Алый рассвет

      В ту ночь Клара проспала лишь несколько часов, несмотря на необычайно мягкую просторную кровать в гостевой спальне особняка Орнеллы. Девушка неистово ворочалась, её одолевали мысли о Мелоне, других членах банды, и, конечно же, маме. Кальцоне была убеждена, что эта женщина что-то замышляет: не зря же она так легко впустила её. И даже если это было не так, годы промывки мозгов отцом не прошли даром. Он усердно втирал, что мать — чудовище, бросившее их на произвол судьбы в непростое для семьи время, и хоть девушка предпочитала ощутить всё на своём опыте, а не прислушиваться к чужим словам, проникновенные речи отца в течение долгих лет оставили свой след в её подсознании.       Она согласилась дать Орнелле шанс, но не ради драматичного воссоединения семьи. В этом поступке отчасти была доля эгоизма, которую она и переняла от мамы. Кларе было негде жить, ей невероятно повезло, что мать позволила остаться у неё, тем более в таком роскошном доме. К тому же, она совершенно точно знает что-то о Ноце, и, если удастся втереться к ней в доверие, рано или поздно она расколется. Но с этим девушка предпочла повременить, нужно было выбрать подходящее время и место, — риск может обернуться фатальной ошибкой.       Кальцоне прожила в Сорренто чуть больше двух недель и уже успела разобраться в характере синьоры Савольди, у неё было два состояния: либо беспредельное счастье, либо ниоткуда взявшаяся агрессия. Её настроение менялось, словно сломанный метроном, из крайности в крайность, золотой середины не было. К счастью, первое присутствовало в ней намного чаще, возможно из-за появления в её жизни потерянной на долгие годы дочери. — Доброе утро, лисичка! — сладким голоском пропела мама, буквально влетая в спальню дочери. — Уже десять, подъём! Ты ведь не хочешь проспать завтрак? — Спасибо, я не голодна, — бросила девушка, протирая заспанное лицо. Подобный ответ не устроил Орнеллу, она метнулась к дочери, заботливо присаживаясь на расправленную кровать. — Как это? — женщина ласково погладила дочь по спине, шёпотом спросив: — что-то не так? Ты боишься Бонмарито? Не стоит, он хоть и кажется страшным, на деле просто orsetto! И вообще, он уже ушёл на работу, а дети в школу, нас сегодня ждёт потрясающий день! У меня столько планов, лисичка, нужно хорошо подкрепиться! — Каких ещё планов? — сонно переспросила Клара. — Для матери и дочери, конечно! Поедем в город, купим тебе что-нибудь этакое, сделаем маникюр, подправим твои кучеряшки, превратим тебя в настоящую леди! — девушка выискивала в медовых речах матери скрытый подтекст, что-нибудь, что бы выдавало в ней ту взбеленившуюся женщину, что выпроваживала их с Мелоне еще совсем недавно. — Не стоит, мне хорошо и так, — мягко отказалась Кальцоне, но мать не принимала отрицательного ответа: — Ничего не знаю, собирайся, — с наигранной серьёзностью произнесла она, добавив — даже лучше будет, если не покушаешь — засядем в каком-нибудь ресторанчике, пообщаемся! — Ладно, — словно ребёнок, боясь гнева матери, Клара сползла с кровати и принялась одеваться.       За всё то время, что Клара пробыла у мамы, та не приглашала её на подобные вылазки, давая время прийти в себя от случившегося. Разговаривали они, только когда оставались наедине, лишь один раз Орнелла спросила: «А где тот парень, с которым ты тогда приезжала?», на что Кальцоне выдала короткое и всё объясняющее: «Расстались», не желая сообщать причины. В подробности мама не вдавалась, лишь расплылась в улыбке, подметив для себя вслух: «Значит, вы всё-таки встречались», а затем начала стандартную песню, вроде: «Не переживай», «В море еще полно рыбы», даже не подозревая, что рыбу Клара не любит.

***

      Мелоне одиноко сидел в просторной квартире в Секондильяно, куда планировал съехать с возлюбленной. Как же унизительно было перевозить туда вещи, глядя на мрачный взгляд товарища по университету, что сдавал ему жильё. Парень всё понимал, но хотел, чтобы Мелоне сам объяснил, что произошло. И сегодня, занося документы, он отважился спросить: — А где твоя девушка? Вы же вместе собирались жить…       Ассасин нехотя оторвал голову от экрана ноутбука, подтверждая догадки друга: — Расстались, — тот, разумеется, не знал, чем на самом деле зарабатывает на жизнь Мелоне, и распространяться он не собирался. — Понятно. А чего так, рассказывать не хочешь? — Не хочу, — Мелоне грустно улыбнулся. Хотел бы он знать, где сейчас Клара. Не для того, чтобы объясниться и упасть в ноги с извинениями — то, что он сделал непростительно, это убийца прекрасно осознавал. Хотя бы просто убедиться, что с ней всё в порядке и она в безопасности. Воображение рисовало страшные картины, и несмотря на то, что Ризотто приказал бросить все силы на поиски дочери босса, значительную часть свободного времени Мелоне посвящал раскрытию загадки Ноце. «Может, напоследок сделаю для неё что-то хорошее», — думалось юноше, но, как и обычно, никакой информации о брате любимой не поступало. В голове крутилась лишь одна зацепка — та, что поведал ему бармен в казино: Ноце убил там какого-то мужика, который, вероятно, знал его имя. Но чего ради ему понадобилось совершать жестокую расправу при всём честном народе, да еще и голыми руками? И разве можно выйти сухим из воды, даже имея огромные деньги? С громким хлопком ассасин закрыл крышку ноутбука, вставая с дивана. — Куда собрался? — поинтересовался товарищ, стоя в дверном проходе — Думал, вместе посидим… — Я теперь свободен, нужно искать новую девчонку, — солгал Мелоне. — Сгоняю в казино, посмотрю, как там обстановка.

***

— Ну что, как тебе? — задала вопрос Орнелла, демонстрируя дочери стильный бордовый пиджак — Примерим? — А с чем его носить? — Кальцоне мало что понимала в моде, и просто ждала, когда мама принесет подходящие для неё вещи. Стоя перед зеркалом примерочной, девушка пристально рассматривала в отражении своё полуобнаженное тело. До безобразия тощая, за время пребывания на базе команды убийц, она еще сильнее похудела и если раньше её можно было назвать стройной, как модель, то сейчас фигура выглядела мягко говоря, нездорово. Точёные выпирающие ключицы обтягивала тонкая кожа, что, казалось, вот-вот порвётся под острыми костями, уродливый шрам привлекал к себе внимание, безмолвно напоминая об очередном предательстве. Длинные ровные ноги девушка никогда не прятала, ведь ноги и волосы — эти две вещи в своей внешности она по-настоящему любила. Яркая алая шевелюра обрамляла заострённые скулы, оттеняя резкие черты лица. Кларе было двадцать четыре, но выглядела она старше, во многом из-за угольно-чёрных глаз и извечного отсутствия улыбки. — С чем угодно, вот, например, интересное платье. На тебе будет смотреться изумительно! — никого не стесняясь, девушка принялась натягивать комплект, а затем, придирчиво осматриваясь, покрутилась перед женщиной. — Bellissima! Какая же ты красавица! — Неправда, — отморозилась дочь, так и не научившись принимать комплименты. И чем только она зацепила Мелоне? — Правда, — парировала Орнелла — тебе с такими данными моделью надо быть! Я в своё время тоже хотела, но меня не взяли, сказали слишком высокая, представляешь? — Какой у тебя рост? — скромно полюбопытствовала Кальцоне, намереваясь поддержать беседу, при этом даже не поднимая голову на женщину. — Сто девяносто, это без каблуков, — спокойно отозвалась мама. Первая женщина, рядом с которой Клара чувствовала себя маленькой: она была выше неё на целую голову. — Ну хоть сейчас на подиум! Возьмём еще пальтишко и сапожки, сейчас такие холода… — Мам, — обратилась девушка, пробуя это слово на вкус. Так непривычно — Сколько всё это стоит? — Какая разница?! — всплеснула руками женщина — За всё плачу я! Мне ничего не жалко для моей лисоньки! Сейчас еще в салон съездим, ай, загляденье!       Клара не воспринимала сладкие речи матери всерьез, лишь подыгрывала, понимая, что всё это она делает только с одной целью: задобрить её, извиниться за упущенное время, откупиться бесценными подарками. Она обращалась с ней, как с ребёнком, несмотря на то, что Кальцоне была уже достаточно взрослой. Но она не могла не признать, что это в какой-то степени работало: Клара почти не думала о Ноце. Может, тому виной разрыв с Мелоне: ей чертовски не хватало парня, отчего не могла выдавить из себя даже жалкое подобие улыбки.       После магазина одежды мама с дочерью отправились в элитный салон красоты в самом центре города, где Кларе обновили маникюр и слегка подправили прическу. Кальцоне, хоть и не особо заботилась о своей внешности, так по-женски переживала, что ей испортят волосы, или постригут чересчур коротко, чем того хотелось бы, но она зря беспокоилась. Мастер оказался профессионалом своего дела: огненная копна, словно вулкан, пробудилась ото сна. Девушка не могла отвести взгляда от зеркала, всё было потрясающе, она даже позволила себе улыбнуться — по-настоящему, впервые после разрыва с Мелоне. За искренние эмоции дочери Орнелла без сожаления выложила почти четыреста пятьдесят тысяч лир. Для неё это были сущие гроши, но в представлении Клары мама больше не казалась такой жадной эгоисткой, как говорил отец.       На этом прогулка не закончилась. Вечером Орнелла повела Клару в свою любимую пиццерию, по пути нахваливая её. Девушка слушала мать фоном, попутно разглядывая погруженные в сумерки улицы Сорренто. Городок был чище Неаполя, возможно из-за того, что намного меньше. Здесь не было преступности, никто не торговал наркотиками — город облюбовали местные богачи и зажиточные туристы. Повсюду вместо мусора росли небольшие мандариновые деревья, возвышаясь прямо над бутиками главного проспекта. Сорренто ощущался уютным даже в тёмное время суток, по большей части за счёт светлой архитектуры.       Они уселись на крытой террасе среди вечнозеленой растительности. Кальцоне решила заказать пиццу с ветчиной и грибами, отходя от своей излюбленной классики. Время ожидания заказа тянулось бесконечно долго, девушка не знала, чем занять себя, чувствуя неловкость под взглядом матери. — Чем занимаешься, где работаешь? — поинтересовалась женщина с лучезарной улыбкой. — Мне столько хочется о тебе узнать! — Ничем особо, — Клара повела плечами и решила приукрасить историю своей жизни. Пусть мать и относилась к ней с добром, но девушка всё равно держала руку на пульсе: очередное предательство она не переживёт — выучилась на химика, работала в НИИ, потом нашла парня, уволилась. Хотела переехать жить в Милан, но всё как обычно пошло не так, и теперь придётся здесь задержаться. Рассталась с парнем и снова в поисках работы. — Эта химия тебя до добра не доведёт… — Орнелла покачала головой, и заговорщицки добавила, подавшись вперёд: — Я помогу тебе с переездом в Милан, сниму квартиру, дам денег, но с одним условием. — Каким? — Клара сомнительно подняла бровь. — Ты станешь моделью! — мама хлопнула по столу, посмеиваясь. Девушка закатила глаза, но ответила: — Я подумаю.       Официант извинился за долгое ожидание и поставил на стол заказ: две огромные пиццы, бутылку вина и стакан томатного сока. Орнелла смутилась, вспомнив, что дочь не ест при людях, но каково же было её удивление, когда Клара, как ни в чём не бывало принялась разрезать своё блюдо. Тишина, нарушаемая звоном приборов, быстро прервалась шепотом женщины: — Лисичка, — обратилась она к дочери, попивая вино из хрустального бокала. — Как погибли Фабрицио и Мария?       Сердце замерло. Девушка отложила в сторону нож, потупив взгляд: — Мафия, — нашлась она — их убили за долги, а я смогла сбежать с парнем. — Мне жаль, — Орнелла сглотнула подступивший к горлу ком. В её глазах читалась неподдельная печаль, неужели эта женщина способна на реальные чувства? — Во многом это и моя вина, я не должна была уходить от вас. — Вряд ли это бы что-то изменило, — Клара вытерла рот салфеткой — что сделано, то сделано.       Видя расстройство дочери, женщина мягко коснулась её руки своей, заставляя посмотреть на себя: — Клара, carina, если ты хочешь что-то у меня спросить: я готова, — протянула та, глядя в глаза девушке. Поперхнувшись воздухом, Клара открыла было рот, чтобы задать вопрос, долгие месяцы мучавший её, но в последнюю секунду решила не рисковать: — Почему вы не переехали? После нападения. — мать тяжело вздохнула, убирая руки: — Бонмарито предлагал мне, но я настояла, чтобы остаться в Сорренто, — она вновь заполнила свой бокал, жестом предлагая налить и Кларе, но та отказалась. — Я не хочу, чтобы мои близкие страдали из-за меня, жизнь в постоянных бегах — разве это жизнь? — Но ведь это не логично, — Кальцоне старалась говорить максимально сдержанно, хотя мысленно залепила себе ладонью по лбу — ты подвергаешь опасности мужа и детей…       Орнелла сама понимала, что в тупике, потерев лицо руками. Женщина не отвечала где-то с минуту, судорожно подбирая правильные слова: — Муж нанял для меня охрану, — бегло, при этом едва слышно, отчеканила она, косясь в сторону неприметного мужчины, что битый час скрупулёзно изучал меню. — У меня здесь незаконченное дело. — Какое ещё дело? — заинтересовалась девушка, мать приложила палец к губам, и Кальцоне переспросила чуть тише: — В Неаполе?       Та кротко кивнула, воровато оглядываясь по сторонам: — Мне нужно исправить свою главную ошибку. В казино. — Ошибку? О чём ты? — Полгода назад мой… — она сглотнула и выплюнула это словно с нескрываемой неприязнью — сын убил там человека. — Ноце, — безошибочно догадалась Клара, следя за реакцией матери. — Он был ошибкой с самого зачатия, а после его рождения бывший муж ополчился на меня. Всё началось ещё со свадьбы. Но то, что я видела тогда в казино, это не описать словами… — на глаза женщины навернулись слёзы. — Он послал наёмников, чтобы убить отца, заставлял меня готовить наркотики — шепнула Кальцоне, выдавая всё, как на духу — на моих глазах убил девушку… — Весь в отца, — вздохнула Орнелла — наверное, этого бы не случилось, если бы я забрала его. Но я думала только о своей шкуре. — Я знаю, как поставить его на место, — процедила Клара, успокаивая маму — вы с семьей должны уехать из города. Но прежде, ты должна сказать мне его имя. — Имя? — переспросила женщина, нервно закуривая. — Его ведь на самом деле зовут не Ноце, верно? — «Кажется, мама не знает о стандах, но говорить о сыне ей по-настоящему тяжело», — девушке даже стало жаль Орнеллу. — Д-да, — кивнула она — Его опекуны, родители Бернардо, плохо говорили по-итальянски, называли его Ноце, с американским акцентом. На самом деле, я назвала его Ноче. — Ноче? — «не может быть, разница всего одна буква? И из-за неё столько бед?!» — тело потряхивало от долгожданной разгадки — Ради него ты ходишь в казино? Хочешь понять, почему он так поступил? — И это тоже, но, по правде сказать, мне действительно нравится играть, — она мигом сменила настроение, беспокойно хихикнув — я всю жизнь хотела богатства, жить в роскоши, а теперь деньги девать некуда. — Мама, пожалуйста, — Клара подскочила со своего стула, с мольбой глядя на Орнеллу — уезжайте. На север, на юг — без разницы, он действительно опасен. И если он узнает, что ты еще жива, то непременно постарается это исправить. Мне нужно идти… Прямо сейчас, извини… — Идти? Куда, лисонька! Мы же семья, в таком случае, тебе нужно поехать с нами… — затушив окурок в пепельнице, женщина обхватила холодные руки дочери своими. — Это срочно. Я должна встретиться с одним человеком в Секондильяно. Мы исправим твою ошибку, — заверила Кальцоне. — Будь осторожна, дочь, — без наигранной нежности сказала мать, — и обещай мне, что мы снова встретимся. — Обещаю, — Клара хотела было уйти, но женщина остановила её: — А обняться напоследок? — стиснув зубы, девушка подошла к матери, позволяя вновь заключить себя в крепкие, пропахшие сигаретным дымом, объятия. Руки инстинктивно потянулись обнимать её в ответ, и Кальцоне не стала противостоять им на этот раз. Отходя от дочери, Орнелла залезла в свою сумочку и протянула ей несколько купюр по пятьсот тысяч: — Вот возьми, здесь пять миллионов. Должно хватить на еду, дорогу… — Не надо, — отказалась Клара, но женщина грозно вложила деньги ей в ладонь. — Ещё как надо, не перечь матери, — она довольно потрепала её причёску, видя, как дочь убирает купюры в карман новенького пиджака. — Я хотела ещё кое-что узнать… — Кальцоне опустила голову, не в силах смотреть на мать снизу-вверх. — Тогда в казино… Ты ведь поддавалась? — Поддавалась? — она загадочно улыбнулась — Так в покер не играют. Но, поверь, я вижу тебя насквозь. «Значит, всё-таки поддавалась,» — решила мысленно Клара, невольно копируя манеру матери. — Прощай, — девушка осмелилась поднять голову, смотря в чёрные, точно, как у неё самой, глаза. — Не прощай, а до скорой встречи, лисонька!

***

      Клара едва успела на последний автобус в Неаполь. Ей было всё равно, что в позднее время в городе находиться опасно, сейчас она чувствовала себя непобедимой. У неё есть сильнейший станд и настоящее имя гадкого братца. «Ноче, — повторяла девушка у себя в голове, боясь ненароком забыть имя своего злейшего врага. — Так вот как тебя зовут…»       Осталось выяснить вторую способность парня, но дело за малым. Сейчас она спешила поделиться информацией с Мелоне, будто они и не были в ссоре.       Кальцоне сошла на нужной остановке, удивляясь отсутствию местной шпаны, что с наступлением ночи окутывала собой весь город. В районе было подозрительно тихо: ни одного забулдыги, ни случайного грабителя. Неаполь словно дремал, в ожидании её прибытия. — Виа дель Кампосанто, 38, — проговорила для себя Клара. Адрес дома, куда они должны были переехать, если бы не тот злополучный визит информатора. Девушка петляла по узким спокойным улочкам, выискивая в темноте нужный дом. «Это 21, значит, я на верном пути,» — сделала вывод она, прочитав ближайшую вывеску. Мысли о том, что сказать Мелоне навалились скопом. Будет ли он рад увидеть её? Может, уже нашёл новую девушку.       Клара старалась избавиться от тревожных исходов, надеясь на лучшее. Это же Мелоне, даже перед её истеричным побегом, сказал, что любит. И в конце концов, разве она не заслужила счастье? — Клара Кальцоне? — окликнул незнакомый мужской голос. — Да, — она обернулась: напротив неё стояли двое полицейских, один предъявил удостоверение, но в сумерках ночи девушка ничего не разглядела. — Вы задержаны по подозрению в убийстве, — отчеканил мужчина на неаполитанском диалекте. Второй заломил ей руки, защелкивая на них металлические ледяные браслеты. В панике, она забыла, как дышать, лишь слёзно выкрикнула: — Этого не может быть! Здесь какая-то ошибка! — дернулась она, но коп быстро среагировал, вцепившись в несчастную мощной хваткой — Убийстве кого?! — Вашей сестры, — строго ответил он — Марии Кальцоне.