Алый рассвет

      Ноце привык поздно ложиться и вставал не раньше полудня — так нетипично для итальянцев на юге, день которых обычно начинался чуть ли не с восходом солнца. Но будучи избалованным с самого рождения, юноша считал себя «особенным», к тому же, нет нужды утруждаться, если за него всё делают помощники и работники. День его начинался с приема многочисленных лекарств, проверки почты и чашечки капуччино. И до самого заката он упивался своей властью, чувствуя невыразимый страх подчиненных.       Но сегодняшним утром всё пошло не по плану. Ни свет, ни заря, его разбудил посыльный, с волнующим трепетом коснувшись плеча и всучив срочное письмо. Еще не проснувшееся сознание напрочь отказывалось открывать конверт, убеждая мафиози поваляться еще хотя бы пять минуточек. Но взяв верх над собой он отрешенно проследовал к столу, без энтузиазма распечатав конверт. Чили никогда не отличалась оригинальностью в своих посланиях, воспевая своего принца, да и сон намного важнее бессмысленных од, которые он уже читал не один раз.       Однако, это утро действительно было странным. В письме было лишь одно слово, которое мгновенно вырвало молодого синьора из сладкой дрёмы:

«БИГИТЕ!!!!!!!!!!!!!!!!»

      Клочок бумаги выпал из рук, юноша принялся в спешке переодеваться в привычную нежно-голубую рубашку. Он не видел причин не верить Чильеджии. Она определенно что-то знает. Его драгоценный алмаз, его Чили, как бы он жил без неё?..       Быстро собравшись, прерываясь на кашель, Ноце вышел в коридор, переводя дыхание. Первое, что его смутило, это тишина. Несмотря на то, что он просыпался поздно, рабочий день в «больнице» начинался как обычно, с утра. Обычно вокруг сновали «врачи», изображая бурную деятельность, и химики делились друг с другом нелепыми сплетнями.       Стоило юноше свернуть в рекреацию, как сердце пропустило удар от увиденного. В холле, где несколько месяцев назад истекал кровью отец Кальцоне, неподвижно валялись работники, около тридцати человек. От нахлынувшего шока, юноша невольно прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать. Все они напоминали высохших мумий, хотя и сохранили некоторые прежние черты. Присмотревшись к одному из тел, Ноце опознал в нем юного стажера, которого нанял чуть более месяца назад. Паренек недавно закончил университет и согласился на солидное жалование, взамен на изготовление наркотиков, искал легких денег, чтобы оплатить лечение и даже не произносил имени своего непосредственного начальника. Но теперь он напоминал столетнего старика, из организма которого словно выпили всю жидкость. «За что?..» — мысленно спросил себя Ноце. Он хотел было ощупать тело в ложной надежде, что соратника еще можно спасти, как вдруг оторопел. — «А что если, тот кто это сделал… все еще здесь? И ищет меня?.. Это явно владелец станда, иначе и быть не может…»       Развернувшись, не помня себя от ужаса, парень опрометью бросился прочь, как можно дальше отсюда.

***

— А я смотрю, вы ребятки, сладко выспались! — колко приметил Иллюзо, по-товарищески обнимая Мелоне и Клару за плечи. Они шли отстраненно, время от времени перекидываясь парочкой фраз и громкий голос, казалось, разрушил всю атмосферу недавно воссоединившейся пары. — Но можно было и лучше, если бы не Ноце… то есть Ноче, — нехотя отозвался Мелоне — Он ведь может и улизнуть… — А ведь Прошутто с Пеши уже были на месте, когда вы только выползли из своей норки, спасибо хоть без стонов на этот раз, — он театрально захлопал ресницами. — Не стоило вам идти со мной, — мрачно произнесла Клара, каждый шаг ей давался болью, — это мой брат, я должна сама с ним разобраться, а не впутывать вас в неприятности. — Девочка, в который раз тебе повторять: это наше призвание! — Иллюзо развел руками — Без нас охрана твоего братца, неважно как его там Ноце или Ноче, давно бы размозжила тебе голову! Так что Прошутто сейчас хорошенечко…       Не успел Иллюзо договорить, как раздался возмущенный возглас Гьяччо: — Далеко еще?! И нельзя было поехать на автобусе, а не переться через весь город?! — Ну ты и придумал! Еще бы сказал на метро! — прыснул Формаджо. — Да брось ты, почти пришли!       И действительно: спустя каких-то десять минут уже виднелась сгорающая в рассвете крыша больницы. Клару передернуло. Захотелось вернуться назад, и никогда не приближаться к этому зданию, что причинило ей столько боли. Но ноги сами собой вели девушку всё ближе. Банде наверняка казалось, что она уверена в своей цели, но внутри бушевало пламя, она боролась со своими эмоциями, наплевав на зарождающийся страх и панику.       Возле входа стояла Орнелла, степенно покуривая, словно кого-то ждала. Кальцоне сначала подумала, что обозналась, но спутать эту женщину с кем-либо еще было невозможно. — Мама? Что ты здесь делаешь?! — брови девушки сползли к переносице. — Я же сказала, что пойду с вами, — она отбросила недокуренную сигарету и привычно заключила дочь в ловушку своих объятий. — Ты не рада меня видеть? — Нет, не рада. Ты должна быть с мужем и детьми, а не с… — Клара бросила спешный взгляд на спутников в поисках подходящего слова, — не с убийцами. — Кто как не родная мать лучше всех знает своего сына! — встрепенулась Орнелла, — И напомни-ка, кто сказал тебе его настоящее имя? — Это совсем другое! — огрызнулась девушка. На что женщина расплылась в улыбке: — Ой, а что такое, лисичка показала зубки? — эффект от сказанного глумливым смешком прошёлся по ребятам. Клара собиралась было возразить, но тут из главного входа показалась светловолосая голова Прошутто: — Всё чисто, можете заходить, — объявил он, довольный выполненной работой. Клара осторожно вошла внутрь, следом за Ризотто, игнорируя скулёж Пеши. Она невольно вспомнила тот день, когда с тревогой шла защищать свой диплом в университете. Защитилась она на отлично, хотя сейчас даже не помнила тему своей работы. Она мысленно усмехнулась юной себе: по сравнению с настоящим те детские переживания казались такой ерундой.       Оглядев коридор, заполненный высушенными телами приспешников братца, Кальцоне едва заметно кивнула Прошутто. На бледном лице девушки не проступило ни одной эмоции: — А где сам Ноче? — спросила она риторически. Определенно, она ожидала, что и молодой синьор также попадёт под воздействие станда, и его тело обнаружится среди погибших. — Прошутто оставил на сладенькое, пойдём! — рассмеялся Иллюзо, привычно похлопав девушку по плечу. С противоположной стороны больницы послышался какой-то звон. Все мгновенно затихли и прислушались: на лестнице отчетливо раздались чьи-то торопливые шаги. Едва слышно Клара призвала Twisted Sister и решительно направилась к источнику шума.       Свернув за угол и пройдя к лестнице, девушка обомлела, встретившись взглядом с братом. Заметив её, он помчался вверх по лестнице, а девушка, недолго думая, бросилась за ним. В затылок дышали ребята и едва поспевавшая мать, но перед глазами до сих пор стоял этот взгляд. В нём не было прежнего ехидства и насмешки, лишь отчаяние, безнадежность и неподдельный ужас. Увидев Ноче сейчас, пусть и на долю секунды, девушка поняла, что он не похож на того внушающего страх мафиози, а больше напоминал запуганного ребёнка. Но даже теперь она не испытывала к нему ни капли жалости. Его требовалось наказать за все те деяния, что он совершил.       Поднявшись вслед за Ноче на второй этаж, Кальцоне огляделась. Быть может, он побежал выше, а может спрятался в одном из кабинетов. — Ну, где он? — подоспел Формаджо, переводя дыхание. — Я не знаю, — шепнула Клара, оглядывая собравшихся. — Давайте разделимся: кто-то осмотрит этот этаж, а остальные пойдут выше. — Мы с Кларой наверх, — подхватил идею Мелоне. — Я с вами, — мрачно процедил Гьяччо, — мой станд легко с ним справится, если он начнёт сопротивляться. — Тогда остальные со мной, — сказал Ризотто, — будем искать во всех кабинетах, он не мог далеко уйти.       Кальцоне с Мелоне и Гьяччо направились на поиски, но их неожиданно окликнул возмущенный голос: — Я тоже с вами! — Орнелла поднялась выше, с трудом сохраняя равновесие на неудобных каблуках. Клара закатила глаза: — Иди домой, мама! — прошипела она. Девушке было стыдно признавать, что она сейчас больше беспокоилась не за мать, а за то, что Ноче может услышать их. Но Орнелла проигнорировала дочь, и стуча каблучками по бетонному полу, догоняя остальных. — Здесь тоже развилка, — приметил Гьяччо, косясь то на одну часть бесконечно длинного белого коридора, то на другую. — Либо прямо, либо направо, — пожал плечами Мелоне, — опять разделимся? — Подождите, послушайте, — Клара подняла указательный палец, призывая всех помолчать. В безмолвной тишине со правой части коридора раздался глухой кашель, — он там!       Больше не опасаясь шума, вчетвером они быстрыми шагами направились на звук. Сердце бешено колотилось в груди, но Кальцоне никогда не была так уверена в себе, как сейчас. Добежав до конца коридора, они заметили черную лестницу, о существовании которой никто из них не мог знать. С её конца эхом послышался кашель, отражаясь в глубине стен. Клара перестала скрываться, резко вбежав по ступенькам — реакция противника не заставила себя ждать — Ноче бросился наутёк вверх, и только одному ему было известно, куда ведет эта, казалось, бесконечная лестница. Завидев свет, девушка поняла, что брату уже никуда не деться: лестница вела на крышу.       На улице уже рассветало, а теплый весенний ветер играл с огненными кудрями. Ноче больше не бежал. Он словно признал своё поражение и стоял возле перил, повернувшись спиной к настигающей его сестре, подставляя острое лицо восходящему солнцу. — Я ждал тебя, — проронил он, все еще не удосужившись развернуться. — Больше нет нужды бежать. Я перед тобой. И что ты будешь делать, убьешь меня? — Я хочу поговорить, — произнесла Клара, держась на расстоянии. Брат был на удивление спокоен и наверняка чувствовал её волнение. — А потом да. Я убью тебя. — Я всегда рад пообщаться, особенно теперь, когда мне больше не с кем поговорить, — он, наконец, обернулся к ней, ни капли не скрывая свой наигранный тон. — Ведь вы убили всех моих подчиненных, до единого! А ведь ты так и не отдала мне свой долг, или уже забыла? — Давай снова сыграем. Если выиграю — списываешь мои долги, а вдобавок отдаёшь эту больницу, — во рту было невероятно сухо, мысли путались, но Клара решила, что так будет даже лучше. — А если проиграешь? — Ноче вопросительно поднял бровь. Клара сама не верила, что говорила это: — Можешь делать со мной, что хочешь, — брат вновь гаденько усмехнулся, и открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Кальцоне опередила его: — но поверь, я не проиграю. Мы будем играть по-честному, Ноче.       Мафиози на секунду подавился воздухом, но затем вновь расслабленно оперся на перила, будто ничего не случилось: — Вот значит, как. Узнала моё имя и думаешь, что тебе всё дозволено, кто, позволь спросить, выведал тебе мою тайну, а? — словно негласный ответ со стороны лестницы послышался стук каблуков. Орнелла, тяжело дыша, присоединилась к Кларе, Мелоне и Гьяччо: — Знала бы, что придётся носиться по лестницам, надела бы удобную обувь, — поморщилась она. — Ой, мама, и ты здесь, какой «приятный» сюрприз, — съязвил Ноче — моё настоящее имя знали только два человека: моя мать и моя женщина. А тебе посчастливилось встретить их обеих. Не знал, что ты выжила. Моя ошибка. — Во что ты превратился, сынок? — удивилась Орнелла, одернув сына за шарф, — Нанять убийц на собственную маму?! — В кои-то веки ты права. Как говорится, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, — с этими словами, юноша оттолкнул женщину к перилам с некой небывалой силой и скоростью, будто все эти годы только об этом и мечтал, вымещая на ней всю злость и ненависть, что зрела в его душе. Орнелла пошатнулась, теряя равновесие на высоких шпильках.       Кальцоне не успела даже осознать происходящее, рассудок вновь покрылся дымкой, а перед глазами стояла страшная картина, как мать, еще недавно такая чужая и незнакомая, вселившая в неё веру и почти подарившая мечту, летит с края крыши и с глухим стуком приземляется на холодный бетон. — Я помогу ей, — бросил Гьяччо, и стремглав помчался вниз по ступенькам. Клара буравила самодовольное лицо брата, нижняя губа затрепетала, но ласковые руки Мелоне на плечах успокаивали её. — Один-ноль в мою пользу, — промурлыкал Ноче, скрываясь в нише лестницы, — игра началась.