Как я провел лето

«…Был вечер пятницы, и в кафе оказалось многолюдно по сравнению со вчерашним. Столики раздвинули по периметру площадки, образовав в центре подобие танцпола. Наши приятели уже ждали нас. Они тоже успели переодеться. Макс, словно по подсказке, натянул светлые чиносы, и теперь они с Аленкой могли составить чудную пару. Остальные тоже принарядились, естественно по местным мерками, каждый в силу своих представлений о моде. Видимо по пятницам тут устраивалась дискотека, и полагалось блеснуть модным прикидом. Мы с Аленкой ухитрились не облажаться, даже не зная об этом. Едва мы вошли, как почувствовали самый натуральный обстрел взглядами. Несколько парней повскакивали из-за своих столиков, приглашая Алену присоединиться к ним. Некоторые девушки улыбались мне, облизывая губки и поправляя волосы. Я читал, что это самое явное выражение заинтересованности. Еще бы, на фоне парней в спортивных штанах и синтетических обтягивающих футболках я смотрелся как голливудская звезда. Боже, да мы и чувствовали себя как две розы среди полевых ромашек! Макс одним глотком допил пиво из своего бокала, потом прытко вскочил и подбежал к нам. Он обхватил Аленку за талию и повел к столику, всем своим видом показывая, что остальным здесь ничего не светит. Она шла за ним, как смирная маленькая овечка, не забывая между тем посылать в разные стороны улыбочки и кокетливые взгляды. Возле стола Макс попытался было посадить ее к себе на колени. Наивный, он явно не представлял, сколько в Алене весу. Из чистого человеколюбия подруга воспротивилась и с комфортом устроилась на свободном стульчике, закинув ногу на ногу. Максу она милостиво позволила с видом собственника облапить ее коленку. Я уселся рядом и оглядел зал в поисках Карины. Ни ее самой, ни ее подруги Тани я не увидел. Спустя некоторое время, наконец, появились черноволосые красавицы Оглядев их наряды, Алена с деланным сожалением покачала головой. И было от чего! Таня, похоже, считала себя женщиной-хищницей. На смену «питоновому» топику и «змеиному» купальнику пришло платье «под леопарда», обтягивающее все, что надо и не надо. А Карина решила убить меня, приковыляв в босоножках на умопомрачительных каблуках. Прикидывая, сколько же в них сантиметров, я начал опасаться, что теперь буду ниже ее ростом. Исподтишка оценив публику в кафе, мы с Аленой пришли к выводу, что никто не сможет с нами сравниться. Сегодня мы были безусловными звездами! Музыка зазвучала громче, и на танцпол потянулись пары. Я ухватил Карину, Алена — Макса, и мы заняли середину площадки. Начав довольно скромно, постепенно мы с подругой разошлись. Ведь не даром мы десять лет, с пяти до пятнадцати, занимались хореографией. Год назад тренер, после того, как никто из партнеров не смог оторвать от пола резко выросшую в высоту и в ширину Алену, отчислила ее за профнепригодность. Я ушел сам — из солидарности. И все же, танцы — это была наша стихия! Наши партнеры сдались и вернулись на места. Макс не выдержал Аленкиной энергии, а Карину победили ее высоченные каблуки. В них она могла только слегка покачиваться под музыку, но уж точно не танцевать. Мы с Аленой и не заметили, как вокруг образовалось пустое пространство. Все остальные только вяло топтались по периметру, глядя на наши лихие пляски. Если вы думаете, что подобное внимание нас смутило, вы ошибаетесь! Я и сам потом удивлялся, как круто у нас получалось! Так слаженно, будто мы репетировали целыми днями. Это было такое удовольствие, что все остальное перед ним померкло. Мышцы упруго сокращались и растягивались, ритм музыки синхронизировался с биением сердца, с толчками крови, волосы взлетали, щеки горели… В тот момент я был богом…» --------------------------------------------------------------------------------------------------- Как же хорошо Диня помнил тот вечер! До этого он никогда не видел в живую, чтобы люди так здорово танцевали. Он тоже был там, в том круге зрителей. Смотрел из-за плеча какого-то парня и не мог отвести глаз от Глеба. Его завораживало, как двигалось гибкое тело в такт музыке. Сильные ритмичные движения казались настолько четкими, словно в конце каждого ставится точка. Не было ощущения, что руки и ноги просто летят, как попало — нет, это выглядело совершенно осмысленным, еще и потому, что совпадало с движениями Алены. Синхронные шаги, взмахи, повороты, перетекание одного движения в движение партнера. Может быть их танец не был совершенным с профессиональной точки зрения, но в том кафе не было специалистов, только завороженные зрители. И Денис среди них — самый околдованный. * Вся его жизнь была связана с вокзалом. Он родился и вырос в привокзальном районе под грохот проходящих поездов. Половина его жизни прошла на самом вокзале и в станционных закоулках. Он торговал газетами в электричках, но на остановках лишь перебегал из вагона в вагон, если через тамбур было не пробиться, а порой и не выходил вовсе. Он спал в отстойнике в вагонах поездов дальнего следования. Он встречал прибывающие поезда, отлавливая клиентов для такси и «посуточного жилья». Но ни единого раза в жизни ему не приходилось куда-нибудь отправиться самому. На прощанье тот мальчик, Глеб, сунул какую-то бумажку ему в руку. Даже не глядя, Диня определил, что это не деньги — слишком мягкая на ощупь. Иначе он кинул бы ее Глебу в лицо, да еще и вмазал бы за оскорбление. И выбросил этого пацана из головы. Но на ладони лежала простая белая салфетка, бумажный носовой платок со слабым цветочным запахом, из тех, что продаются маленькими разноцветными кирпичиками — пачками по десять штук. А на нем не слишком аккуратно, писать на тонкой рыхлой бумажке не очень удобно, было нацарапано две строки — номер телефона и адрес. Платок чуть было сразу не отправился в мусор. Ну, не собирался же Диня в самом деле позвонить, или нагрянуть в гости к этому чистенькому мальчику. Пусть и проскочила между ними искорка взаимной приязни. Они же не друзья, и никогда не смогут ими стать — слишком разный социальный статус. И что с того, что впервые в жизни Диню к кому-то так потянуло? Все эти чувства — развлечение для цивилов вроде Глеба, у которых нежные девичьи щеки с бледным румянцем, и которые носят в карманах пахучие бумажные носовички. А для бомжей вокзальных вроде Дини Седого, (который и голову-то может помыть лишь в смену тети Зои, пускающей по ночам в женский туалет, где всегда есть вода в умывальнике и обмылки), для тех вся эта хренотень непозволительная роскошь…