Потерянные в себе

      –Всё, что сейчас происходит очень-очень нехорошо. — прошептав себе под нос, девушка быстро облизала пересохшие губы.       –Не могу не согласиться, — этот голос, она замерла в темноте, вжимаясь в угол, словно её тут нет. — Всё это очень нехорошо, Гермиона. — Драко вышел из проема, что соединял её прихожую и кухню. На него падал лунный свет от окна, он не видел её, пока Люмос с древка не осветил парню происходящее. Зашуганная и измученная Грейнджер сидела в углу стены, крепко сжимая в своих руках шкатулку. Он уже слышал это предсказание и знал, что внутри находится Камень Душ. На её щеках была кровь, одежда запачкана, а ладони потрескались от какого-то сражения. Малфой сложил руки на груди и преодолел расстояние, смотря на растерянную девушку. Вот всё и закончилось, Гермиона. Я так и знал, что ты скрываешь от меня нечто важное. Но я блядь и не предлагал, что настолько. Жаль…       –Не буду говорить, что я разочарован. Но удивлен. — Малфой замер, она не видела его лица, но всё говорило о том, что он очень зол.       –Драко, всё не так, — сжимая шкатулку в руке, Гермиона с тяжестью поднялась на ноги. — Я хотела защитить тебя, — он фыркнул, чем разозлил девушку сильнее. — Я знаю о Непреложном Обете. Я не сказала, лишь потому, что ты будешь обязан помочь ей путем собственной жизни. А если откажешься, то всё равно умрешь из-за клятвы. Думаешь мне легко осознавать это? Думаешь мне легко думать о том, что ты можешь умереть? — её голос срывался на крик, в то мгновение, как Драко был стойким, он покачал головой и ухмыльнулся. Опять эта маска на бледном лице.       –Отдай Камень, Грейнджер! — он в ожидании протянул руку.       –Что? — она не расслышала или хотела так думать. — Нет! Я ничего тебе не отдам, ты вообще слушал меня? — это чувство в груди, почему так тяжело? От чего её сердце бешено колотится?       –Ну допустим? И что дальше? — его равнодушие резало, словно ножом по коже.       –Я не хочу тебя потерять… — прошептала она. — Я не хочу тебя терять, ты понимаешь это? — веки защипало, она моргнула, утирая свободной рукой дорожки слёз.       –Я не глухой и ты, так понимаю, тоже. Так что отдавай Камень, Грейнджер. По-хорошему, ты понимаешь? — Драко сделал шаг вперёд, в его правой руке была палочка. Он держал ту вдоль брюк, от чего Гермиона не верила собственным глазам.       –Иначе, что? Что ты сделаешь? — она прижала шкатулку к груди. На мгновение улыбка с лица блондина сменилось на презрение. Он стал тем, кем был для Грейнджер ещё месяцами ранее. Он стал высокомерным, наглым и в себе уверенным заносчивым слизеринским принцем. Он стал тем, кто называл её грязнокровкой и от этого стало противно. Эта боль, он в очередной совершил манёвр в сторону девушки. Ей было нечем дышать. Казалось, Малфой затягивал с ответом, обдумывая, как насолить сильнее.       –Иначе я отниму его. По-плохому. — его правая рука вытянулась, наставляя древко в сторону Гермионы. Она не поверила, лишь чуть слышно рассмеялась.       –Убьёшь меня? Или будешь пытать? Да? — Гермиона чувствовала себя плохо. Она хотела кинуться к нему в объятия как раньше, она хотела потрясти Драко за плечи и просить прийти в себя, она хотела рассказать о своих чувствах.       –Если понадобится, я сделаю всё, чтобы защитить семью. — опустив голову вниз, девушка смотрела себе в ноги пару секунд, она ухмыльнулась. Это была истерика. Она молниеносно направила свою палочку на Драко, ожидая нападения.       –Что ж… Тогда мне придётся защищаться, Малфой.       –Не сомневался в тебе, Грейнджер. Но учитывая твоё состояние, — он ещё раз осмотрел девушку. — Отдай Камень по-хорошему, прошу во второй раз. Третьего не будет.       –И не надо. Остолбеней! — Драко отразил её заклинание невербальным и сделал выпад впёред.       –Грейнджер, последний шанс.       –Пошёл ты, Малфой! Петрификус тоталус!       –Остолбеней! — его магия прошла мимо, но она споткнулась и упала на пол, роняя шкатулку. Драко и Гермиона увидели, как она закатилась под комод в коридоре. Затем встретились взглядами и молниеносно ринулись к той, в это мгновение они выкрикивали заклинания нападая друг на друга. Это была битва не на жизнь и не на смерть. Это была битва за любовь. Она обязана спасти его. А он должен защитить семью. Любовь к Грейнджер ничто по сравнению с родственными связями. В прыжке Малфой упал на пол, пытаясь схватить шкатулку и Гермиона ухватилась за его руки, не давая тому дотянуться. Она не понимала, но они крутились на полу, словно катились кубарем со снежной горы. Грейнджер целилась ему в лицо, пытаясь обезоружить.       –Твою мать, Гермиона! Не вмешивайся, слышишь?! — он встряхнул её за плечи. — Не вмешивайся в это и дай мне сделать, то что я обязан! — Драко оказался сверху, держа девушку ногами, он схватил её запястья одной рукой, удерживая над головой и вжимал древко в кожу шеи. — Просто отвали! Отвали от меня нахрен!       –Если бы могла, то так и сделала б! — она выкручивалась, но Малфой был сильнее, проклятый Вуд всплыл в памяти. Слёзы потекли из глаз. Она всхлипнула. — Отпусти меня! Отпусти меня, Драко! — но он ничего не сделал, он разглядывал её и затем склонился, накрывая мягкие губы собственными. Он хотел её успокоить, но не знал как это сделать. Гермиона поддалась, отвечая на поцелуй. Мерлин, в его губах и языке было столько власти. Словно это их последний поцелуй. Словно она в агонии и ищет утешения в объятиях Драко. Она шепчет ему. Эти слова обжигают шею, они обжигают мочку уха и достигают сердца. Удар. Ещё один. Он жив. Импульсы, что сейчас движут им не дают нормально вздохнуть. Его лёгким не хватает кислорода. Ещё слова, снова шёпот. Три слова, что пробивают границы, которые так долго возводил Малфой. Он разжимает правую руку, отпуская женские запястья и убирает древко палочки. Драко заглядывает в золотистые радужки. Она любит меня?       –Что? Что ты сказала? — не успевает Гермиона повторить, как блондин вновь прижимается к ней, наслаждаясь поцелуем. — Скажи… Скажи это… — он шепчет, чуть сдавливая её горло, он хочет чувствовать пульс под большим пальцем. Он хочет видеть её глаза в этот момент.       –Я люблю тебя… — она рушит все его планы. Нет, пусть заберет их обратно. Скажи, что это очередная уловка. Сука! Скажи, что ты врёшь. — Я люблю тебя… — Зачем ты повторяешь это? Я ненавижу тебя.       –Мне жаль, Грейнджер, — последний обмен взглядами. Сейчас ты прекрасна, как никогда ранее. Прости меня. — Акцио шкатулка. — он хватает предмет, моментально подрывается, не давая Гермионе прийти в себя. Он смотрит на неё и трансгрессирует.

* * *

Гермиона не решалась прийти к нему. У неё не было слов, что могли оправдать её поступок. Она и так призналась Драко в любви. Разве неясно для чего всё это было? Разве он не понимает? Понедельник выдался для Гермионы совершенно непродуктивным. Она заставила себя подняться с постели и пойти на работу. Малфоя не было в отделе до конца вечера. Он не пришёл и во вторник, что насторожило девушку. Грейнджер безумно беспокоилась за него, но ещё её дико выводило из себя, что в ответ на её признание Драко решил струсить и исчезнуть. Он не разобрался ни в чём, оставляя последнее слово за ним. Когда Гермиона подходила к дому, еле перебирая ногами, то совершенно забыла о кое-чём важном. Джинни. Она стояла у крыльца, притащив с собой Гарри, да ещё Рон одобрительно махал Гермионе, растягиваясь в улыбке. Не успела девушка подойти к собственной двери и поздороваться, как Поттер уже поправлял очки, чтоб высказаться. Он всегда так делал, когда разговор намечался серьёзным. Поэтому Гермиона опередила его.       –Я не хочу ничего обсуждать. Оставьте меня одну, — Грейнджер потянулась к сумочке. Рон тяжело вздохнул, а Джинни сложила руки на груди. — И не надо этих сочувственных взглядов. Со мной всё нормально! — она повысила голос, защищаясь. Ей не нужно это промывание мозгов от друзей и раскладывание всей информации по полочкам. Она сама прекрасно справлялась.       –Он обидел тебя? — три совершенно обычных слова, но они заставили Грейнджер ощутить ком в горле. — Гермиона, ты можешь положиться на нас? — но она не хотела. Она думала лишь о том, как ей нужно было положиться на Малфоя. Девушка молчала, нервно ища ключи в сумочке. Трясущимися руками она достала их, перебирая брелок-сердечко. Она смотрела на замок и то, как она не может отпереть дверь из-за нарастающей паники, что охватывала её тело. Было ощущение, что дрожь от запястий перебирается к груди и достигает сердца. Грейнджер ощутила тепло от ладони Джинни. Та сжала плечо подруги и Гермиона сдалась. Слеза стекла по щеке и девушка оглянулась. Друзья застыли в шоке, они смотрели на неё, изучая, оценивая, словно дикое животное в клетке, что не умело говорить, лишь обороняться. Грейнджер поджала губы, как бы извиняясь и опустила ручку вниз.       –Простите… — Гермиона закрыла дверь с обратной стороны и всхлипнула, осознавая, что осталась одна.

* * *

У Драко не было никакого плана по спасению своей семьи. Честно говоря, он не знал тонкостей использования Камня. Когда они дотронулись с Грейнджер до него, тот заставил их ненадолго души покидать собственные тела. И это в тот момент, когда предмет был скован браслетом. Какова была его сила на самом деле, Малфой не представлял. Сейчас этот маленький камушек покоится в зачарованной шкатулке. Отчего в душе блондина было спокойнее. Прошли сутки с тех самых пор, когда он заполучил предмет. Драко продолжал сидеть в гостиной на диване, выкуривая вторую пачку сигарет. Сутки с тех пор, как Грейнджер призналась. Он осмысливал каждое действие. Она не любит меня. Она соврала. Это всё ложь, пустота, как и ты сама, Грейнджер. Какие у тебя были интересы, на этот Камень? Почему он вообще был у тебя? Если отец забрал его. Отец? Смог, стоящий в гостиной закутывал в свои объятия каждый предмет. Драко бросил взгляд на стекляшку. Шар, по которому связывался с Гермионой. Что она делает сейчас? Малфой затянулся и никотин распространился по горлу, достигая лёгких. У него больше не было покоя, сигареты не помогали. Ему больше ничего не поможет.

* * *

Среда сменялась четвергом, когда Драко выходил из бара и понимал, что не видит ничего перед собой. Вот вспышки фар на дороге, а вот дождь, что мочит его одежду. Он шёл смотря вперёд, он сунул руку в карман и нащупал предмет. Тот самый, что вселил раздор в его семье. Сначала отец, затем втянули его мать. Как бы он не хотел, но Андромеда тоже была частью его семьи, что оказалась под властью молодости и красоты. Она подвергла родителей опасности и сейчас… Грейнджер. Она была в этом. Варилась вместе с Драко. Малфой шёл, наступая в лужи и чувствуя, как мокнут его ноги. Плевать. Ему всё равно, он не в силах бороться с собой и со своими чувствами. Он должен знать. Она лгала тем днём? Она всё придумала? Или? Для чего ей врать? Одна улица сменялась другой. Драко шёл к её дому, уверяя себя в том, что хочет лишь расставить все точки над i. Но правда была в другом. Он не видел Грейнджер трое суток и это тяготило его. Он переживал за неё. Он скучал по ней. Последняя тропа, что вела к дому была за дальним поворотом. В сердце не было никаких сомнений, Малфой понимал, что поступает верно. Пусть даже от него разит алкоголем за километр, ему наплевать. Его одежда была прокурена до нитки, а дождь почти достиг кожи на теле, он усиливался с каждым шагом, словно противостоял намерениям Драко. Когда Малфой заметил её входную дверь и еле горящий свет, скорее всего от настольной лампы, он посмотрел на руку. Часы показывали почти два часа ночи, эти дурацкие стрелки сливались в одну, но он понял, что Гермиона не спит и вряд ли она готовилась к работе. Дело было в другом, он знал. Не успел Драко сделать шаг, как ощутил собственной спиной присутствие кого-то позади. Отец шёл к нему. Малфоя тут же накрыли воспоминания. Люциус в Отделе Тайн. Он отбирает Камень Душ. Ничего не происходит долгое время. Отец теряется от него и выдумывает чепуху насчёт Кингсли. Затем Гермиона. Шкатулка. Камень в её руках. Она измученна, на её щеках порезы, но хватка рук, как у хищницы. Она не отпускает шкатулку, пока Малфой не использует её, целуя и исчезая.       –Зачем ты дал это ей? — Драко пошатнуло, но он удержался, доставая шкатулку и демонстрируя её отцу. — Ты никогда не совершаешь поступки, что не понесут за собой определенные последствия! — он был разъярен, а в речи слышалось искажение из-за выпитого. — Почему она? Грейнджер? — Люциус уже стоял на расстоянии полуметра. Ему пришлось договаривать тише, хоть и боль от осознания произошедшего никуда не делась — Зачем ты дал ей камень, отец?       –Семья для меня на первом месте. Я пытаюсь защитить жену и своего сына, — он бросил небрежный взгляд на Драко, на что желваки блондина дрогнули. — Ты не в праве требовать от меня большего! Ты уяснил это? — Люциус говорил с угрозой, что было только на руку Драко.       –Нет, не уяснил! Ты обязан рассказать мне! Я дал Непреложный Обет, я должен знать.       –Именно. А теперь подумай, Драко, почему я не рассказывая тебе… Многое? — они замолчали и Малфой старший закатил глаза. — Клятва. Она связывает тебя и Андромеду. Любое знание может погубить тебя, — Люциус сжал плечо сына и заглянул тому в грозового цвета радужки. — Я делаю всё для вас с Нарциссой, но мой сын, — он разочарованно поджал губы. — Выбрал грязнокровку. — Драко отступил назад, резко вырываясь и скалясь. Это слово. Оно было отвратительным и унизительным для него. Как же оно звучало для Гермионы? В момент захотелось ударить собственного отца за оскорбление. Было так мерзко на языке, что Драко сплюнул.       –Не смей! Не говори так о ней! — в голове всё еще была муть, но блондин пытался сконцентрироваться на облике отца.       –Значит тебя уже задевает данное высказывание? — Люциус нахмурился и стал немного расхаживать по тёмной улице, он бросил взгляд на дом Грейнджер. — Ты что же, влюбился в неё? — улыбка на лице отца дрогнула, когда Драко опустил глаза в пол и замолчал. — Отвечай! Ты влюблен в неё?       –Это не важно, — в горле было так сухо, что Драко казалось если он выпьет всё Черное озеро, то не сможет напиться. — Я лишь хочу знать, почему ты отдал ей Камень? — Люциус смотрел в сторону, Драко видел, как он наблюдает за огонечком в комнате Гермионы. — Скажи. Хоть раз, скажи правду, отец.       –Она согласилась хранить его, пока он мне не понадобится. Она согласилась помочь мне, она хотела защитить тебя. — Драко стоял, парализовано слушая, дождь продолжал бить его по макушке. — Она была нужна Андромеде и я согласился помочь твоей тётке, в обмен на Нарциссу и тебя, — Драко моргнул и сжал челюсти, не понимая, казалось Люциус побледнел. Его кожа становилась серой. — Ты же слышал пророчество? — Блондин пытался вспомнить слова, он прокрутил их в своей голове не понимая, к чему ведет отец. — Жизнь за жизнь, верно? Камень. Он сработает только если будет жизнь, что отдаст свою душу добровольно или против воли, это не важно.       –И она захотела получить Грейнджер? Это какой-то бред…       –Не Грейнджер, сынок. Пророчество сработает в полную силу, в том случае, если участники ритуала имеют родственную связь, — Драко закусил край нижней губы. — Дитя, что вынашивает Гермиона. Ей нужно это дитя, — какой-то гул стоял в ушах. Отец продолжал говорить, его губы точно двигались, но блондин ничего не слышал, он увидел, как огонек в окне погас, точно так же как его душа. Всё внутри остановилось, как свет, что больше не горел.       –Я не поминаю. Я дал Андромеде Непреложный Обет… — Малфой смотрел сквозь пальцы, словно выискивая ответы на собственных руках. — Она наложила Империо на Оливера Вуда, чтоб сблизить меня с Гермионой? — отец кивнул и Драко сжал древко, готовый сломать. — Всё это было ради того, чтоб Грейнджер забеременела? — Люциус очередной раз одобрительно кивнул головой и Драко рассмеялся. Сначала тихонько, затем правдоподобно схватился за живот, всё еще нервно смеясь. Они встретились взглядами. — Грейнджер не беременна! Она пьёт зелье! Она не беременна! — Малфой младший впечатывал в себя эти слова. Он был уверен в том, что говорил, он знал, что план Андромеды провалился. Больше Драко не подойдет к Гермионе и на расстояние в сто метров, не то, что дотронется до неё.       –Это не так, Драко.       –Что ты говоришь такое, отец? Ты меня не слышал? Она закупает зелья у семьи Гринграсс, я точно это знаю.       –Ты ещё кое-чего не знаешь. — Драко было уже плевать, он хотел, как можно скорее избавиться от тайн в его семье. Он ожидающе смотрел на отца и тот не заставил долго ждать.       –Андромеда вмешалась. — Люциус сделал шаг, почти шепча сыну в лицо. Звуки усиливающегося дождя мешали ему хорошенько слышать. — Она сделала так, что именно противозачаточное зелье не имеет силу. Да, оно такое же на вкус и цвет, но совершенно нерабочее. Драко очередной раз посмотрел на дом Гермионы. Его охватила паника. Та ночь. То свидание с красками и холстами. Она была так красива в этот вечер, затем ему пришлось тереть женское тело мочалкой, чтоб смыть огромное количество акрила. Они смеялись, ловя капли из душа своими лицами и замирали, смотря друг на друга.       –Она не могла забеременеть, — похоже Драко повторял это, как заклинание. — Так сразу и забеременеть. Невозможно.       –Если она слышала пророчество, то она беременна. Вы связали себя этим Камнем, когда Кингсли отправил отнести его в отдел Отдел Тайн.       –Ты знал? — Люциус за мгновение замолчал, как и дождь, что замер для Драко пока он ждал ответа.       –Да, я узнал, когда Андромеда пришла в наш дом и требовала помочь. Она давно проникла в Министерство и долго вьет веревки из Бруствера, а он как дурак не замечает её намерений. — Люциус наблюдал за сыном, за тем как его глаза метаются к дому Гермионы и обратно смотрят на отца. Он хотел быть стойким, но эта паника видимо захватила Драко целиком и полностью. — Ты должен отпустить её, ты должен позволить Андромеде заполучить это дитя и тогда… Тогда она не тронет вас.       –Ты просто жалок. Значит, Андромеда позарилась на наши с мамой души и вы мигом решили подсунуть мне Грейнджер? — Драко еле дышал, у него перекрыли кислород, он был готов уничтожить всё на своем пути. Эта злость, она охватила каждый сантиметр тела. — Мне мерзко от всего происходящего. От того, что я сам втянул Гермиону в наши проблемы, а она ещё и согласилась помочь тебе, — он растянулся в улыбке, но она не скрыла его истерики на лице. — Я не оставлю её!       –Ты должен. Ты дал Непреложный Обет!       –Похер!       –Драко, её судьба уже решена и ты не вправе как-либо фигурировать.       –Ох, ну прости отец, что вы с Андромедой свели нас и теперь моя сперма достигла яйцеклетки Грейнджер и она вынашивает моего ребенка. Моего! Ты вообще понимал на что шёл, когда соглашался?       –Понимал, но не осознавал. Я лишь хотел защитить тебя и Нарциссу. Она собиралась забрать жизнь сестры, что мне ещё оставалось. — в серых глазах была мольба понять его, но Драко не собирался нормально воспринимать данную информацию.       –Может тебе стоило всё рассказать? Нет? Не думал об этом? Ну куда тебе беспокоиться о чувствах других, да? О моих чувствах, верно? Я люблю Грейнджер! — Эти слова вылетели так легко из его уст и ударили отца по лицу. Люциус искривился, а Драко был готов произносить их без остановки. — И я сделаю всё, чтоб защитить её и нашего ребёнка! Блондин развернулся и пошёл в сторону дома Гермионы. Было так холодно и мокро. Дождь шел всё это время, но он его не замечал, пока вел диалог с отцом. Малфой уже стоял у крыльца и смотрел на дверь. Он не знал, что сказать. Она точно будет задавать миллион вопросов, но он был готов признаться в своих чувствах. Он любит её. Любит Грейнджер, и сейчас Драко обязан рассказать ей об этом. Не успел Малфой постучать в дверь, как ощутил, что ноги в районе коленок слабеют, он падал. Хлопок. Сгруппироваться не удалось, он ударился поясницей о ступени. Люциус, стоящий возле него и направляющий палочку, нервно поджал губы. Из древка вырвалось заклинание и Драко моментально отключился, видя лишь черноту перед собой.

* * *

Очередное заседание в Визенгамоте и очередное отсутствие Драко. Гермиона считала дни, больше двух недель она не видела его. Было странное ощущение, что с ним всё в порядке. Она даже сходила к нему домой на третьи сутки, но ей так никто и не открыл. Грейнджер шла обратно, получая порцию январского ливня. Люди назвали его ледяным дождем, когда деревья покрываются слоем льда и превращаются в хрупкие статуи. Она сама сейчас была настолько хрупкой и одинокой, что ни с кем не общалась, боясь окончательно сломаться. Друзья перестали доставать с вопросами. Джинни рассказала, что когда Гермионе исчезла, она отправила Патронус Драко. В тот самый день, когда шкатулка пропала. В тот день, когда она ему призналась, а он… Он просто струсил и решил скрыться. Семнадцать дней от него никакой информации. Ни письма, ни крошечного образа в её голове и проклятый шар перестал работать. Грейнджер стала не на шутку нервной, весь её отдел получал сполна. Загруженность на работе сотрудников была стопроцентной. Она давала задания, что затягивались до позднего вечера и переносились на следующий день. Все заметили, как изменилась Гермиона и все понимали, что причиной послужил Малфой, который не появлялся больше двух недель. После слушания, в которое Грейнджер совершенно не вникала, так как была отвлечена собственной головной болью, из-за которой она который день не может нормально засыпать. Кингсли подозвал девушку к себе, когда все покинули помещение. Он что-то передал, записка. На обороте было адресовано Министру и Гермиона непонимающе посмотрела на Бруствера. Тот одобрительно кивнул и вышел вслед за остальными, оставляя Грейнджер одну. Когда девушка раскрыла конвертик пергамента, то забегала глазами по строчкам.

С прискорбью сообщаю, что сейчас я не в состоянии присутствовать в Министерстве Магии. Прошу отлучить меня от рабочих обязанностей, в связи с обстоятельствами которые я не в силах предоставить. Когда завершится моё странствие, я непременно вернусь к работе.

Драко Люциус Малфой.

Гермиона сжала бумагу в правой руке и засунула в карман платья. Записка через столько дней, и кому? Брустверу, даже не мне! Трус! Она моментально побежала в свой отдел, схватила нужные вещи и спустилась к Залу Каминов. Она перенеслась в заброшенную кофейню и юрко вышла из помещения, смотря по сторонам. Ещё светало, а народу как всегда не доставало этому месту. Хотя именно этим ей и нравился Кловелли Девон, своей безлюдностью и возможностью побыть наедине с собой. Гермиона немного рассмеялась, сколько она уже одна. Проводит время совершенно не желая никого видеть, кажется заканчивался семнадцатый день. Грейнджер спускалась по каменистой аллее из гладких булыжников. Она видела песочный берег у воды и когда оказалась на том же самом месте, которое ей так напоминало о Малфое, то её сердце стало набирать обороты. Казалось, она смирилась с его отсутствием, она стала привыкать снова быть Гермионой Грейнджер. Гермионой, которая не знала Драко, которая ненавидела своего сокурсника, как раньше. Но когда она ощутила свежесть морского воздуха и почувствовала, как ветер развивает её кудри в это мгновение ей захотелось сжать сильную руку Драко. Перебирать его пальцы и чувствовать легкое подрагивание на своей ладони от мужской неловкости. Она хотела, ощутить этот дурацкий аромат никотина вперемешку с апельсином и уткнуться в его грудь. Гермиона смотрела на воду. Она продолжала стоять и периодически оборачиваться, она ждала. Может он придёт? Может он так же наведывается в это место, ища утешения в собственных мыслях? Но прошёл час, два, три. Небо потемнело и фонари давно зажглись. Грейнджер перестала чувствовать пальцы на руках и ногах. Драко так и не появился и ей пришлось уйти, осознавая, что она ещё вернётся. Малфой не пришёл и на второй день. Третий ещё больше подкосил уверенность Гермионы в том, что всё хорошо. Ещё одна неделя прошла совершенно зря. Драко нигде не было, она стала беспокоиться, в теле была дрожь. Грейнджер не понимала, она заболевает или это вырывающееся наружу её внутреннее состояние. На следующее утро Грейнджер поняла, что не может встать с кровати. Она чувствовала себя очень плохо. Её бросало в жар, затем в холод. Она раскрывалась и укутывалась в одеяло, как в кокон, чтоб согреться. Склянки с зельями были неподалёку, но она принципиально не хотела их употреблять. Ей хотелось ещё больше поиздеваться над собственным телом и разумом, заставляя проходить себя через маггловские болезни. Её озноб перешёл в тошноту, что не заканчивалась до самого обеда и когда Гермиона поняла, что совершенно обессилена, то снова провалилась в глубокий дневной сон, забывая напрочь о том, что сегодня состоится очередное слушание в Визенгамоте.

* * *

Было так холодно и одиноко. Он стоял в кромешной темноте, совершенно один. Детский плач заполонил пространство, Драко не мог понять откуда исходят звуки, палочки не было под рукой и он пошёл на слух. Как только звук становился громче, рыдания младенца тут же затихали. Здесь было темно, пальцы на руках и ногах замёрзли. Малфой поднёс ладони к губам, чтоб согреть своим дыханием, но горло словно сковали какими-то чарами. Драко хотел закричать, но у него ничего не вышло. Он один. В темноте и в холоде. Плач ребёнка сжимал грудную клетку в тиски, он хотел помочь ему, но вместо этого лишь присел на корточки, закрывая уши ладонями. Моля о том, чтобы всё это кончилось. С каждой его мольбой крик становился тише, но от этого было так дико больно. Он чувствовал, что никто не успокоит этого ребёнка. Его ребёнка? Он ощущал, что младенца душат, где-то там в темноте, где-то вдалеке. Как бы он не старался, но не мог этого увидеть и тем более предотвратить. Драко побрёл вперед, идя на вопли, они становились всё громче. Он боялся, боялся увидеть картину, которая сможет сломать его. Страх. Он овладевал телом и сознанием. Малфой проснулся в холодном поту. Он смотрел по сторонам. Ненавистная комната, что стала его заточением. Точно такая же как и у его матери. Больше трёх недель он шёл завтракать вместе с Нарциссой, затем отправлялся в маленькую гостиную, беря новую маггловскую книгу и читая. Здесь у него не было даже сигарет, не было возможности выйти и купить их в магазине, как он любил делать в Лондоне. Драко знал это маленькое поместье на окраине юга Японии. Оно находилось словно в куполе из деревьев сакуры, что сейчас напоминали плетеные коряги. Они скрывали их местоположение чарами, что давным-давно заложил отец в эти деревья. Малфою вспомнились моменты из детства, временами они прибывали сюда, когда дело касалось Пожирателей смерти. Когда Люциус хотел уберечь свою семью. Его никогда не было рядом. Ни тогда, ни сейчас. Эта древняя магия сокрытия с помощью флоры достаточно сложная и долгая. Нужны годы, чтоб воссоздать подобное. Двадцать четыре года Люциус взращивал свои пожитки. В тот день, когда понял, что Волан-де-Морт не защитит их. В тот день, когда он осознал, что его Тёмный повелитель в любую секунду может уничтожить своих приспешников. Сейчас это место вокруг поместья напоминало склеп. Ветки плетеных деревьев олицетворяли кости, а через каких-то два месяца сакура зацветёт и подарит жителям этого места неописуемую красоту и невероятный аромат. Драко было на всё это наплевать. Он думал лишь от том, что Грейнджер сейчас совершенно одна. Она без его защиты. Она беременна от него и Андромеда это знает. Она убьет её и не подумает о том, что с той частичкой жизни внутри Гермионы она имеет родственную связь. Да ей было наплевать на жизнь сестры, что уж говорить о девушке, в которую влюбился Малфой. Когда Драко надоедало читать, он шёл разрушать чары отца. Многолетнюю магию защиты, что была напрямую связана с флорой. Он понимал, что у него нет никаких шансов. Но пробовать Малфой не переставал. На это уходили все его силы, начиная с обеда и заканчивая глубоким вечером, Драко истязал себя, пробуя разрушить оборону Люциуса. Он оставил ему палочку, как и матери, но женщина не вмешивалась, она лишь приходила под конец, когда сыну нужна была поддержка и любовь. Нарцисса понимала, что Драко готов на всё, лишь быть спасти Гермиону и осознавала, как мать, что обязана помочь. Он не принимал никакой помощи и запрещал женщине пробивать магию отца. Та, словно губка, впитывала чужие заклинания и становилась более сильнее. Драко не хватало рассудительной и умной всезнайки. Которая наверняка бы разгадала чары флоры, и на второй день нашла бы решение. Но он, в силу своего гнева и беспомощности, не мог рационально мыслить, он просто хотел разнести всё к чертям и выбраться.

* * *

Ещё две недели он пробивал магию, пока не понял, что Камень до сих пор у него. А это означало, что Андромеда никак не достанет Грейнджер. Без артефакта не случится ритуал, мать убедила его в том, что с Гермионой всё хорошо и почему-то Драко поверил. Может так было легче принимать действительность. Он не знал, он лишь продолжал думать о том, что Грейнджер беременна от него и о том, что он хочет безумно быть с ней. Он должен спасти их обоих. В один из дней он как обычно сидел в маленькой гостиной и читал «Грозовой перевал», достаточно грустный роман, как ему показалось, но он подходил к концу и хотел узнать чем всё закончится. Мать присела напротив, отвлекая его. Её светлые волосы были заколоты за уши, а часть ложилась на плечи и закрывала грудь. Она была очень привлекательной женщиной, несмотря на свой возраст, но она оставалась красивой, хоть и с мимическими морщинками, что только придавали Нарциссе шарм. Положив руки к себе на колени, ладонями вверх, она как-то странно посмотрела на Драко. Отложив книгу в сторону, Малфой моментально сконцентрировался на её движениях. Она закрыла глаза и тихонько выдохнула, будто набираясь сил.       –Ты действительно любишь её? — это было неожиданно, он никогда не разговаривал с Нарциссой о своих чувствах к женщинам.       –Я люблю её, — в очередной раз эти слова давались легко и Драко улыбнулся, опуская голову вниз. — И я люблю ребёнка, которого она носит. — Нарцисса растянула губы, она выглядела счастливой.       –Тогда положи свои ладони на мои, — блондин скептически посмотрел на неё, но всё же сделал, как она говорит. Мать крепко сдавила его пальцы. — Когда Люциус создавал это место, им движила любовь. Любовь к тебе, ко мне. И он хотел защитить нас всеми силами, — Драко всё ещё смотрел на её закрытые веки не понимая. — Закрой глаза сынок. Закрой. — она говорила почти шепотом и очень спокойно. Когда Малфой зажмурился, то тепло оказалось в его ладонях. Оно прошло к рукам, достигая предплечий и ключиц. Замирая в районе груди и наконец достигая сердца. Затем какой-то всплеск, достаточно сильный, чтоб вырваться из женской хватки, но Нарцисса всё еще удерживал его.       –Эта магия работает не так, — шептала она. — Защитные чары, что связанны с флорой можно разорвать лишь с помощью любви и доверия, — Драко попытался сконцентрироваться на словах матери. — Ты должен убедить её, что твои намерения чисты. Что никому не желаешь зла и она выпустит тебя. Но лишь на мгновение, ты должен будешь трансгрессировать, когда я скажу. — Драко не открывал глаз, он лишь ощущал, что вокруг них происходит колдовство. Чары были настолько мощными, что каждый сантиметр тела покрылся мурашками, а в руках Малфоя словно была оголенная магия. Какое-то время его окутывала нечто странное. Он чувствовал, что нужен Гермионе. Он должен спасти её. Он обязан защитить ребёнка, что вынашивает Грейнджер. Драко молча проговаривал про себя, что это всё ради них. Что его затея имеет только положительный мотив. Что она не справится без него и то, что Гермионе нужна поддержка и любовь Драко, как и малышу. Как и ему самому, ему необходима их любовь. Секунда, две, три. Его словно насквозь пронзило, было не больно, а страшно, что он не сможет выбраться. Не сможет спасти их, и что он останется один на всю жизнь. Он не переживёт эту боль. Потерять Гермиону и ребёнка будет, как удар ножом в сердце.       –Сейчас, Драко! — когда Нарцисса прокричала, освобождая от своей хватки, Малфой моментально подумал о Грейнджер, о трансгрессии и о том, что она нужна ему. Драко еле дышал. Он понял, что упирался спиной о что-то. Было темно, лишь свет фонарей озарял дорожку, что вела к набережной. Малфой узнал это место, он не смог отдышаться, он побежал. Брусчатка камней была скользкой из-за чего блондин чуть не упал. Ветер бил в лицо и развивал его пиджак. Было холодно для подобной одежды в феврале, но Драко было наплевать. Он замер, когда увидел возле моря девушку. Это была Грейнджер. Она стояла и смотрела в горизонт, её кудри распадались от ледяных порывов, но она словно зачарованная продолжала стойко стоять. Малфой не понял как прошло минут десять, пока он наблюдал за ней. Он же хотел защитить, обнять, поцеловать её шею и сжать плечи настолько крепко, что она не сможет дышать. Но он стоял ничего не предпринимая. На него обрушились все проблемы, через которые прошла Гермиона в одиночку. Больше месяца, а именно тридцать девять дней. Именно столько прошло со дня их последней встречи. Он не видел её так долго и ему показалось, что будет легче если всё оставить, как есть. Он будет наблюдать за ней и оберегать, но со стороны. Пусть это будет на расстоянии. Драко заметил, как она поднесла руки к лицу и утёрла слёзы. Ветер всё ещё бросал свои порывы на её локоны, Гермиона сжала собственные предплечья и подняла голову. Она смотрела высоко в небо. Малфой ощутил, что его грудную клетку разрезают на живую и пытаются проткнуть сердце всеми возможными способами. Он не дышал, наблюдая за тем, как его женщина истязает себя и пытается в отчаянии выровнять дыхание. Лучше ненавидь меня. Да, так будет легче. Так будет легче и тебе и мне. Грейнджер! Моя милая Грейнджер, я трус! Я не способен на это! Я не хотел бы знать тебя. Я не хотел бы втягивать тебя в это. Прости… Драко сжал нижнюю губу зубами настолько, что привкус крови оказался у него во рту. Он сделал шаг назад, затем ещё один и развернувшись зашагал прочь. Малфой почти бежал, словно это поможет избавиться от проблем. Словно ветер, что сейчас не щадил его кожу лица поможет прийти в чувства. Он достиг одного магазинчика и оперевшись рукой смог отдышаться. Он ненавидел себя за то, что оставил её. Он проклинал себя, но был не в силах подойди к Гермионе и заглянуть в её золотисто-карие глаза. Он трус. Трус который боится, что предвещает ему судьба. Пока камень у него, ничего не случится.

* * *

Малфой приходил каждый день на Кловелли Девон и наблюдал за Гермионой. Так прошло ещё две недели. Он просил Бидди следить за девушкой, только осторожно, чтобы она ничего не заподозрила. Домовик докладывал, что с ней всё в порядке. Что она стала реже появляться на работе. Её отстранили от слушаний в Визенгамоте и это скорее всего подкосило Гермиону. Драко знал, насколько она дорожит работой и что в этом она всегда искала спасение. Сейчас же когда Грейнджер необходима поддержка, Малфой отсиживался у себя в квартире, неверно куря сигареты, которые ему так не хватало в заточении. Он ещё раздумывал над тем, как вытащить мать, но пришел к выводу, что там всё же Нарциссе будет безопаснее, пока Андромеда выжидает. Эта женщина, что называлась его тётушкой совершенно не показывалась, как и её егеря. Было странное затишье, которое Драко абсолютно не нравилось. Малфой чувствовал, что скоро. Что ещё немного и Андромеда сделает выпад. Она отнимет у него самое дорогое и он обязан это дорогое защитить. Он придёт к отцу и заставит поместить Гермиону в поместье на юге Японии. Люциус будет обязан защитить и её тоже, Грейнджер стала его частью ещё задолго до беременности, а сейчас, когда она вынашивает наследника Малфоев, отец должен спрятать девушку. Она будет там, пока Андромеда просто не умрёт от старости, пока магия не покинет её. В это время Драко будет охранять Камень напару с Люциусом. Их женщины в опасности и они обязаны защитить свою семью чего бы это не стоило.

* * *

Гермиона чувствовала себя мягко говоря сумасшедшей. Она каждый день ходила на Кловелли Девон. Всё начиналось с пяти вечера и заканчивалось десятью, а то двенадцати часам ночи. Грейнджер ждала Драко, когда она замерзала, то шла в кофейню, чтобы погреться и снова возвращалась на набережную. Она стала плохо спать из-за этих вылазок. Из-за того, что на работе её отстранили от слушаний и честно сказать, Гермионе с каждым днём становилось плевать. Сейчас в её голове был лишь Малфой, что пропал. Та записка, предназначающаяся Министру. И больше ничего. Она не знала, жив он или может ему пришлось переехать в другую страну. Она не была в курсе. Её визиты в его квартиру не оправдывались успехом. Ей никто не открывал, точно так же, как и с манором. Но если никаких защитных чар на высотке Драко не было, то поместье Малфоев постоянно нападало на Гермиону и она сломленная приходила домой, набирала ванну и лежала в той несколько часов, пока не остывала вода. Грейнджер плохо спала всё это время. Она плохо ела, так как чувствовала тошноту. В её теле было постоянное недомогание и моральное истощение. Если вдруг ей придется сражаться, то она точно проиграет. Никакие мотивы не могли заставить её прийти в норму. Совершенно ничего. Она думала лишь о Драко, о том, что хочет услышать его голос и наконец увидеть это надменное лицо. Больше чем полтора месяца, семь недель без него — это Ад для неё. Гермиона совершенно перестала общаться с друзьями и открывать тем свои двери, когда Джинни и Гарри настойчиво стучали. Её мир не был прежним. Никаких цветных красок, лишь уныние и отчаяние. Она пару раз доставала холст и её чувства говорили за мазки на натянутой ткани. Черный, грозовой серый немного синего. Пустота, что была в груди идентифицировалась красками на холсте. Она знала, что раздавлена и не хотела посвящать во всё своих друзей. Она не была готова выслушивать дифирамбы и тревожные речи. Ей это не к чему, она хотела быть одна. Приходить на Кловелли Девон и думать о том, что всё хорошо. Что Драко просто наблюдает со стороны. Что он жив и сейчас смеётся, как глупо Грейнджер выглядит. Какая она дура, раз вручила своё сердце этому заносчивому засранцу, которому совершенно всё равно на её любовь. Да, так ей было легче. Осознавать, что Малфой гуляет неподалёку, но не показывается. В один из дней, Гермиона поняла, что её дневной визит на Кловелли Девон нужно перенести. Она чувствовала постоянную тошноту и уже могла потерять сознание. Да, она точно летела на пол и собиралась стукнуться коленками о брусчатку, как вдруг чьи то теплые и сильные руки подхватили ей за подмышки. Она невольно расцвела внутри, поднимая голову и смотря перед собой. Крепкая фигура и тёмные волосы, он смотрел с прежним трепетом от чего в горле стало сухо. Ком стоял так крепко, что Гермиона не могла сглотнуть.       –Что т-ы тут де-ла-ешь? Ты следил за мной? — в голосе был страх, девушка моментально нащупала свою палочку в правом кармане.       –Гермиона, прошу, не бойся. Я не причиню тебе вреда, — Оливер потянулся к женской щеке, но она сделал ещё шаг назад. — Я пришёл извиниться. Я правда ничего не помню о той ночи. Точнее я помню, но я не понимаю, кто-то управлял мной. Кто-то внушил мне те грязные мысли. Ты ведь знаешь меня? Неправда ли?       –Я не знаю тебя, Оливер. Не приходи больше ко мне и не следи за мной. — она сжала зубами внутренность щеки, чувствуя что вот-вот прокусит кожу. — Если ты ещё раз подойдёшь ко мне, я всё расскажу Гарри и тебя снова закроют в Азкабане.       –Думаешь, ты успеешь всё ему рассказать? — опять эти властные нотки в голосе, она оцепенела, видя в Вуде угрозу. — Теперь тебя трахает Поттер? Интересный поворот, я а думал Малфой так просто не отпустит тебя, — он рассмеялся, иронично оглядываясь по сторонам. — Но как оказалось, ему плевать что с тобой дальше будет.       –Не подходи ко мне. — Гермиона направила палочку, но тот сделал шаг быстрее и древко вертикально оказалось между ними. — Оливер, я сказала, не трогай меня! — её захватила паника, стало сложно дышать.       –Не бойся, милая, я не сделаю тебе больно, — полнейшая ложь. — Ведь ты принадлежишь не мне, время на подходе и ты нужна ей. — он захватил запястья Гермионы вместе с палочкой.       –Я никому не принадлежу. Можешь передать Андромеде, что у меня нет того, что она ищет. — прошипела девушка сквозь зубы, так как хватка сильных рук Оливера усиливалась. Камень забрали! — Вуд улыбнулся и коснулся своим лбом женского, заглядывая в карие радужки.       –Ошибаешься, — он ловко облизал губы, словно ему нравилась эта западня. — Как раз-таки у тебя есть то, что так жаждет Андромеда, — Оливер вздохнул и закатил глаза, наслаждаясь аромат Гермионы, что сейчас распространялся по легким. — Ты даже не знаешь, не правда ли?       –Не знаю чего?       –Гермиона и за чем ты полезла в это? — он выхватил палочку из женских рук и сунул в карман. — Могла бы ждать свадьбы и быть самой счастливой, но вместо этого ты выбрала удел страданий, — мужское лицо залилось злобой, она видела, как Вуд скалится, как на его лбу прорезается морщина. — Ты просто жалкая, ты идиотка, ты даже не понимаешь что будет дальше!       –Отпусти меня! — Его хваткие пальца поползли по спине и он прижал девушку к себе. Гермиона ощутила, что её желудок скручивает в жесткий узел, этот запах похоти и власти, что исходил от парня был противен настолько, что у ней начались рвотные позывы. Грейнджер ощутила, как слезы щипают глаза и недомогание в горле, что она не в силах больше удерживать внутри.       –Какая мерзость! Ты запачкала мой костюм! — одним взмахом палочки Оливер очистил одежду, в тот момент, как девушка глубоко дышала, чтоб прийти в норму. — Ты пойдешь со мной! — схватив локоть Гермионы, она тут же дернулась.       –Чёрта с два! Я никуда с тобой не пойду!       –И что же ты сделаешь, позволь спросить? — его самодовольное лицо раздражало и вводило в страх Гермиону всё больше. — Где твоя палочка, Грейнджер? Верно, она в моём кармане. По-хорошему говорю, идём!       –Нет! — защитилась она, делая маленькие шаги к отступлению.       –Ну, как скажешь, — Оливер направил палочку прямиком на женскую грудь. — Последний шанс? — Она покачала головой в стороны и сжала зубы, ожидая нападения. Глаза моментально закрылись, когда Вуд собирался произнести непростительное заклинание. — Круц… Жёсткий удар о землю. Затем какой то шорох и наконец ветер, что всё еще казался ледяным, стих так как кто-то закрывал его порывы собой. Гермиона не разжимала глаз, она лишь сжимала руки в кулаки ожидая, что вот-вот чары пронзят тело.       –Грейнджер… — её карие глаза заполонила чернота зрачка. Пульс моментально ускорился и достиг максимума. — Грейнджер? — В этот раз его голос был намного реалистичнее. Драко. Он стоял в парочке метров, а под ногами лежал Оливер. Лицо блондина выглядело измученно-счастливым. Гермиона хотела кинуться в его объятия, но что-то заставило её стоять на месте. Она лишь чувствовала, как дорожки слёз стекают по щекам. Нижняя губа задрожала, от чего девушка закусила её, чтоб та не выдавала собственной истерики, что сейчас могла обрушиться на Малфоя посреди набережной. Они стояли, смотря друг на друга. Эта была такая долгая разлука, что она не могла позволить себе подойти к нему и простить вот так просто без объяснений. Она не хотела его прощать, она хотела лишь слышать, как Драко извиняется. Как он просит прощения за всё то время, что отсутствовал. Как рассказывает ей где он был и что выяснил. Но он всё ещё не двигался и разглядывал Гермиону. Она была той самой. Да. Малфой понял это давно, но не хотел признаваться самому себе. Он сразу же проклял себя за то, что оставил её так надолго. Она плакала смотря на него и ничего не говорила. Грейнджер и молчит, значит всё очень хреново.       –Я скучал, Гермиона. — в глазах так защипало, что Малфой моментально моргнул, чтоб она не увидела его позор.       –И я… скучала… Драко… — она не понимала, что творит, но она говорила чистую правду.       –Можно я подойду? — она кивнула в ответ и в этот момент, эти два метра показались ему вечностью. Оказавшись рядом, он не знал, что сделать. Ему можно прикоснуться к ней? Поцеловать? Она позволит простить его? Она выслушает его? Или будет и дальше молчать?       –Я хочу обнять тебя. — Гермиона ничего не ответила и Драко переборов собственный страх заключил девушку в объятия. Его больше нет. Она всё забрала и не оставила прежнего Малфоя. Он размяк, словно губка в воде. Он в её власти. Теперь Грейнджер управляет Драко. Когда блондин вздохнул, тот этот терпкий уд забился в его ноздри. Было легкое ощущение эйфории от запаха Гермионы. Он проник одной рукой к её затылку путаясь в локонах, а другой прижался к ключице. Грейнджер делает последний шаг и он чувствует её тело на себе. Женский живот которым она упирается настолько горячий, что Драко кажется, маленькая жизнь внутри девушки активнее, чем всё что происходит здесь. Она знает? Догадалась? Малфой не хотел нарушать их идиллию. Он лишь слышал, как Гермиона тихонько всхлипывает и сжимает его плечи. Она дышала рывками, пытаясь вобрать побольше воздуха. Он сам был готов поддаться эмоциям и расплакаться, как семилетний мальчишка, но он не мог. Это прерогатива лишь для Грейнджер. Она должна позволить всем эмоциям выйти наружу и обнулиться, чтоб впустить новую информацию на чистую голову.       –Где… Где ты был? — они встретились взглядами. Её губы были опухшими, а ресничный край полностью покраснел, как и кончик носа.       –Я расскажу… Я всё расскажу тебе… — Гермиона потянулась к его лицу. Он был так красив и по-настоящему живым. Она была счастлива, что может трогать и видеть Драко. Его губы были так близко от её собственных. Его дыхание касалось кожи. Он немного наклонился, от чего Грейнджер чуть не потеряла сознание, осознавая, что безумно хочет поцеловать Малфоя. Драко коснулся её губ, мимолетно и нежно. Но Гермионе этого было мало, она скользнула языком в его собственный и грубо, как только могла оставляла рваные поцелуи. Она одновременно наказывала его и говорила о том, как скучала. Ей было так мало его, так недостаточно. Что её язык проникал в глубь и игрался с языком Малфоя в бешеной страсти. Её вкус смешался со слезами и стал соленым. Это был поцелуй горести и счастья одновременно. Он не собирался отпускать её. Больше никогда он так не поступит. Он больше никогда не оставит её одну. Он полный идиот раз считал по другому.