Как я провел лето

Диня стоял у забора и почти наощупь объедал черешню. Насмотревшись в кафе на уставленные тарелками столы, он почувствовал голод. Но потом резь в желудке стала почти неощутимой в сравнении с огнем в груди. Сейчас ревность чуть поутихла и снова захотелось жрать. Да и поиск ягод среди сучков и листвы несколько отвлекал от сердечных волнений. Если бы Диня знал тогда, что это самый первый раз, когда он ревновал Глеба без малейшей надежды как-то облегчить свои переживания, он бы перечеркнул крестиком тот день в календаре. Но он не знал. Он даже не понимал, от чего так ноет в груди, что это за чувство заставляет отчаянно стискивать кулаки, так что зажатые в них ягоды прыскали соком во все стороны. И представлять, что это шея сисястой девицы в его руке… Он так углубился в свои кровожадные мысли, что крадущиеся шаги расслышал только, когда они прошелестели прямо за его спиной, с другой стороны забора. Он тут же приник к нему сбоку от калитки и затаил дыхание. Через несколько мгновений на дорожку ступил темный силуэт. Он сделал еще шажок, свет луны упал на его плечи, и Диня узнал тонкую фигуру Глеба, его растрепанные волосы. Он был один, ни первой подруги, ни второй. Но, может быть, он проверял территорию? Сейчас позовет их обеих, и Дине придется просто раствориться в ночи. И он рискнул окликнуть Глеба. Ему хотелось сказать что-то приветливое, дружелюбное, однако ревность непрошено прорезалась: — А где же ты подружку потерял? -------------------------------------------------------------------------------------------------------- «…Слава богу, что у меня от страха пропал голос, иначе я заорал бы дурниной и перебудил половину поселка. Пока я, словно рыбка, беззвучно открывал и закрывал рот, говоривший вышел на освещенную луной дорожку, и я узнал Дениса. От облегчения я едва не сомлел. Ноги обмякли, и Денис подхватил меня, усаживая на крыльцо. — Ты как здесь очутился? — по-хамски вместо приветствия поинтересовался я, едва снова обрел способность говорить. — Ну, здрассьте! — обиделся Денис. — Сам же дал мне это! Он вытащил из кармана мятую салфетку. Боже, со всеми событиями последних дней, я напрочь забыл о своей записке. — Точно, — только и смог я из себя выдавить. — Так, где подружка-то? — снова спросил Денис. Пришлось рассказать ему часть истории. Я для краткости опустил части про пляж, Макса, Карину, про наши танцы, и то, как своим поведением Алена разозлила мстительную фурию Таню. Денису я поведал лишь о том, что Алену подпоили на дискотеке, и она невменяемая валяется в где-то кустах, а на углу поджидают два урода, желающие нас избить и изнасиловать. — Ну… Не все так страшно, как могло бы показаться. — философски изрек Денис. — Что ж, пошли, отыщем твою Алену. Надо же ее сюда притранспортировать. Спать в кустах негигиенично. Больше всего я боялся, что подруга в мое отсутствие успела очнуться и оправилась куда-то на поиски приключений. Поэтому я так мчал вперед, что Денис едва за мной поспевал. К моему облегчению, Алену мы нашли на том самом месте, и даже в той же самой позе, как я ее оставил. Я попробовал ее разбудить, но она совершенно не реагировала. Денис только молча посмеивался, наблюдая мои бесплодные попытки. Изрядно измучившись, я вконец разозлился. Найдя лист лопуха покрупнее, я свернул его кулечком и набрал ледяной воды в колонке на другой стороне улицы. Осторожно, стараясь не расплескать, я забрался обратно в кусты и с мстительным удовольствием окатил Алену из этого импровизированного ведерка. Подруга громко заорала, замахала руками и забрыкала ногами. Когда ей удалось сесть, она с трудом сфокусировала на мне свой взгляд и растерянно спросила: — Глебка, а где это мы? Мне стало жалко эту незадачливую пьянчужку. В конце концов, она ведь даже не сама напилась! — Тебя напоили, Ален! Ты… — я попытался подобрать определение помягче, — … сознание потеряла. А сейчас как себя чувствуешь? — Да вроде ничего… только башка трещит. — она осторожно ощупала свою голову. — Слушай, Глеб, а чего это я вся мокрая? Я смутился. — Это я тебя облил — приводил в чувство! — начал я оправдываться. — Ты уж извини! По-другому не получалось! — Ну и падлюка же ты, Глеб! Я тебе это припомню! — прокряхтела Алена, пытаясь встать. — Я же твоя лучшая подруга! А ты так по-свински со мной обращаешься! Цепляясь за ветки и за мои руки, «моя лучшая подруга» сумела приобрести вертикальное положение, но сила земного притяжения действовала на нее сейчас совершенно по-особому. — О-о-о! — простонала она и начала падать. Мы с Денисом еле успели подхватить ее. Алена посмотрела на парня, не узнавая, и вдруг произнесла: — Слушай, мужчина! Пойдем танцевать! — Пойдем! — покладисто согласился Денис, и Алена отрубилась, свесив голову на грудь. Мы кое-как вытащили ее из кустов и поволокли по дороге. Большую часть времени подруга безвольно висела на наших плечах, как тяжеленный мешок картошки. Но иногда на нее вдруг находило, и Аленка принималась выделывать ногами немыслимые кренделя и петь какие-то, предположительно народные, песни. Я говорю «предположительно», потому что с такой же вероятностью это могли быть и современные шлягеры, в ее пьяном исполнении ни слова, ни мотив идентификации не поддавались. Так, можно сказать без приключений, мы проделали весь кружной путь до Вишневой. Аленка снова впала в бессознательное состояние, и у нас появилась надежда, что мы тихонько, прячась за кустами, сумеем беспрепятственно добраться до своей дачи, потому что в дальнем конце улицы все еще зловеще мерцали два сигаретных огонька. В общем-то, наша надежда почти оправдалась. Почти… Нам оставалось пройти всего несколько метров, как Алена вдруг взбрыкнула, встала в позу и громко с выражением запела: «Знаешь ли тыыы, что в себе таиииит женская любооовь…» Я с отчаяния выругался «нехорошими» словами и потянул Алену к калитке. Отбросив в сторону окурки, к нам уже бежали два верзилы. — Отпирай замок! — крикнул мне Денис, а сам ухватил и поволок Алену. Она ожесточенно отбивалась и продолжала петь: «…Нооо онааа не твояяяя! Но она не твояяя!» Я трясущимися руками с трудом попал ключом в замочную скважину и, распахнув калитку, кинулся на подмогу Денису. Там уже вовсю разворачивались драматические события. Первый из парней уже подбежал и пытался выхватить поющую Алену из рук Дениса. Тот, недолго думая, выпустил пьяную певицу и зарядил нападающему кулаком снизу в подбородок. Не ожидающий сопротивления отморозок клацнул челюстью и рухнул навзничь. Валяющаяся рядышком Алена продолжала фальшиво выводить: «… ноо онаа не твояяя…». Я подцепил ее под мышки и резво поволок за забор, предоставив Денису разбираться со вторым отморозком. Послышался звук нескольких ударов, потом во двор вбежал Денис и захлопнул за собой калитку. Едва он повернул запор, как калитка застонала от мощных толчков. Если так дело пойдет, то хлипкий бабыклавин забор долго не продержится. В городе я бы уже набирал номер полиции, но на Партизанке это не катило. Здешний участковый если и явится по вызову, то утром, а может и вовсе решит, что мы тут сами разберемся. Я просто не знал, что делать. — Эй вы, уроды! — запищал я тоненьким от страха голоском. — Пошли вон! Иначе я сейчас всех соседей перебужу! Словно подтверждая мои слова, где-то на ближних участках залаяли собаки. С той стороны ограды раздались негромкие матюки и звук удаляющихся шагов. Мы с Денисом вздохнули с облегчением и, взяв за ноги и за руки, ставшую снова невменяемой Аленку, потащили ее в дом. Кое-как умостив тело на покосившийся диван, мы вышли на кухню-веранду…»