила первые три карты, как учил Ризотто. Ими оказались пиковый туз, червовая дама и пиковая десятка. Информатор внезапно так громко хлопнул себя по коленям, что Клара дёрнулась. — Вот это да! Вот так флоп! — он вновь хлопнул, то ли радуясь своей удачи, то ли откровенно блефуя, с целью выбить Ризотто из колеи. Тот и бровью не повёл, но Пеши, неистово взвыв, бросился к товарищу: — Что у тебя, Ризотто, чтоооо?!! — Заткнись, Пеши, не мешай, — процедил лидер, усиленно соображая. — Сто пятьдесят. — Сто пятьдесят и еще сто пятьдесят сверху! — повысил ставку информатор, довольно потирая колено. В комнате с каждой секундой становилось жарче, азарт завладел каждым, даже безучастными зрителями. — Повышаю еще на сотню, — недолго думая, Ризотто вновь сыграл агрессивно. — Так и быть, уравняю, — сдался оппонент, выкладывая сотню, но Кальцоне видела, что его так и подмывало повысить еще, выжимая из ассасина все фишки, вместе с уверенностью в своей победе.       Девушка выложила на стол четвёртую карту — пиковую восьмерку, заметив, как в глазах гостя загорелся огонь, мужчина не скрывал, что у него натс . «Ризотто точно проиграет… но что я могу сделать…» — думалось Кларе. — Сто семьдесят, — закусив губу, озвучил ставку информатор. — Девчонка, а ты кстати, что решила по поводу имени? Сыграешь со мной? «Он не сомневается в своей победе,» — Кальцоне всеми силами прятала дрожь в голосе, и ответила так твёрдо, как могла: — Нет. — Ну и зря, — он повёл плечами, возвращаясь к игре: — твой ход. — Триста, — информатор едва не уронил карты, не ожидая от Ризотто крупной ставки — поднимаю на триста, — повторил главарь. Ни одна морщинка на его лице не шевельнулась. Казалось, он забыл на что играет. — Как скажешь, уравниваю. Будь добра, открой нам последнюю карту, — Клара кивнула, повторяя про себя: «Давай, выложи хорошую карту, она может спасти Ризотто!»       На стол легла пиковая шестёрка, девушка не успела опомниться как информатор выдал: — Ва-банк, — сдвигая к центру все оставшиеся фишки. Взгляды Клары и соратников были прикованы к лидеру, который ни секунды не колебался: — Поддерживаю, — сказав, он одним движением руки пододвинул в банк свою ставку. — Вскрываемся, — на выдохе огласила Кальцоне. Ребята окружили диван со всех сторон. — По одной или сразу? — уточнил Ризотто, но его противнику уже не терпелось раскрыть свои карты: — Давай сразу обе, чего тянуть, — он кинул на стол карманных вальтов — пикового и червового — пара, да еще и с флэшем !       Мужчина мысленно уже праздновал победу. Пеши готов был вот-вот расплакаться, но Ризотто ничуть не изменился в лице: — Стрит-флэш, — на стол упали пиковые семь и девять, ознаменовав торжественную победу ассасина. — Да быть не может… — информатор наигранно схватился за голову, но тут же пришёл в себя — действительно: шесть, семь, восемь, девять, десять. Одной масти. Поздравляю, было приятно поиграть с тобой.       Признавая поражение, мужчина пожал Ризотто руку. — Что тебе известно о боссе? — Значит так… Я тут был проездом в Калабрии, навещал кое-кого, и до меня дошли сведения, что в больнице лежит некая Донателла Уна, бывшая женщина босса. Состояние критическое, и сейчас, она, скорее всего, уже умерла. Но это еще не всё. Она обмолвилась, что у неё есть дочь, по всей видимости, от того человека, которого вы ищете, — заговорщицки рассказывал информатор, затем открыл свой чемодан, достал оттуда фото и передал Ризотто. — Триш Уна. Думаю, этого достаточно. — Вполне, — лидер задумчиво потёр подбородок. — Захватив его дочь мы сможем выйти на босса. Спасибо. — Рад был помочь, — мужчина уставился на Кальцоне, а та неловко подсела на диван, словно ребенок, ожидающий свою очередь к Санте. Банда ушла наверх, готовясь к новому плану, лишь Мелоне остался с Кларой, прижимая её к себе, зная, как ей сейчас нужна поддержка. — Ты хорошо подумала? Уже сегодня ты сможешь узнать имя своего брата, нужно лишь сыграть… — информатор повторил своё предложение. — Нет, нет, — Кальцоне покачала головой — Я справлюсь сама. Мне нужно знать имя того, кто убил мою семью, сестру и отца. Здесь четыре килограмма… Прошу вас.       Мужчина отодвинул два мешка ногой, на немой вопрос Клары он ответил, пожав плечами: — Я не знаю, кто убил твою сестру, могу только догадываться, что это тот, о ком ты думаешь. — Ноце? — переспросила Клара, получив в ответ кроткий кивок. — Я не знаю, — должно быть, он впервые произносил эти слова. — А отец? Его тоже убил Ноце? — Разумеется, нет, — он развалился на диване, предвкушая эмоции девушки — Его убийца сидит прямо рядом с тобой. — Что за бред? Мелоне?! — девушка переводила взгляд широко открытых глаз то на загадочного гостя, то на своего любимого. — Этого не может быть! — Хочешь верь, хочешь нет — это уже не моё дело, — он сложил свою плату в большую спортивную сумку — я просто донёс информацию. Разбирайтесь сами. Чао.       Собрав свои вещи, он на прощание махнул рукой, и скрылся за дверью, оставляя Кальцоне переваривать полученные сведения.       Громкий хлопок двери словно разделил жизнь девушки на «до» и «после». Она смотрела сквозь Мелоне, молясь, чтобы всё это оказалось неправдой, глупой шуткой, очередной подставой от злобного братца. Клара не услышала, как Иллюзо, Формаджо и Пеши вернулись в гостиную, но не спешили рассаживаться, решив не вмешиваться. Но как бы девушке не хотелось верить в услышанное, все детали предательски сходились, словно недостающий паззл в головоломке. — Погоди, — во рту пересохло, Клара с трудом выдавливала из себя слова. В глазах читалось нахлынувшее волной озарение: раны его станда в теле пособницы Ноце были идентичны тем, что остались на теле отца, а как он протестовал, когда заходила речь про встречу с информатором, придумывал нелепые отмазки, чтобы оправдать себя. — Это действительно был ты? Ты убил моего отца? — Amore, послушай… — поднявшись с дивана, Мелоне безуспешно попытался перебить её, с совершенно невозмутимым лицом. — Это ты послушай! — вспылила она, вскочив, чтобы быть на одном уровне со своим парнем. Клара не ожидала такого всплеска эмоций даже от самой себя, а Мелоне и подавно. Он одернулся, отойдя от девушки на пару шагов. Кальцоне взглянула в малахитовые глаза юноши и строго добавила: — Просто ответь — да или нет? — Чёрт возьми, Клара! Я — убийца! Чего ты от меня ожидала? — попытался оправдаться он. — То есть, всё-таки, да, — она наклонила голову вниз, запуская пальцы в алые локоны возле лба. — Я — убийца, Кальцоне, — повторил ассасин, будто принимая свою судьбу. Девушка уже развернулась, чтобы уйти прочь, но он схватил её за плечо и развернул, заставляя посмотреть себе в глаза. — Во-первых, откуда мне было знать, что он твой отец, а у нас с тобой всё так… закрутится? Это был грёбаный заказ, я выполнял свою работу.       Кальцоне слушала его, но слова, казалось, пролетали мимо неё, девушка уловила лишь главное: тот, которого она полюбила всем сердцем, убил папу, что всю жизнь воспитывал её и был самым близким человеком в её жизни. — Тогда я сделал бы это, даже если бы знал, что он твой отец. Потому что это моя сраная работа, — говорил Мелоне, чётко выделяя каждое слово, не меняясь в лице, будто вёл банальный разговор о погоде. — Зачем ты говоришь мне это? — вопрос девушки был наглым образом проигнорирован. — Я бы и тебя убил, если было бы нужно, — она закусила губу, но слеза предательски потекла по щеке. Вскинув голову в немом крике, Клара, со всей накопленной злостью, залепила Мелоне звонкую пощечину, вложив в неё всю боль и обиду. — Какой же ты… жалкий! — в истерике взвизгнула она, смотря на парня словно загнанное животное на хищника. — Ненавижу тебя! — А я люблю тебя, — проронил убийца, потирая ушибленную щеку — Очень люблю. И, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы не убивал его. Но тогда… я правда не знал… — Если бы ты любил меня, то сказал бы сразу! Но нет, ты заставлял меня мучиться в неведении! Рестораны, дорогие подарки, Милан… Чёрт, я спала с тобой, а ты пудрил мне мозги! — девушка сорвала голос, но продолжала реветь, размазывая слёзы по раскрасневшемуся лицу. — Виноват. Я должен был рассказать тебе раньше, но ты помнишь своё состояние… — Моё состояние?! — истерично смеясь, спросила она, разведя руки в стороны. — А кому я им обязана?! — Клара, прости меня… — прошептал Мелоне, уже не надеясь на то, что девушка успокоится. — Да я видеть тебя не хочу! Я знала, чувствовала, что с тобой нельзя связываться! — её лицо выглядело настолько безумным, что никто из банды не решался подойти к ней и попытаться успокоить, даже с помощью станда. — Простить? Прощай!       Воспользовавшись заминкой Мелоне, девушка ускользнула за дверь, и, словно вернувшись на несколько месяцев назад, как в день смерти сестры, бросилась наутёк, куда глаза глядят.       Мелоне не сразу осознал, что произошло. Со злости ассасин принялся колошматить стену, вымещая на той накопившиеся эмоции. Ненависть заполняла всё его естество. Ненависть к себе, к сложившейся ситуации, к невозможности повернуть время вспять. Неожиданно он ощутил тёплую тяжесть чьей-то ладони на плече: это был Иллюзо. Привычная елейная усмешка на его лице куда-то растворилась, соратник смотрел на него с пониманием и сочувствием. И вдруг проронил: — Знаешь, чем отличается любовь от влюблённости? — мужчина уселся на диван, широко расставив ноги, но не разваливаясь в своей обычной позе. — Чем? — Мелоне поднял бровь. — Влюблённость — это когда ты хочешь, чтобы человек был счастлив с тобой. А любовь — когда хочешь, чтобы он просто был счастлив. — С чего это ты вдруг стал таким сентиментальным? — спросил юноша, но ответ пришёл в голову сам собой: — Скучаешь по ней? — Да вот ещё, — Иллюзо усмехнулся, но как-то наигранно. Затем понял, что нет нужды скрывать свои эмоции от товарища, и, будто признавая поражение, с грустной улыбкой, добавил: — Чертовски скучаю. — Ты скоро снова с ней увидишься, она же пригласила тебя пожить вместе… — Признаться, я немного приврал… Жить я буду у нашего общего товарища, но действительно в Аренелле, по соседству с ней, — Иллюзо посмеялся, но заметив, что соратник не настроен на юмор, замялся, переводя тему: — Если судьба, то мы встретимся снова. Как и ты с Кальцоне. — Точно, — согласился Мелоне, — я не отпущу Клару. Я верну её. Обязательно.