Как я провел лето

Можно было устроиться где-то неподалеку в надежде, что рано или поздно Глеб появится на собственной даче. Диня поел немного черешни прямо с дерева, закусывая печеньем, позаимствованным из чьего-то окна, и решил не ждать. В этом дачном поселке все развлечения были сосредоточены вокруг небольшого водоема — Партизанского пруда. Так что, если искать Глеба с подругой, то где-то там. Но даже искать не пришлось. Они шли по улице навстречу ему, и Диня едва успел прижаться к штакетнику под раскидистыми ветками какого-то дерева. Веселый смех взбудоражил сонную дачную окраину. Сразу за несколькими заборами залаяли собаки. Но Глеб и Алена только засмеялись еще громче. Денис смотрел им в спины и завидовал их беззаботности и веселью, и дружеским тычками, и мимолетным касаниям, и той близости, которая ощущалась между ними. Сразу становилось понятно, что эти двое уже сто лет знают друг друга, и любят, и доверяют, и понимают с полуслова, и делят какие-то общие шутки и воспоминания. Дине тоже хотелось иметь в своей жизни такого человека. Друзья на даче не задержались. И вскоре уже принаряженные отправились обратно, а Диня следом. На Глебе были светлые джинсы, по-модному потертые и продырявленные. В прорехах тут и там виднелась загорелая кожа, и это будоражило и волновало Дениса. Он и хотел бы обратить внимание на девушку, одетую в белое, тесное и сексуальное, но глаз не мог отвести от узких бедер Глеба, от ягодиц, поочередно обтягивающихся при ходьбе свободными штанами. Шаг — под одним художественно обтрепанным карманом собирается складка, а вторая штанина облегает тело, обрисовывая выпуклую мышцу. Еще шаг, и картина меняется. Завораживающее, гипнотическое зрелище. Следя взглядом только за этим представлением, Диня даже не заметил, куда они пришли. Это было кафе недалеко от лодочного причала. При полном отсутствии денег делать там Дине было нечего. Однако широко распахнутые большие окна позволяли без проблем наблюдать за всем, что там происходит. Денис давно научился не завидовать тому, что не может себе позволить. Поэтому он без особого интереса смотрел на то, как парни и девушки за столиками что-то едят и пьют, и беззаботно смеются. Но когда к «его» Глебу подковыляла на высоких каблучищах какая-то сисястая баба, и собственнически обвила его шею рукой, да еще и чмокнула в губы, в Дининой груди запекло так, что даже дышать больно стало. Чувство ревности до того момента ему испытывать не приходилось, только сейчас взрослый Денис понимал, что это было именно оно. А тогда ему просто хотелось придушить чертову девицу. А Глеба схватить и утащить куда подальше. Но после феерического танцевального номера это сделала именно она. --------------------------------------------------------------------------------------------- »…Едва я вернулся за столик, Карина поднялась и потянула меня к выходу. Он вела меня куда-то в темноту, пока мы не оказались на причале. Там она притиснулась, закинула руки мне на шею и принялась целовать с такой страстью, как после десяти лет воздержания. Надо признаться, что и я, весь еще во власти адреналина, отвечал с не меньшим пылом. Я спустил с ее плеч бретельки топика, а она и не возражала. Карина забралась руками ко мне под футболку и поглаживала спину, живот, а я неуклюже трогал ее грудь с напрягшимися сосками. Я прекрасно осознавал, что Карина совсем не то, что мне нужно, впрочем, все равно я понятия не имел, что же мне нужно. Мне и так было хорошо… пока моя дорогая подруга не испортила нам всю малину! — Глеб! Глебка! Глееееб! — раздались вдруг ее истошные вопли. Я вздрогнул и, поспешно поправив на Карине одежду, обернулся. — Глеееб! Идем танцевааать! — орала Алена, топая к причалу. Ее белая одежда ярким пятном выделялась в темноте, и было заметно, что ее водит из стороны в сторону. — Ой! Вот вы где притаились! — захихикала Аленка, подойдя ближе. Я явственно уловил исходящий от нее запах спиртного. — Ален! Ты что, пила? — встревожился я. Из моей памяти еще не изгладился случай, когда ее развезло после ста грамм сухого вина на дне рождения Катьки Суховой. Что она тогда чудила! — Не гони пургу, бро! Только сок! — и Алена помахала пальцем у себя под носом. — И ваще, хватит тут сосаться! Танцевать пошли! …. Она ухватила меня за руку, причем это получилось у нее только с третьей попытки, и потащила по направлению к кафе. Там она рвалась танцевать, попробовала пристать к какому-то парню, но мне с горем пополам удалось утянуть ее с танцпола. Усадив эту «Волочкову» за столик, я попросил заказать нам холодного сока. Услужливый Макс пулей метнулся к стойке. Я смотрел в тот момент на Карину, которая отошла к своей подруге, и от меня не укрылось подозрительное перемигивание Тани и бармена. Вскоре Максим вернулся с двумя запотевшими стаканами. Я сделал несколько глотков и почувствовал горячую волну, прокатившуюся по гортани и пищеводу. В сок была добавлена нехилая порция водки. Я ощутил, как у меня слегка закружилась голова. Мне, как и Аленке не требуется много, чтобы захмелеть. Алена! — Стой! Не пей! — обернулся я к подруге, но было уже поздно. Алена поставила на столик пустой стакан. По ее осоловевшему взгляду я понял, что для нее доза оказалась уже запредельная. Пора было ее уводить. Иначе сейчас она начнет буйствовать, потом плакать, потом блевать. И испортит все впечатление от нашего звездного часа. — Нам надо минутку посекретничать! — заявил я во всеуслышание и, обхватив Аленку за талию, поволок ее из кафешки. Поначалу она шла довольно бодро, но не удалились мы и нескольких метров от освещенной местности, как ее ноги стали заплетаться, и у Алены началась «асфальтная болезнь». Я с трудом поддерживал тело подруги в более-менее вертикальном положении. Мы даже ухитрились отойти от кафе на такое расстояние, что музыка уже еле слышалась. Вдруг Алена остановилась, посмотрела на меня вполне сознательным взглядом, сказала: «Мне надо немного полежать» и… рухнула в кусты, ломая ветки. Я выругался в сердцах, сплюнул от досады и полез доставать подругу. Едва я углубился в заросли и принялся прикидывать, с какой стороны мне половчее ухватиться, как мимо протопали люди. Я уловил обрывок разговора: — Ну, и куда они успели слинять? — Танька сказала, что они живут где-то на Вишневой. — Если на Вишневой, никуда они от нас не денутся! — Ясен хрен! Или догоним, или лучше срежем и перехватим их на углу! — Слышь, Сека, она гляжу тебе понравилась? — Давно не видал такой конфетки! Зажигалочка! Наши бабы все дешевка рядом с ней. Бля буду, если не поимею ее. Танька сказала, телочка так набралась, что уже лыка не вяжет! Не знаю, как с ее братаном, а с ней никаких проблем не будет! — Не ссы, тому пидорку въебать пару раз, он и сложится в кусты. А телку берем с собой и ходу. Если что, у меня еще литрушка есть, вольем в нее, она утром и не вспомнит, где была…» ---------------------------------------------------------------------------------------------------------- Жаль, что Денис не видел тех парней. Ему хватило и подсмотренного поцелуя. Он прекрасно осознавал, что с Глебом ему ничего не светит. Что его удел — просто издалека наблюдать за чужой жизнью. Но ревность не спрашивала его — просто без разрешения захватила его душу, потопталась по сердцу острыми каблуками. Дине так хотелось, чтобы сисястая девица застряла в песке своими «копытами» и навернулась, но она практически повисла на Глебе, вцепилась в него как клещ. А потом присосалась. Ядовитое насекомое. Диня не мог на это смотреть. Он тихонько развернулся и побрел обратно на дачу, решив подождать там. Все случилось почти сразу после его ухода. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- »…Я затаил дыхание и зажал рот ладонью. Через минуту, ощущая в желудке противный холодок, я осторожно выглянул из-за веток. В конце улицы чернели два удаляющихся силуэта. Не нужно быть большого ума, чтоб догадаться, что речь шла о нас. Я спрятался обратно и обреченно плюхнулся рядом с трупообразной Аленой. «Что теперь делать?» — эта мысль мигала в моей голове пронзительно-синим, как полицейский маячок. Вернуться в кафе? Что это даст? Вряд ли Макс благосклонно отнесется к возвращению блудной, в дупель пьяной подруги. И как отреагируют на наше появление другие, тоже непонятно. Наверняка, Танечка уже успела их должным образом настроить! Да и Алену тащить туда в таком состоянии — стыда не оберешься! Идти домой, на дачу? Это все равно, что повесить ей на грудь табличку: «Изнасилуйте меня, пожалуйста!» Я в отчаянии уткнул нос в коленки. И почему мама десять лет назад отвела меня на хореографию, а не на айкидо или там бокс? Рядом безмятежно похрапывала Алена. Ее в данный момент вообще ничто не заботило, даже здешние слонообразные комары. А я чувствовал — если посижу в засаде еще немного, то от меня останется одна сморщенная бескровная оболочка, остальное сожрут эти писклявые сволочи. Неожиданно мне в голову пришла безумная, в общем-то, мысль, но других все равно не наблюдалось, так что выбирать было не из чего. Я решил проследить за теми двумя отморозками. Вдруг они не о нас говорили? По-свински, конечно, надеяться, что избить и изнасиловать хотят кого-то еще, но не тебя. Однако, я у себя один, а Аленку мне жальче, чем какую-то незнакомую девицу… А если все-таки речь шла о нас? По идее, из их слов следовало, что они не знают номер дома по Вишневой и остановятся на углу. Если все так и есть, я вернусь за Аленкой. Она к тому времени уже немного проспится, я тихонько бужу ее, и мы идем к даче, но только кружным путем. Появляемся на Вишневой с противоположного конца. Крадемся вдоль заборов к своей калитке. Пока эти уроды сориентируются, мы уже запремся в доме! А может им вообще надоест столько ждать, и они слиняют? Вот примерно так я рассуждал, передвигаясь мелкими перебежками по тихим темным улицам и шарахаясь в густые тени под заборами при малейшем шорохе. Наконец, впереди показались два темных силуэта. Наверняка, это и были те парни. Они стояли на повороте на Вишневую, курили и о чем-то негромко переговаривались. Я шмыгнул в ближайший проулок, идущий параллельно Вишневой. Как и все дачные поселки, наш в плане представлял простую прямоугольную сетку. Стрелой промчавшись по улице, носившей название Абрикосовая, я свернул налево, потом еще раз налево, и оказался на своей улице. В дальнем ее конце еле различимо мигали два светлячка — огоньки сигарет. Прячась в кустах, я осторожно прокрался к родимой калитке. Мне хотелось убедиться, что никакие насильники не поджидают нас в засаде прямо на участке. Со щелчком, показавшимся мне в ночной тишине звуком выстрела, я открыл замок и скользнул во двор. — А где же ты подружку потерял? — вдруг раздалось у меня за спиной…»