Алый рассвет

      Неистовые вопли преследовали Клару и Ризотто даже когда они покинули территорию лечебницы. Кальцоне усердно старалась не отставать от главаря, но изящная шея то и дело поворачивалась в сторону больницы, в ушах до сих пор стоял душераздирающий крик боли. Казалось, несчастная Чили вырвалась из своего заточения и гонится за ними, чтобы не позволить добраться до «принца». Она делила с ней палату более месяца, и подумать не могла, какая эта женщина на самом деле. Оглянувшись последний раз, Клара поплелась дальше, вслед за Ризотто, ступая босыми ногами по холодной острой брусчатке, не беспокоясь, что в ночной темноте может пораниться о случайный осколок. — Скажи, Ризотто, а где вы сейчас прячетесь? — зачем-то спросила девушка, обнимая костлявые локти. В Неаполь пришла весна, а вместе с ней закончились непривычные для юга холода, но на девушке была лишь холщовая грязно-серая роба с короткими рукавами, едва прикрывавшая колени. Вопрос показался ей бессмысленным и неуместным, ведь в любом случае, где бы теперь не базировалась команда убийц, она скоро там будет. Ей просто хотелось как-то оживить разговор, нарушить неловкую тишину и скоротать время в дороге. — Пока в Секондильяно, на квартире Мелоне. Потом, может, переберемся к Прошутто или Формаджо. Нужно чаще менять укрытие, — холодно ответил главарь, даже не повернувшись к ней. Кальцоне хмыкнула в ответ, понимая, что разговор не клеится, через боль и холод ускоряя шаг.       Всё кончено, уже утром она увидит Мелоне. Воспоминания о нём она с теплотой хранила глубоко в сердце, и, стоило лишь на мгновение погрузиться в них, как на душе становилось по-домашнему уютно и горячо. На долю секунды в уголках губ девушки зародилась улыбка, но тут же исчезла под тяжестью нового вопроса. «И что я ему скажу?» — она невольно поразилась тому, что её волнует это только сейчас. Девушка не задумывалась об этом, пока коротала свои дни в палате с сумасшедшими. Оторопев, она остановилась, вновь отставая от Ризотто на пару метров. Такой человек, как Клара, вряд ли бросится на шею со слезами счастья и бесконечными поцелуями. Она не помнила, когда в последний раз искренне открыто радовалась, но знала, что это точно было вместе с Мелоне. К тому же, на базе будут и остальные члены банды, без стыдливых ситуаций не обойтись. Перебрав массу различных вариантов, девушка остановилась на том, что сперва дождется того, что скажет сам Мелоне.       Растирая холодные ладони, она вспомнила Чили, и, словно только сейчас осознала, что все те разы, когда она говорила о своем «принце» (она могла любую тему перевернуть в разговор о нём, чем пользовалась практически всегда), она упоминала Ноче. Каждый грёбаный раз. Может, она тоже часть его плана, или… «Неужели он действительно способен… любить?» — сколько бы девушка не старалась, она не могла представить их вместе. Имея возможность получить любую женщину в мире, он выбирает неграмотную проститутку, лет на десять старше него самого. Эта логика никак не вязалась в голове Кальцоне. Если бы её спросили, какой должна быть любовница Ноче, она не задумываясь назвала бы расфуфыренную особу, избалованную, помешанную на деньгах, наверняка из баснословно богатой семьи или влиятельного рода. Чильеджиа казалась ей женщиной с чрезвычайно непростой судьбой, психически нездоровой. Но теперь, зная правду, она старательно воспроизводила в памяти каждое произнесенное ей слово. — О чём задумалась? — неожиданно проронил Ризотто, Клара не сразу поняла, что он обращался к ней. Он остановился, и, глядя ей в глаза, спросил: — Уже решила, что скажешь Мелоне? — Пока нет, — девушка пожала плечами, и, воспользовавшись внезапной разговорчивостью соратника, задала мучивший её вопрос: — Как думаешь, та женщина, Чили, она и вправду… его любовница? — Всё может быть, — выдал Неро после короткой паузы, — но любовниц заводят не для того, чтобы прятать в психушках. Тебе виднее, я с ней не жил. Помнишь, что она говорила?       Клара потёрла подбородок, стараясь выловить из речи бывшей соседки важную информацию. Тогда, в лечебнице, ей казалось, что Чили несёт откровенный бред, и даже не стала забивать себе голову этой ерундой, мягко подыгрывая собеседнице. Но знай девушка, кому были посвящены эти пламенные речи, она бы запомнила каждую мельчайшую деталь. — Он подарил ей золотой браслет, а еще кольцо. И много денег, — брови Ризотто на мгновение поползли кверху лба. — Она писала ему письма, у неё под одеялом хранилась целая стопка. — Ты читала их? — уточнил главарь. — Мне это даже в голову не приходило, — вздохнула Клара, она сомневалась, что там было что-то важное, но сейчас бы не упустила шанса выкрасть хоть одно, на всякий случай — я думала, там очередная чушь, которую пишут психи. Я ж не знала, кто она на самом деле… — Тебя никто не винит, — произнёс Ризотто, хотя его тон говорил об обратном. — Я только знаю, что она находится в лечебнице уже три года, и Ноче сам запрятал её туда, после того как спас от колду… — Кальцоне осеклась — от человека, который навредил ей. Или хотел навредить. — Понятно, — завершил разговор Неро. За всю оставшуюся дорогу никто из них не проронил ни слова, лишь в сознании девушки до сих пор истерично кричала бывшая соседка, которую она вряд ли когда-нибудь увидит.

***

      Перед входом в квартиру, куда они с Мелоне должны были переехать, если бы не поругались, у Клары чертовски заболело сердце. «А если он вообще не захочет меня видеть?» — больше всего она боялась опозориться на глазах у остальных. И как они отнесутся к её возвращению? Иллюзо наверняка отпустит неуместную шуточку, Формаджо поддержит поросячьим смехом, Пеши невпопад выскажет какую-то глупость, Прошутто попытается исправить положение, упрекнув братана, но сделает только хуже, а Гьяччо пронзит студёным взглядом и уйдет в другую комнату. То ли от холода, то ли от воспоминаний о ссорах с владельцем ледяного станда, Кальцоне передёрнуло.       Но встретил её не Мелоне, не Прошутто и даже не Гьяччо. Звонкий, чуть прокуренный голос своей матери она узнала еще возле входной двери: — А вот и моя лисонька! — Орнелла вышла к ней с раскрытыми объятиями, в которые Клара не по своей воле тут же угодила. Будучи прижатой к материнской груди, она чувствовала себя такой маленькой, словно вернулась в детство, которого у неё никогда не было. К тому же, внушительный рост синьоры также сыграл не последнюю роль. Кальцоне почувствовала, что от матери исходит непривычный аромат ванили и сливок, вперемешку с уже знакомым запахом дорогого табака. — Как ты оказалась в психушке? Что произошло? Как добралась?       Клара не успела открыть рот, чтобы ответить хоть на один из многочисленных чувственных вопросов мамы, как она, разорвав объятия, вновь спросила: — А это что еще за тряпка на тебе надета? Oh Dio mio, а что с причёской, кто это сделал?! — вторила она, вцепившись в темно-серую ткань робы. «Мама в своем репертуаре,» — девушка мысленно закатила глаза. — Как знала, я захватила твою рубашку и юбку. Но это никуда не годится. Завтра же пойдём в центр, выберем тебе новую одежду, а потом в салон, не будешь же ты ходить в этом, тем более скоро… — зная, к чему всё идет, Клара перебила маму: — Не стоит, спасибо, — мягко отказалась она, отшучиваясь — дорогие вещи меня не любят, не нужно тратиться.       Обогнув женщину, Кальцоне проследовала на кухню, где собрались все члены команды убийц, в полном составе. Казалось, они ждали её, иначе незачем им было собираться в такую рань. Мелоне первым из всех заметил гостью, словно всё это время смотрел в дверной проем, как ребенок, ожидающий Санту.       Его лицо исказило изумление, он смотрел на неё как на чудо, ангела Господнего, спустившегося с небес. Возможно, ассасин действительно на секунду так решил, узнав в этом ангеле свою Клару. Медленно, не сводя с неё глаз, он поднялся с дивана. Весь мир будто замер, а остальные фоном продолжали делиться друг с другом разными сплетнями, пока Пеши, случайно не заметив вошедшую, не завопил, как резанный поросёнок: — ЭТО ЖЕ КЛАРА! — остальные, наконец, обратили внимание на девушку. Мелоне осторожно подошёл к ней, накрывая её ладони своими. Её лицо всегда было для него загадкой, он не мог прочитать по нему, оттолкнёт ли она его или обнимет.       Ощутив прикосновение любимого, Клара забыла, как дышать. Забыла, наверное, даже то, как её зовут, и разумеется, своё решение ничего не говорить первой: — Я всё знаю, — прошептала девушка, так чтобы слышал только он, — я ничем не лучше тебя. Убийца. Такая же как ты.       Мелоне все еще не понимал, о чём она, просит ли прощения или снова упрекает?Поддавшись чувствам, он взял её за подбородок и мягко поцеловал. Скорее не поцелуй, а легкое касание, чтобы проверить её, и сработало: руки девушки нежно обвили его талию. Казалось, они стояли так тысячу лет, но это было лишь мгновение. Едва заслышав демонстративный, но негромкий кашель Иллюзо, Клара выбралась из объятий и как ни в чём не бывало уселась на диван рядом с любимым.       Она рассказала банде обо всём, что сумела вспомнить из бесед с Чили, и обратила внимание, что все с интересом слушали её, даже насупившийся Гьяччо не решался вставить слово поперёк. Их связывала общая цель. — Завтра с утра направляемся в больницу к этому ублюдку. Мы с Кларой пойдём прямо за ним, остальные — зачистите территорию от охраны. Прошутто, в этот раз нам понадобится твой станд, — огласил Ризотто, сложив руки под подбородком. — Я пойду с вами, — оживилась Орнелла. Все единогласно выкрикнули: — НЕТ! — Зачем, мам? — Кальцоне не верила своим ушам — У тебя даже нет станда, это опасно! — Он ничего мне не сделает, это мой сын, лисонька! Я хочу знать, кем стал мой ребёнок! — воскликнула она, ободрённая этой безрассудной идеей. — Мама, нет! — девушка легонько стукнула кулаком по коленке, — тебе не хватило того раза, когда на тебя напали? Ты же сама рассказывала, что чудом спаслась, только благодаря сыну! А как же муж, дети? И вообще, что ты здесь делаешь? — Я ненадолго, — она улыбнулась реакции дочери, словно только и ждала этого вопроса — просто принесла тебе сюрприз и приятную новость. — Какую ещё новость? То, что ты собираешься с нами в логово убийцы, это ни разу не приятная новость, знаешь ли, — Клара нахмурилась, буравя мать чернильными глазами. — Нет, я вообще не про это, — Орнелла махнула рукой, — помнишь, ты говорила, что думаешь перебраться в Милан? Так вот, я сняла тебе квартиру, не переживай, оплатила всё на год вперед, — и, прежде чем Клара успела обрадоваться, добавила — и записала тебя в модельную школу! — Нууу… — протянула она с натянутой усмешкой — за всё приходится платить.       Кальцоне была одновременно счастлива и расстроена. Да, она бесконечно хотела в Милан, её голубая мечта — обосноваться там с Мелоне, устроиться на высокооплачиваемую работу и заниматься разработкой лекарства, например, от СПИДа или рака. Но никак не рекламировать одежду, конкурируя со множеством более красивых, и, что немаловажно, молодых девушек. Клара не хотела показывать разочарование, но Орнелла поняла всё без слов: — Пожалуйста, хотя бы попробуй, — укоризненно произнесла она. Кальцоне вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая отказывается есть предложенный матерью ужин, но она настаивает. — Ладно, — нехотя согласилась девушка, — в любом случае, спасибо.

***

      Вечером, когда все, кроме Мелоне и Иллюзо разъехались по домам, Клара, наконец, смогла уединиться в горячем душе. В квартире Мелоне не было ванной, только широкая душевая кабина, облицованная кремовой плиткой, но это ничуть не смутило Кальцоне. Как давно ей этого не хватало: наконец-то она могла остаться наедине с терзавшими её мыслями, подолгу наблюдая, как стекают по шелковой чистой коже капельки воды. Горячей, в отличие от той, что была в психушке. Да и оставаться там дольше чем на пять минут было невозможно: то санитары вломятся, то нахальные соседки.       Щедро поливая длинные кудри, Клара пыталась не думать о завтрашней встрече с братом. Ей безумно хотелось побыть наедине с возлюбленным, которого так долго не видела. Но даже здесь ей помешал отчаянный стук в дверь. На мгновение в памяти всплыло полотняное лицо Чили, заставив девушку вздрогнуть. — Это твой братишка, думала я не найду тебя? А ну вылезай! — послышалось самодовольное хихиканье: голос принадлежал Иллюзо. — Ещё минутку! — услышав дурацкую шутку, Кальцоне шлёпнула себя по лбу мокрой ладонью. С особым усердием Клара намыливала голову, не желая смущать своим присутствием ассасина. Однако, как бы то ни было, её спешка не вознаградилась: вскоре, после тяжелых быстрых шагов вновь раздался стук, в этот раз более властный, а за ним последовал не менее раздраженный голос: — Долго ещё? Мне надо почистить зубы! — Клара могла поклясться, что Иллюзо улыбался во весь рот. Смыв остатки пены с изящной спины, девушка быстро выключила воду и собиралась было завернуться в махровое бордовое полотенце, любезно подготовленное для неё хозяином квартиры, как её опять прервал стук. Другой: кто-то будто едва-едва барабанил костяшками пальцев по двери. — Да иду я, иду! — откликнулась она. За дверью пронеслось некое движение, и в следующую секунду в ванную ворвался Мелоне, плохо скрывая за спиной отмычку: — Не переживай за него, почистит на кухне, — с этими словами, он принялся расстёгивать свой костюм, не отводя взгляда от обнаженного тела девушки, всё еще стоящей в душевой кабине. — Я так долго мечтал вновь увидеть это тело…       Кальцоне прижалась к стене, молчаливо приглашая парня присоединиться к ней в тесном душе. Облизывая в предвкушении губы, он ступил к ней, сжимая в объятиях обнажённое влажное тело, жадно впиваясь в губы поцелуем. Они целовались так долго, будто в первый раз, наслаждаясь друг другом до предела. Мелоне вспомнил о том, что надо дышать лишь через пару минут, когда его лёгкие готовы были разорваться. Такая хрупкая, как фарфоровая куколка в его руках, он был готов наслаждаться ей всю ночь напролёт, тесные жаркие объятия сплетали два влюблённых тела воедино. Пальцы легко скользнули с тонкой талии выше, пощипывая горошинку соска. Ему так хотелось бесстыдно поцеловать набухшую кожу сосков, родинку, которую она всегда считала уродливой, кривой шрам возле ключицы, но между тем он не мог оторваться от губ. Пока его руки нежно гладили тело, Клара медленно провела руками по его бокам и взялась за напряжённый член. Сладкая истома охватила Мелоне, он беззвучно простонал, не в силах бороться с нарастающим возбуждением.       Высвободившись из объятий, Мелоне прижал Клару к противоположной стене, не переставая ласкать её спину и ягодицы. Он аккуратно снял душ с крючка и направил тёплую упругую струю воды в податливо приоткрывшееся лоно. Глаза девушки закрылись, лёгкие наполнились сладким воздухом, руки сжались в кулаки. Вслед за струями воды пальцы ассасина проникли внутрь. Кальцоне уперлась ладонями в стену, чувствуя, как тело наполняется долгожданным возбуждением, каждая клетка организма вопила от всепоглощающего удовольствия. Рука Мелоне без устали ласкала на всё готовое тело, а оно, истосковавшееся по ласке, чутко и благодарно отзывалось на каждое прикосновение.       От собственных стонов Клара начала задыхаться, глотая спасительные порции воздуха, не в состоянии унять дрожь желания, что всё больше наполняло её. Она собрала последние силы, чтобы прошептать: — Возьми меня…       Мелоне не требовалось повторять дважды. Его сильная нога раздвинула послушные бедра девушки, и крепкий член медленно и глубоко вошёл в неё. Выгнув спину во взрыве наслаждения, Кальцоне прижалась к нему, обдавая сладким ароматом арбузного шампуня. Ассасин сжал её небольшую грудь, вздымавшуюся от сильного биения сердца. Клара едва сдерживалась, чтобы не закричать. Заслышав её тихий скулёж, парень осторожно закрыл ей рот ладонью, не переставая вдалбливаться в излюбленное тело. Девушка отвечала взаимностью, с неземной страстью двигаясь на встречу. Мелоне вновь осознал, что она создана для него: её аккуратная треугольная грудь, длинные стройные ноги, узкое ненасытное лоно — всё было идеально.       Если бы он мог, он бы никогда не выходил из неё, любил бы её каждую ночь, целовал бархатистую кожу шейки, поглаживал спину, маленькие ягодицы, что отзывались слабыми вибрациями на каждый его толчок. Мелоне боялся, что она поскользнется, и крепче прижал её к себе так близко, как только мог, и сейчас они были словно единым целым.       Влажная прядь юноши щекотала плечо Клары, но она не обращала на неё внимания, впервые за долгое время в её голове не было ни единой мысли, только бескрайнее удовольствие. Оно нарастало с каждым мгновением, и наконец, достигнув пика, электрической волной пронзило её тело, заставляя девушку расслабленно повиснуть в руках любимого, будто тряпичная кукла. Приятный спазм скрутил каждую клеточку, и Мелоне, закусив губу, кончил вслед за девушкой, изливаясь ей на спину. Они долго переводили дыхание, стоя в обнимку, не желая говорить друг другу ни слова, боясь испортить момент грандиозного воссоединения. Наконец, после прохладного душа, ассасин изрёк с ехидной усмешкой: — Знаешь, завтра я сделаю с тобой то же самое прямо в кабинете Ноце. — Называй его Ноче, — поправила Клара. — Ma chi se ne frega! — он ласково заправил мокрый алый локон за ухо, невольно щекоча её висок, — Я больше тебя никому не отдам.