Алый рассвет

— Ризотто!? Что вы… ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?! А главное, зачем? — Клара выпаливала вопросы один за другим, не дожидаясь ответа. Сейчас она больше всего боялась, что это очередная галлюцинация, Ризотто исчезнет, а санитары подхватят её под руки и утащат в изолятор, где будут колоть транквилизаторы, которые окончательно сведут её с ума. Она так давно не видела этого человека, что хотела было уже спрыгнуть с койки прямиком в его объятия, но он кротким жестом приказал оставаться на месте. И Кальцоне, словно зачарованная, не осмелилась ослушаться его. — Ровно всё то же самое я бы хотел узнать у тебя, — Клара уже успела соскучиться по стальному голосу лидеру банды, хотя ей показалось, что ночной гость говорил чересчур громко, не хотелось бы чтобы кто-то из соседок проснулся и поднял шум. Ризотто, прожив в одном доме с девушкой долгое время, хорошо знал её, и, словно почувствовав опасения Кальцоне, добавил: — Я здесь уже несколько часов. Не знаю, что за дрянью вас пичкают, но они все спят мёртвым сном. Кроме этой.       Он указал на соседнюю койку, где, накрывшись одеялом с головой, расположились Чили. Поняв, что её раскрыли, женщина вылезла из своего укрытия и приветливо помахала Неро. Соседка не осознавала, кто перед ней, иначе не была бы столь добродушна. — А это и есть твой принц? Пришёл тебя вызволять? — хихикнула она, разглядывая незнакомца со стороны. — Не совсем, скорее мой… друг, — ответила Клара. Ей было стыдно перед Ризотто за свою соседку, она судорожно соображала, как бы усмирить её. Девушка тайком пнула кровать Чили, надеясь, что та догадается закрыть рот, но её было уже не остановить. — Я могу уйти, только вы тут это… на моей кровати не шалите, — пропустив слова Кальцоне мимо ушей, она прикрыла рот, сдерживая смешок. — Чили хорошая, мы подружились, — вставила Клара, чтобы как-то сгладить впечатление после сказанной соседкой фразы. — Ей можно доверять. — Я бы не стал ей доверять, — огласил вердикт Ризотто, все еще не подходя к койкам. — Лучше поговорить… наедине. — Вот же ж… из своего же дома гонят… — пробурчала Чильеджиа, но всё же неохотно слезла, и, достав из пододеяльника несколько листов бумаги и ручку, скрылась в туалете. — Как вы нашли меня? — спросила Кальцоне, проводив женщину взглядом. — Мелоне нашёл, ты же знаешь, что ему не составляет труда выследить человека, — спокойно пояснил главарь. Клара подметила, что он держится как-то отстранённо, то ли что-то скрывает, то ли она слишком редко оставалась с ним наедине. — Мелоне? — девушка подняла голову, заслышав имя возлюбленного — Как он? — Как обычно, — отрезал гость, — сама у него спросишь, когда встретитесь. Я пришёл, чтобы забрать тебя отсюда. Но сначала я должен кое-что рассказать тебе. Ты должна знать. — В чём дело? — Клара вопросительно подняла бровь, вслушиваясь в тон лидера. — Не так давно мне удалось захватить двух бугаев, что охраняли твоего братца. Его крысы оказались не настолько тупы, как я думал… — И? Тебе удалось что-то выяснить? — с трудом скрывая предвкушение известий, девушка вскочила с койки. — Успокойся. Да. — строго промолвил Ризотто, нахмурив глаза. — Я узнал, кто убил твою сестру. — Скажи мне! Ризотто, пожалуйста… — Кальцоне подошла к нему почти вплотную. — Успокойся, — повторил он, — и послушай внимательно, это очень важно. Когда человек, находящийся под контролем его первой способности, то есть чьи мысли Ноце может читать, напивается, он может заставить его совершить одно любое действие по своему желанию. Протрезвев, жертва ни о чём не вспомнит. Такова вторая способность его станда. — Стоп. Подожди, — сердце ушло в пятки, голос девушки дрогнул. Она попыталась связать всё воедино, — он ведь не может читать мысли, если выпить? Это правда, Ризотто? — Так и есть. Сознание жертвы блокируется для первой способности, но становится уязвимым ко второй. Насколько я понял, с каждой жертвой такое можно провернуть лишь один раз, — ответил мужчина. Кальцоне закусила губу, и, выждав несколько секунд, выдала: — То есть если всё действительно так, как ты сказал, получается… — Ризотто видел, что Клара не может выговорить то, что крутилось у неё в голове и закончил за неё: — Всё верно. Марию убила ты. Находясь под влиянием своего брата. — Я не хочу в это верить… не хочу… — твердила она, хватаясь за волосы. Словно это могло бы вернуть сестру. Она усердно пыталась найти какое-то оправдание, но, к её сожалению, всё сходилось. Голова кружилась, а таблетки невыносимой тошнотой, подкатившей к горлу, давали о себе знать. — Ты выпивала тогда? В день её смерти, — спросил Неро, хотя уже знал ответ. Клара кротко кивнула. — Водку с вином. Девушка из лаборатории дала мне бутылку, та самая, которая напала на нас после казино. Выходит, это всё было подстроено с самого начала… — пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ризотто терпеливо выжидал. Должно быть, он ожидал истерики, подобно той, что она устроила в день побега с базы, когда узнала, что Мелоне убил её отца. Но с виду девушка сохраняла стоическое спокойствие, её истинные эмоции выдавали трясущиеся кисти и надорванный голос. — Тогда я не более, чем убийца. Я заслужила находиться здесь. Можно даже сказать, что это награда. Я должна была быть на месте Марии.       Ризотто ничего не отвечал, лишь выслушивал лепет Клары. Его брови поползли на лоб: — раскаяние? — на это он никак не рассчитывал. — Я не пойму только одного. Зачем? За что? — по щеке покатилась слеза. — Ноце и вправду потратил силу второй способности Read my mind на то, чтобы избавиться от ни в чём не повинной Марии? — Сама у него и спросишь, зачем. Кажется, он играет в игру, правила которой сам придумал. Я полагаю, у него проблемы с головой, и он возомнил себя вершителем судеб. Мы должны остановить его, — Ризотто заломил запястья. — Не знаю, получится ли, но если способность его станда действительно активируется после того, как называешь его Ноце, то, возможно её эффект спадёт, если обратиться к нему его реальным именем. Ноче. — произнесла Кальцоне с отвращением. — Значит, и ты узнала его имя… — Ты тоже? Те охранники рассказали? — всерьез удивилась девушка. — Нет. Твоя мать. Она беспокоится за тебя, — разъяснил Ризотто, отчего на душе у Клары немного потеплело. Неужто Орнелла не забыла свое обещание, и вправду решила стать для неё матерью? Предвидя дальнейшие расспросы, Неро добавил: — она сейчас с нами. У неё тоже есть вопросы к своему недоразвитому сынку… Ты лучше ответь, как мы отсюда выйдем? Санитар запер дверь. — Есть один способ. Чили говорила, что может сбежать. Заодно и проверим, — вспомнила Кальцоне. Ризотто скривился, не желая иметь дел со странной соседкой Клары. — Только у вас двоих остались волосы. Не думаю, что это просто совпадение, — смекнул главарь, почесывая подбородок. — Она не так проста, как кажется. — Кто не так прост? — Чили вернулась на свою койку и принялась заклеивать конверты на письмах. — Вы уже закончили?       Клара повернулась к соседке, не зная, как и начать разговор. Рассказывать ей про станды или спасение города от малолетнего наркобарона девушка не хотела. — Чили, а помнишь ты говорила, что в любой момент можешь уйти отсюда? — Конечно. Местные врачи меня любят, — оживилась Чильеджиа. — Не хочешь уйти с нами прямо сейчас? — Кальцоне осторожно сжала её руку, в который раз невольно поражаясь сухой коже. Чили на мгновение подняла на неё огромные фиалковые глаза, но тут же опустила взгляд: — Мне некуда идти. Я здесь живу уже три года. Возвращаться в бордель не намерена, да и кому я там теперь нужна, — она вздохнула, вновь нелепо улыбаясь — Но тебе я помогу. Секундочку.       Подкрадясь к прозрачному окну в палате, что находилось рядом с туалетом, Чили начала усердно скрипеть по нему отросшими ногтями, периодически оборачиваясь проверить, не проснулся ли кто из пациенток. Лишь Людка издала утробный храп, отчего Чилиеджиа тихонько посмеялась. Эта женщина напоминала Кларе Марию: такая же наивная, открытая, с добрым сердцем и бесконечной любовью к жизни, что бы не случилось. Ей самой местами хотелось бы быть такой же, ей не хватало подобных людей рядом.       На секунду в голове промелькнула мысль, что Мария на самом деле жива, она скрылась в психиатрической больнице, где никто не сможет её найти. И что Чили — это на самом деле Мария. Но безумная теория мгновенно разбилась о скалы реалии: Чили была старше почти на десять лет, да и к тому же внешне совершенно не похожа на сестру. — Та идиотка снова проснулась?! — эхом раздался в коридоре голос врача — Я же велел давать ей больше таблеток! — Тсс, он идёт! — дала сигнал Чили. Кальцоне мигом юркнула в постель, притворившись спящей, а Ризотто слился со стеной, ровно как тогда, когда попал в палату. Выглядывая из-под одеяла, Клара заметила то, что заинтересовало её: Чильеджиа, казалось, совершенно не удивилась чудесному исчезновению ночного гостя. Все внимание девушки было сконцентрировано на санитарах. Во мраке ночи каждый звук слышался Кальцоне отчетливее: собственное дыхание, неловкие движения Чили, густой храп коммунистки Людки и приближающиеся шаги медика. — Ах, Чили, это ты? — мягко сказал мужчина, отворив палату. Клара не видела его, но голос мужчины звучал слишком сладко и заботливо. В голове всплыли слова Ризотто: «Она не так проста, как кажется».       «Нет, у неё не может быть станда. Иначе я бы его увидела, — лихорадочно размышляла девушка, вспоминая все моменты жизни с соседкой. Она странная настолько, насколько это возможно для человека, находящегося в психушке. — Возможно, у неё просто врождённый талант располагать к себе людей, как и говорила Людка». — В чём дело, моя хорошая? — обратился к женщине санитар — Хочешь погулять? Мы же уже всё решили… — Нет, нет. Одна моя подруга хочет погулять. Но она вернётся, ты же знаешь, — в её голосе слышалась фальшивая улыбка — ты ведь выпустишь её? Будет очень-очень плохо, если мой принц узнает об этом! — К…конечно… — Кальцоне слышала, что медик колеблится, но всё же передал девушке заветную связку ключей от палаты. — Огромное спасибо! Что бы я без тебя делала! — Чили чмокнула его в щеку, и, когда мужчина вышел, приказала Кларе вылезать. — Как у тебя это получается? — уточнила девушка. К ней работники больницы всегда относились с пренебрежением и отвращением, точно как и к остальным. Кроме Чильеджии. — Говорю же, они меня любят, — довольная собой, соседка тряхнула жидкими светлыми волосами, и, отдав Кларе ключи, мягко проговорила — Знаешь, честно сказать, я не хочу, чтобы ты уходила. Мне здесь было не с кем пообщаться, кроме этих врачей с их вечными лобызаниями. Ты понимаешь меня как никто!       Сказав, Чили крепко обняла девушку. Кальцоне не любила такое проявление эмоций от малознакомых, но всё же позволила себе в первый и последний раз обнять соседку, вдыхая уже ставший привычным запах пероксида. В глубине души, она надеялась когда-нибудь снова встретить эту женщину, чтобы её таинственный принц оказался реальным и забрал отсюда в место, которое она сможет по-настоящему назвать домом. Ризотто тем временем приоткрыл дверь, карауля главный коридор: — На всякий случай призови станд. Вдруг они решат напасть… — произнёс он. Услышав его слова, Чили в страхе отпрянула от Клары: — Станд? — переспросила она, хлопая глазами. — Ты знаешь о стандах? — девушка удивилась не меньше неё. Похоже, она всё-таки ошиблась. — Да. Я просила… совсем недавно… Но принц сказал, что не хочет подвергать мою жизнь опасности, поэтому отказался давать его мне, — женщина отступила к противоположной стене, все еще не сводя с соседки вопрошающего взгляда. — Ты знакома с Ноче? — вопрос сорвался с губ сам собой, это лишь глупое совпадение, как тогда на мосту с Мелоне, и, едва девушка успела пожалеть о своих словах, Чили ответила: — Откуда ты знаешь имя моего принца? Обещай, что не тронешь его! — она мгновенно изменилась в лице, костяшки пальцев побледнели, хоть женщина и боялась иметь дела со стандюзерами. Обессилев, она перешла на крик: — Я буду защищать его ценой своей жизни! — Послушай, Чили… я не… — Клара выставила вперед руки, пытаясь успокоить девушку, наплести какой-нибудь ерунды, но Ризотто, заметив замешательство напарницы, выкрикнул горькую правду прямо в лицо: — Твой принц убил её семью и держит в городе подпольную лабораторию по производству наркотиков. Мы должны с ним разобраться, пока не стало слишком поздно, — сказав, он одернул Кальцоне за дверь, и закрыв, процедил: — Счастливо оставаться. — НЕТ! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ТАК ПОСТУПИТЬ! — билась в истерике Чильеджиа, разбивая кулаки в кровь о тяжелую дверь. Даже если бы она не отдала ключи Кларе, в таком состоянии она вряд ли додумалась бы воспользоваться ими. Она, словно в бреду повторяла одно: — ВЫ НЕ ТРОНЕТЕ МОЕГО ПРИНЦА!       Истошные крики и бешеный стук заставили нескольких пациенток проснуться. Кто-то ворочался в постели, другие приступали к своим повседневным делам, косясь на вопящую возле двери Чили. Никто не обращал на неё внимания, как и на девчонку, что без устали скребла стену, или ежедневное пение Советского гимна Людки.       Последняя потерла лысый затылок, и, закатив глаза, сонно протянула, обращаясь к Чили: — Да уж, похоже, ты и вправду сумасшедшая…