Как я провел лето

Перед тем, как устроиться на работу в такси, Денис несколько лет водил маршрутку. Он обслуживал маршрут 28, проходивший мимо Глебкиного дома и корпусов медицинского университета. Увидеть Глеба удавалось не каждый день, но по утрам порой он садился в его микроавтобус, и Диня посматривал в зеркало на белобрысую макушку в забитом людьми салоне, пока Глеб не выходил на своей остановке. И тогда Диня провожал его глазами до «зебры», выбиваясь из графика, но отъезжал лишь когда Глеб скрывался в воротах университета. Вечерние смены он брал по четвергам и пятницам. В эти дни удавалось подгадать под окончание занятий, и Диня вез Глеба домой. Студенты, как правило, высыпали на улицу целой гурьбой, на ходу засовывая в сумки белые мятые халаты, что-то весело обсуждая и громко смеясь. Может у Дениса был настроенный на Глеба радар в голове, но он безошибочно еще издалека выцеплял взглядом его фигуру в толпе однокашников. Иногда на его локте висела какая-нибудь девушка. Проходило несколько недель, девушка пропадала, или ее сменяла другая. Денис мог только наблюдать в зеркале, как они обнимаются в салоне, садятся на соседние сиденья, разговаривают, склонив друг к другу головы. Его радовало лишь то, что ни одна не осталась надолго. Наверное, в конце концов появится и та, что дойдет с Глебом до ЗАГСа, но Диня не хотел думать об этом. Его собственная жизнь потихоньку налаживалась. Заработки у маршрутчиков не велики, но ему хватало, чтобы снимать комнату в метростроевской общаге. Кухня и туалет общие, но жили в основном семейные, поэтому было вполне чисто и спокойно. Диня купил себе диван и подержанный холодильник, обзавелся бэушным ноутбуком, и по выходным зависал в интернете, восполняя свое отсталое детство без гаджетов. Соседки с удовольствием обучали симпатичного паренька поварским хитростям, и вскоре Денис уже вполне прилично готовил. Кумушки нахваливали его блюда и выспрашивали, когда же он женится, чтобы такое мастерство даром не пропадало. Диня улыбался и отшучивался. Кормить и баловать он мечтал только Глеба, но тот был для него все так же недосягаем, как и годы назад. В день зарплаты он накупал в супермаркете пива и вкусняшек, и ехал на вокзал повидать старых знакомых. Малышне раздавал печенье и шоколадки, пацанам выставлял пиво. Он видел, как бывшие приятели сгорают на водке и наркоте, но ничем не мог им помочь. Выслушивал истории о тех, кто спекся, кто попал в тюрьму, в рабство к кавказцам, ушел с цыганами, бухой замерз под платформой, свалился на рельсы… И в глубине души чувствовал облегчение от того, что он уже не станет героем этих рассказов. Он вырулил на свою колею, его миновала эта судьба, и Денис знал, что никогда не вернется обратно. Между тем, Глеб закончил универ и поступил в интернатуру. Чтобы хоть издали посмотреть на него, Денису снова приходилось дежурить в его дворе. И тогда Диня нашел другую работу, дававшую больше свободного времени, да и денег тоже. Катаясь по одному и тому же маршруту из года в год, он не так уж хорошо узнал город, зато за какие-то несколько месяцев в такси он изучил его досконально. Он и без навигатора мог по кратчайшему пути объехать любые пробки, знал, где можно срезать, помнил все маленькие переулки, улочки с односторонним движением и проходные дворы в центре. Клиенты всегда ставили ему пять звездочек, потому что Денис мог поддержать любой разговор или помолчать, если чувствовал, что пассажиру нужна тишина. Диня всегда честно отсчитывал сдачу, но не отказывался от чаевых. Он купил себе новый ноутбук и поменял диван. Соседки хихикали, когда редкие подружки оставались ночевать, а утром умывались в общем санблоке и исчезали, чтобы больше не появиться. Диня не заводил романов и не хотел отношений. Встречи на одну ночь, никаких обменов телефонами и продолжений. Время от времени, Денис знакомился и с парнями, но их в общагу никогда не приводил. А потом Глеб закончил интернатуру и пошел на работу в «Скорую помощь». Тогда Денис взял документы, права и однажды утром явился в отдел кадров четвертой подстанции. Текучка на «Скорой» всегда была большая, многие не выдерживали физической и моральной нагрузки. Диню взяли без разговоров. И вот тут, когда Глеб впервые за столько лет оказался так близко Дине вдруг стало не по себе. А что если Глеб его узнает? А если узнает, что скажет? А что сам Диня может ему сказать? Конечно, есть шанс, что Глеб уже и не помнит события того лета, да и самого Дениса. Но белые волосы, доставшиеся Дине от неизвестных предков, очень уж приметная деталь. По ним его узнавали даже те, кто видел его давно и лишь мельком. — Странный ты человек, Дениска, — заявила ему Люська, сорокалетняя веселая тетка, живущая через стенку. — Бабы тратят деньги, чтобы волосы выбелить, а ты от природы такую красоту имеешь, и тебе вдруг захотелось в серую мышь превратиться. Она намешивала в мисочке вонючую жижу, которая обещала сделать Динины волосы русыми, оттенка «пепельный бук». Через сорок минут она помогла ему смыть краску с волос. Результат превзошел все ожидания. Из зеркала на Дениса смотрел другой человек. Незнакомый парень совершенно неприметной внешности, такому никто не обернется вслед. Диня кинул картонную коробку от краски в тумбочку — теперь ему придется покупать такую регулярно, а на свою память в названии средства и оттенке он решил не полагаться. Его определили в девятую бригаду. Неделю он поездил с Фокиным, старым водителем с двадцатилетним стажем, а дальше стал работать самостоятельно. Девятая бригада дежурила в одну смену с седьмой, в которой работал Глеб, точнее, теперь уже, как и других врачей, его называли по имени-отчеству: доктор Глеб Сергеевич. Фельдшеров, вне зависимости от возраста, звали просто по именам. А водителей по имени или по фамилии, как придется. Такая уж была тут традиция. Дениса по имени никто не звал. Стоило Фокину узнать его фамилию, как кличка Иваныч приклеилась к нему намертво, как и на предыдущих местах работы. Когда Диня только пришел после армии в автоколонну, он еще пытался поправлять: «Меня зовут Иванич Денис Андреевич! Иванич — это фамилия!», а потом махнул рукой и привык. А сейчас и вовсе был благодарен Фокину. Кличка Иваныч помогала ему сохранить в тайне от Глеба свою личность. Увидеть Глеба удавалось не слишком часто. Сталкивались утром, когда бригады передавали смену. Потом в течение суток могли и не встречаться. И все же, подстанция была небольшая, люди были на виду друг у друга. Общались, заводили романы, враждовали, интриговали. Диспетчерша Марьянка одновременно нацелилась на обоих новеньких — доктора Глеб Сергеича и шофера Иваныча. Местные сплетники тут же доложили, что у нее есть любовник — фельшер Олежка Крюков из другой смены, но он уже Марьяше надоел, и она в режиме поиска. Ее цель-максимум — найти себе мужа. Желательно с квартирой. Поэтому на ее подкаты Денис просто не обращал внимания. Он понимал, что Марьяна не станет упорствовать, узнав, что на стоящий объект он не тянет. Отделывался шуточным флиртом, уходил от недвусмысленных предложений. Но ее заигрывания с Глебом беспокоили Диню куда больше. На должность будущего мужа мягкий и улыбчивый доктор Корнилов с городской пропиской подходил отлично. Денис полагал, что достаточно хорошо знает Глеба. Как-никак столько лет был его сталкером. Но теперь, видя Глеба чаще и ближе, он узнавал его характер и привычки, слышал его голос, и понимал, что по-новому влюбляется в этого человека. Раньше его влекло не столько к личности, сколько к образу, который Денис сам себе нарисовал. Это было болезненное чувство, мания, и Диня прекрасно это осознавал. Но это был своего рода наркотик, нечто, что расцвечивало жизнь Дениса яркими красками, заставляло двигаться, существовать. Поэтому он не стремился искать замену этой зависимости. И тут Глеб ожил — превратился из привлекательной декорации в живого человека. И впервые Диня почувствовал, что целью может быть не только сталкеринг, не хождение по окраине чужой жизни, не наблюдение, а участие. Он уже не был тем беспризорником, ничтожеством, никчемышем, способным принести лишь неприятности. С тех пор его самооценка значительно возросла, и все же не настолько, чтобы попробовать всерьез сблизиться с Глебом.