Лучший вариант из возможных

Барнс с Роджерсом молча выбрались из машины и пошли к дому. Брок, собрав куски, на которые начал опять разваливаться (когда постоянно что-нибудь болело, чужие проблемы трогали намного меньше), последовал за ними. Барнс уже отмывался в душе, а Роджерс обнаружился на кухне достающим тарелки из шкафа и пиво из холодильника. — Думал, ты не пьешь пиво, — не смолчал Брок, хотя, конечно, не считал, что Роджерс не употребляет совсем. — Не думал, что ты беспокоишься о ком-то кроме себя. — Хорошо, что теперь мы оба в курсе, ага? — Брок вытащил из холодильника большой розовый помидор и жадно высосал из него мякоть — он обожал помидоры, особенно когда находился в своем теле. На своем месте. Он вообще любил это тело, потому что всю жизнь вкалывал, чтобы оно прилично выглядело и дольше сохранило ебабельность. Роджерсу не понять, он получил все почти бесплатно. — Ну, говори. Давай, вывали на меня все свое негодование, не стесняйся. Вижу, у тебя прямо пригорает внутри. — Брок, — Роджерс повернулся к нему, предсказуемо сдвинув брови и сложив руки на груди. — То, что между нами было… — Начиналось, — поправил его Брок. — Тот отсос я отказываюсь считать за "было", потому что даже постель часто не повод для знакомства. Ничего личного, — с усмешкой повторил он фразу, так взбесившую Роджерса в лифте. Тогда, миллион лет назад, самому Броку она показалась удачно иллюстрирующей его состояние беспомощности, Роджерс же предпочел расценить ее как оскорбление. — А выглядело как личное, — спокойно заметил Роджерс. — Но, похоже, только для меня. — Вот как, — пора было перестать упражняться в остроумии — не тот случай, но заткнуться иногда было выше его сил, за это Брок частенько влетал в неприятные истории. Именно влетал, с размаху. — Послушай, — тон сменить все-таки удалось, пусть и не сразу. — Я не смог. Не смог, понимаешь? Ни пройти мимо тебя, потому что покажи мне слепого идиота, который бы смог, ни переиграть все. Силенок не хватило. И, наверное, смелости. Я не ты. Я не потянул бы в одиночку против мира. Роджерс уперся своей прекрасной жопой в подоконник и наконец опустил руки. — Ты бы не был один. Неужели ты думаешь, я всех желающих подпускаю… — Сосать член, — не удержался Брок. — …так близко, — закончил Роджерс, будто не слыша его. — Это не в моем характере. — Я ошибся, — признался Брок. — Отмерил по себе и уже тысячу раз пожалел. Я не умею извиняться, Роджерс, но если бы умел, сделал бы это еще накануне того дурацкого дня, когда все проебал. Мы поздно встретились. Я поздно решился. К тому времени, как я позволил себе рухнуть в тебя, все остальное уже зашло слишком далеко. — Рухнуть в меня, — задумчиво повторил за ним Роджерс и впервые с момента возобновления знакомства посмотрел прямо на Брока без своих обычных приколов вроде вселенского осуждения идейных врагов. Барнс, конечно, выбрал именно этот момент, чтобы явиться всем великолепным собой на кухню и пустить все серьезные разговоры побоку. Потому что невозможно говорить о вечном при человеке, на котором из одежды, кроме розового полотенца на голове и прозрачных капель на плечах, — только тонкие, местами влажные штаны, надетые на голое тело. — Разговор по душам? — поинтересовался Барнс, втискиваясь между Роджерсом и варочной поверхностью, чтобы лично проследить за готовым вот-вот убежать кофе. — До обсуждения, кто будет сверху, уже дошли? — Баки, — с укором произнес Роджерс. — При чем здесь это? — Не, ну а как? Выгоним Рамлоу и будем периодами влетать в чужих девочек и мальчиков, которых он будет трахать? Или нас самих будет вышвыривать из теплой постели куда-нибудь в Африку за минуту до оргазма? Кто как, а я против. Пробовал, не понравилось. Предпочитаю перекидываться не дальше соседней комнаты. С возможностью продолжить начатое и глаз не спускать с того, в ком могу оказаться в любой момент. В любом из пришедших в голову контекстов. — Какое интересное обсуждение, — одобрил Брок. — У вас всегда так? "Баки" решает за всех? — Баки, — Барнс выделил свою дурацкую кличку интонацией, — слишком хорошо знает упрямство, с которым вы оба будете отрицать очевидное. — Баки, ничего еще не ясно наверняка, — что ж, Роджерс хотя бы попытался. — То есть ты ждешь, что Беннер, покопавшись в каких-нибудь талмудах за век эдак пятнадцатый, желательно до нашей эры, скажет: "Это точно то, что ты подумал, Стив Роджерс. Эти двое предназначены тебе Судьбой. Еби их в угоду Осирису". Или кому там. Это явление существует, — он поднял руку вверх, давая понять, что не хочет, чтобы его перебивали очередным "Баки". — Существует, Стив. Случись это только со мной, я бы усомнился в сохранности собственной психики. Но я в этом, слава богу, не одинок. Сумасшествие коллективное. И цель его более-менее ясна. — С этого места как можно подробнее, — вставил свои пять центов Брок. — Потому что мне, например, нихуя не ясно, зачем вам с Роджерсом я или же — ну вдруг? — нам с Роджерсом ты. — А, то есть я тебе рожей не вышел, — усмехнулся Барнс. Он Броку нравился своей незамутненностью, но давать об этом знать источнику приязни было вовсе не обязательно. Пока что. — Как и я тебе, — не остался в долгу Брок. — Так что, все еще горишь желанием держать меня как можно ближе? Барнс окинул его с ног до головы заинтересованно-оценивающим взглядом и облизал губы. — Горю желанием. Точка. Доставка приехала как раз вовремя — Броку нечего было ответить на подобную наглость, хотя уж за словом-то в карман он лезть не привык, а потому пошел открывать. С деньгами у него было получше — счета Брока Рамлоу разморозили в первую очередь, и поэтому он отвесил Маки приличные чаевые. Не столько в благодарность за оперативность, сколько из-за нежелания отвечать на многочисленные вопросы о том, как поживают все на свете, а потому он просто сказал, что вечеринка еще не началась, и попрощался. Роджерс с Барнсом целовались. Не то чтобы Брок думал, что целующиеся Роджерс и Барнс выглядят иначе, скорее, он о них вообще старался не думать, но зрелище вдруг поразило его настолько, что он на несколько секунд замер, как завороженный. С ним Роджерс никогда не выглядел настолько человеком — влюбленным человеком, — оставаясь все-таки немного Капитаном, пусть и со спущенными штанами и членом в чужом рту. С Барнсом он был как тогда, в самый первый раз, когда Брок урвал у суки-судьбы те несколько десятков минут с ним: будто все еще удивленным собственным счастьем. — Перерыв на обед, — хрипло объявил Брок. — Хотя вы можете продолжать, обожаю тематические клубы, когда есть и что пожрать, и на что посмотреть. — Предпочитаю участвовать, а не смотреть. Барнс еще раз поцеловал Роджерса, погладил его по крепкой шее и наконец уселся за стол, даже не пытаясь сделать вид, что поцелуи не обеспечили ему солидный стояк. Потому что это было очевидно. Роджерсу в тесном белье наверняка стало совсем невмоготу. Одному Броку было зашибись.