Лучший вариант из возможных

Роджерс был узнаваем, как ядерный гриб на фоне рассвета. Брок ни в жизни бы его с Барнсом не перепутал — тот не умел излучать такое количество неодобрения, просто сложив руки на груди. Беннер задумчиво смотрел в окно. За окном был шикарный вид, отлично контрастирующий с общим "боевым" настроем присутствующих. — Брюс, с самого начала, пожалуйста, — попросил Роджерс, и Беннер оторвался от созерцания манхэттенских красот. — Мне удалось, — начал он все еще рассеянно, глядя будто вглубь себя, — найти некоторые свидетельства, что произошедшее с вами не создает прецедент. Такое случалось раньше. Если отбросить совсем давние случаи как ненадежно задокументированные, то с середины восемнадцатого века было описано несколько… Я нашел упоминания в анамнезах душевнобольных. Источники заслуживают доверия. Описания ощущений пациентов очень похожи. — Что с ними стало? — с любопытством спросил Барнс. — Им ставили диссоциативное расстройство идентичности, по-простому — раздвоение личности. Тесты показывали, что проходят их два разных человека. Рискну предположить, что таких случаев было больше, но не все решились обратиться за помощью — у психиатрических лечебниц в любое время была репутация определенного рода, и… В трех из десяти описанных случаев все встало на свои места, как только личности наладили общение между собой. Это когда им позволили встретиться. Физически. Два тела — две личности. В остальных случаях терапия оказывалась бессильна, и обе личности погибали вместе с телом. Одним из. Это когда второй… объект не был установлен. Что случалось со второй частью союза — неизвестно. Возможно, она оставалась носителем обеих личностей, возможно, удерживала только свою, но существует вероятность, что второе тело тоже погибало. Я покопался в статистике. Сложно сказать что-то определенное, но один случай описан достаточно подробно, — он открыл файл в прозрачном окне. — Элизабет Джейн Доулсон, восемнадцать лет, дочь промышленного магната Кэна Доулсона, утверждала, что является одновременно Кимема Кичи, воином одного из индейских племен. Это был самый конец девятнадцатого века, время активного образования резерваций. Конечно, никто не пустил белую девушку из богатой семьи искать одного индейца среди тысяч других, но тот нашел ее сам. Вернее, как утверждал доктор Оулсон, описавший случай, девушка в теле индейца пришла домой, обойдя охрану виллы и преодолев два этажа довольно высокого дома. Освободила "свое" тело и помогла бежать. К тому времени, как их нашли в крошечной резервации на территории нынешней Колумбии, у девушки уже было двое детей. Отец предлагал ей вернуться домой, но она отказалась, согласившись, впрочем, пройти обследование, показавшее, что личность у нее одна — ее собственная. Доктор Оулсон счел этот случай интересным, но широкую огласку он, понятное дело, не получил. — Хэппи энд, — ухмыльнулся Барнс. — Если, конечно, жизнь в вигваме после двухэтажной виллы можно отнести в разряд "хэппи". Давайте теперь про то, как кого-нибудь запытали в психушке, пытаясь изгнать "лишнюю" личность, и все закончилось плохо? — Таких случаев большинство. Сложно понять, было это обычным диссоциативным расстройством идентичности или реальным обменом личностями двух... — он взглянул на них и поправился, — двух и более индивидов. — Твои предположения, Брюс, — попросил Роджерс. — Опираясь на факты. — С рядом допущений вынужден предположить, что обмен призван облегчить личностям узнавание друг друга. "Побывать в чужой шкуре" и прочее. — Для чего? — спросил Роджерс, хотя вот Барнсу, похоже, все было ясно и так. — Как для чего? Построить вигвам и нарожать детишек, — чуть более резко, чем требовалось, заметил он. — Как бы бледнолицая красотка, дочь магната, встретила свою краснокожую любовь? Какие у них были шансы? Я подскажу: ну-ле-вы-е! А мирозданию наверняка очень нужны были их детишки-метисы. Роджерс тяжело на него взглянул, как бы намекая, что уж у них-то троих с детишками выйдет затык. Как ни старайся. Хотя Брок бы не отказался от попыток зачать. Как говорил Роллинз: "Люблю детей, но сам процесс дороже". — Брюс? — с тщательно скрытым нетерпением спросил Роджерс. — Да, доля правды в этом есть. Сомневаюсь, что смысл в детях, конечно, учитывая, что обмен среди людей одного пола тоже был подтвержден документально, но статистика, пусть и скудная, указывает на то, что если таким людям позволяли встретиться, чаще всего они больше не расставались и на расстройство не жаловались. Повторюсь, случаев, по которым можно делать однозначные выводы, исчезающе мало. — Но даже два таких случая уже тенденция. А три и вовсе тянут на закономерность, верно? — спросил Барнс. — Да, — Беннер обвел их задумчивым взглядом и вымученно улыбнулся. — Я не знаю, как это работает и по какому принципу… осуществляется подбор кандидатур. Прости, Стив. — Спасибо, Брюс, — тот уставился на Брока, будто через прицел взглянул, очень напоминая сейчас именно Барнса в бытность того Зимним. — Мы будем держать тебя в курсе. "Домой" ехали молча, и Брок, откровенно говоря, даже рад был, когда их перекинуло, в этот раз всех троих, вернув на места, предназначенные природой. Брок, правда, оказавшись за рулем, еле успел затормозить и не догнать небольшой серый пикапчик, остановившийся на красный. — Блядь, — емко охарактеризовал ситуацию Барнс, согнув и разогнув на пробу металлические пальцы. — Хоть что-то в этом дурдоме постоянно. — Что же? — не особо довольно спросил Роджерс, видимо оценив выбор Брока — ярко-голубые слипы сидели ну очень тесно, удобно (на вкус Брока, конечно) устраивая богатство национального достояния. Потому что свободный крой Брока раздражал. Как и слишком широкие джинсы. — Мое чувство голода, — ответил Барнс, явно понятия не имея о терзаниях туго обтянутого одеждой Роджерса. — Закажем доставку. От нервов я жру еще больше. Кто бы сомневался, конечно, но точно не Брок — жрать тело Барнса начинало хотеть через полчаса после того, как заканчивало жевать. И да, в этом он убедился "на собственной шкуре". — Я позвоню в "Бургер и гриль", — решил Брок, доставая телефон (Роджерса, к слову — содержимое карманов с сознанием не перескакивало), и, легко разблокировав аппарат, вывел звонок на громкую связь. — У них нет доставки, — кисло заметил Барнс, обожавший их стейки на гриле. — Ни за двойную, ни за тройную плату. — Для кого как, — ответил Брок, и едва на том конце сказали "эй, откуда у тебя этот номер?", продолжил: — Билли-Джо, как жизнь, старый мерин? — От мерина слышу, — тут же огрызнулся старый знакомец и после недолгих расспросов о жизни принял километровый заказ. — Как в старые добрые времена, — одобрил Билли-Джо. — Ребятам привет, жрете как обычно, значит, живы-здоровы. Передай моей любимой девочке, что сердце Большого Билли все еще свободно для нее! — Передам, — растерев грудь, ответил Брок и, едва не пропустив поворот, припарковался. — Спасибо, Билли. Жду Маки через полчаса, — и продиктовал адрес. Повисло молчание. Брок не мог перестать думать о том, где сейчас Мэй, "любимая девочка" старика Билли, а Роджерс с Барнсом, наверное, просто офигели от осознания того, что у Брока тоже были друзья, в планы которых не входило разлетаться по всему миру, бросив выплаченные дома и хорошую работу. Ни в чьи планы это, в общем-то, не входило. — Приехали, — озвучил очевидное Брок. — Конечная.