Лучший вариант из возможных

Брок стоял, упираясь ладонями в стол, мокрый от пота и дрожащий от выносящего мозг желания подрочить. Из спальни доносился рык Барнса, перемежавшийся скупыми похвалами заднице Брока, его темпераментности и вкусности. Чертов усиленный слух Роджерса, чертова магия, опять отнявшая у него удовольствие, чертов Роджерс, бесшумно вернувшийся в разгар банкета и скромно пережидавший на кухне, по каким-то своим причинам отказываясь даже подрочить. Броку было плевать на чужие заебы: лицо пылало, по телу прокатывались короткие горячие волны, член дергался от каждого стона, отчетливо различимого через все стены и двери, а Брок ебал так жить. Стянув через голову футболку, он на короткое мгновение сжал член — член Роджерса, если разобраться — через тонкие штаны и ставшее неудобным белье, сбросил кроссовки вместе с носками прямо на кухне и пошел в спальню. Барнс вылизывал Роджерса, собравшего все сливки, между ног, мягко проводя языком по внутренней поверхности бедер, прихватывая губами тонкую кожу — очень чувствительную, уж в этом-то Брок был уверен, — и смотрел, смотрел снизу вверх. Понял или нет? Если нет, то сейчас Брок это исправит. Барнс должен был ему оргазм, и Брок его получит вне зависимости от чего бы то ни было. Поэтому он подтянул Барнса к краю кровати — дури в теле Роджерса у Брока было дофига — и, раздвинув ладонями идеально твердые ягодицы, лизнул между ними, прозрачно намекая, что собирается сделать. — Черт, когда успели перекинуться-то? — проворчал Барнс, но, ухватив Брока за короткий ежик волос, не дал ему отстраниться, вынуждая продолжить начатое. — Мы в ответе за тех, кого возбудили, а, Брок? У него снова стояло. Брок лизнул его член, наверняка не слишком приятно отогнув его назад, и снова прижался губами к туго сжатым мышцам входа. Роджерс, видимо, колебался, стоит ли ему на это смотреть, но Барнс притянул его к себе и поцеловал так мокро и горячо, что Брок второй раз оказался на самой грани, еще даже не присунув. Барнс был не против ему дать. И пусть Брок сейчас был в теле Роджерса, это все равно считалось, верно? Господи, каким Роджерс был огромным — в своем теле Брок, наверное, не смог бы дотянуться до бутылки со смазкой, а потом подмять под себя немелкого Барнса, который, впрочем, не сопротивлялся, только похотливо потерся задницей о член Брока. Броку начинало это нравиться. Роджерс (в теле Брока), похоже, собирался на второй заход, и от вида его текущего члена, влажных бедер и прикрытых глаз, начинало казаться, что, может, что-то у них и выгорит. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь. Когда-нибудь это все-таки лучше, чем никогда. Барнс был девственно тесным, даже два пальца в нем умещались с трудом, так стиснутые со всех сторон, что казалось, еще чуть, и кровоснабжение в них будет нарушено окончательно. Оторвавшись от губ Роджерса, которые он истязал, Барнс оглянулся, взглянул на Брока поверх металлического плеча и раскрыл свой блядский мокрый рот, выглядя при этом, как порнозвезда. Взгляд у него расфокусировался, весь он будто состоял из удовольствия, которое испытывал. У Брока вся кровь, которая каким-то чудом задержалась в мозгах, стекла в пах, когда Барнс прикусил губу, прогнулся в спине и принялся задорно трахать себя пальцами Брока, двигаясь короткими, точными, как хорошо поставленный удар, движениями. — Привык сам себя обслуживать, а? Не надеясь на чужие таланты? — спросил Брок, и Барнс сжал мышцы, повел бедрами из стороны в сторону, наверняка усиливая удовольствие, и снялся с пальцев, с намеком приподняв бровь. Как мог быть Зимним такой, как он? Вернее, что нужно было сделать с таким, как Барнс, чтобы у того внутри не осталось ничего, кроме тщательно дозированной, сдерживаемой препаратами агрессии? — Давай, раз уж взялся, — Барнс снова облизал губы и, выше задрав зад, склонился над Роджерсом, протащил его по и так сбившейся простыне, пристраивая под собой, и со стоном поцеловал, обхватывая оба их члена. Роджерс как-то растерянно облизал губы, притягивая Барнса к себе, и Брок понадеялся, что больше никогда не увидит на своей роже такого выражения. Впрочем, задница Барнса его сейчас занимала больше, чем все остальное. Ради таких моментов стоило жить. И выживать раз за разом, и пытаться хапнуть столько, что не сожрать — ради горячей влажной тесноты и ощущения если не абсолютного счастья просто от осознания того, что его подпустили ближе, то чувства очень на это похожего. Барнс сладко выдохнул, плавно приподнявшись на руках, напряженно замер, будто прислушиваясь к ощущениям, а потом медленно подался навстречу. Смотрел он при этом в глаза, и от этого взгляда у Брока внутри все переворачивалось. Даже то, что, казалось бы, давно сдохло в муках. Еще тогда, в лифте, когда он ударил Роджерса шокером в ответ на чуть растерянный, неверящий взгляд. Как он не помер тогда? И какая магия сейчас дала ему второй шанс взамен проебанного? Брок не знал, но был уверен, что вцепится в него зубами, как питбуль, которому легче проломить череп, чем заставить выпустить добычу. — Не спи, — выдохнул Барнс, прикусив губу и насадившись на член до самого конца. — Давай же. Брок обхватил ладонью его крепкую шею, заставляя сильнее прогнуться, и, выйдя почти до конца, вошел в него снова, и снова, ловя плывущий взгляд, наслаждаясь им, как никем и никогда раньше. Может, с Роджерсом было бы иначе, нежнее, аккуратнее или еще как, но с Барнсом было горячо. Настолько, что даже с выдержкой роджерсовского тела стоило опасаться, что долго это не продлится. Барнс не выдержал первым: застонал просяще, почти жалобно, задышал чаще, закатив глаза, и залил отдрачивавшего ему Роджерса до самого подбородка. Брок, прихватив зубами упрямый загривок, быстро добрал свое и спустил в тесную горячую задницу, так крепко стиснув в объятии ее обладателя, что обычного человека точно убил бы — у Барнса и то ребра затрещали. — Полегче, — напомнил Роджерс, и Броку пришлось выпустить блаженно застонавшего Барнса. — Кайф, — выдохнул тот, упав на Роджерса сверху. — Брок, детка, будь другом — принеси полотенце. Ты сможешь, я верю. — Детка? — то ли удивился, то ли возмутился Брок. — Другом? — повторил его интонацию Роджерс. — Ну а что, — Барнс, соскользнув коленями на пол, лизнул член Роджерса по всей длине, — пора бы уже дружить, а? Организмами, — и, не давая тому возразить, заглотил до корня, как настоящая порнозвезда. Обратно их перекинуло уже под вечер, когда они с Роджерсом, стараясь особо не соприкасаться, зажав Барнса с двух сторон, устроились на диване. По телевизору шел старый фильм, еще черно-белый, и Брок, с трудом утоливший зверский голод тела Роджерса (пришлось сожрать тройную порцию вообще всего, что Барнс заказал доставке), задремал. Проснулся от того, что Барнс медленно нежно целует его, поглаживая по щекам и шее. Кое-как проморгавшись, Брок увидел свою собственную руку у Барнса на бедре, рядом со светловолосой макушкой Роджерса, и прижал этого целовальщика к себе как следует, обозначая перемену мест. — Черт, я с вами крышей поеду, — шепотом заметил Барнс, видимо чтобы не разбудить Роджерса, мирно посапывающего уже в своем теле. Брок лишь отметил, что тот укрыт пледом — то есть позаботились о самом Броке, до переброса обратно, — и, оттянув на Барнсе штаны, взял у него в рот. — Ш-ш-ш, с тобой приятно иметь дело, детка, — прохрипел тот, опуская ладонь Броку на затылок. Брок пообещал себе ему эту "детку" припомнить, но не сейчас и даже не сегодня.