Как я провел лето

«…— Ф-фух! — Денис расслабленно шлепнулся на стул. — Это у вас постоянно такие развлечения? Или спецом, по поводу моего приезда? — Н-нет! Это вообще как-то по-идиотски вышло! — смущенно проблеял я, зажигая две толстых хозяйственных свечи. — А ты так вовремя появился! Ты меня реально спас! Без тебя я б, наверное, до утра с Аленкой по кустам прятался! Денис! Ты не представляешь, как я тебе благодарен! Я прижал руки к груди. Сознаюсь, выглядело это, видимо, по-дурацки театрально, но… — Может тогда, в виде благодарности, устроишь мне возможность помыться? — ухмыльнулся парень. — Ой! — в очередной раз смутился я. — А у нас ванной нет… но во дворе есть колонка! Сейчас я воду нагрею! — и я вскочил, чтобы бежать за ведром. — Не суетись! — удержал меня Денис. — Я могу и холодной, не впервой. Мне бы только какую-нибудь емкость и мыло. Это можно? Он указал на белый брусок турецкого мыла, лежащий на полке. — Можно, только я тебе сейчас нормальное дам! — я вытащил свой кулек с банными принадлежностями. — Вот! Тут и мыло, и шампунь, и дезик! — Спасибо, но это тоже пригодится. Денис вышел во двор, прихватив с собой турецкое мыло и ведро. А я оглядел себя и пришел в ужас. Весь, с ног до головы, я был покрыт пылью и грязью. Мои замечательные крутые джинсы стали из голубых серо-коричневыми и выглядели не модно-рваными, а просто помоечно-драными. Я с отвращением снял их и кинул в угол. Туда же полетела черная майка, которая была сейчас практически одного цвета со штанами. Долив воды из чайника в доисторический носатый рукомойник, я принялся мочалкой приводить себя в порядок. Отчистившись и переодевшись в свежую одежду, я пошел глянуть, как там Алена. Подруга лежала на боку, по-детски подложив ладошку под щеку, и безмятежно сопела в две дырочки. Ее одежда была так грязна, что догадаться, что она изначально была белой, уже было невозможно. Я решил, что старому бабыклавиному одеялу от этой грязи хуже уже не будет, и укрыл Аленку. В этот момент раздался стук в окно. От испуга я подскочил на месте чуть не до потолка, но это оказался всего лишь Денис. — Глеб! Я тут шмотки свои простирнул. У тебя не найдется, во что одеться? Подсвечивая себе свечкой, я пошарил в сумке, но там лежали только короткие шорты, мои последние чистые штаны были на мне. Да они и не налезли бы на Дениса, он был явно крупнее меня. Я поковырялся в шкафу, но нашел только голубое тонкое покрывало. — Ничего, сойдет. — утешил меня Денис. Через несколько минут он появился на веранде, голый по пояс, с покрывалом, обмотанным вокруг бедер. Он не был таким красивым, загорелым, накачанным, как Макс или Артем, но что-то в нем было такое, что я не мог отвести глаз от его голой груди. Мне почему-то непреодолимо захотелось провести ладонями по его худым плечам, по торсу, по плоскому животу. Застыдившись своих мыслей, я поспешно отвернулся. — А покушать у вас не найдется? — спросил Денис, усевшись за стол. И тут я почувствовал, насколько же я сам проголодался после всех этих танцев, кроссов по пересеченной местности и перетаскивания тяжестей. Но меню у нас было одно на все случаи жизни. — Вот! — я выложил на стол две хрустящих пачки. — Чем богаты, тем и рады! — Не густо… Видимо, небогато живете… — со вздохом констатировал Денис. — Да уж… — пожал я плечами. — Деньги у нас кончились. Когда и лапша закончится, даже не знаю, чем питаться будем… — Ну, вы даете! — поразился Денис. — Вы ж на даче! — Только на нашей даче, кроме бурьяна ничего не растет! — обиженно возразил я. — Да вокруг вас — сплошные огороды! — откинув со лба мокрые волосы, Денис лукаво глянул на меня своими светло-карими глазами, в которых отражались огоньки свечей. — ЧУЖИЕ огороды! — вдруг ни с того, ни с сего, я решил изобразить из себя праведника. — Не смеши мои носки! Если сосед не досчитается пары огурцов, с него не убудет! А с миру по нитке — голодному обед! Короче, ставь воду кипятиться! — Денис взял маленькое пластиковое ведерко и вышел за дверь. Не прошло и десяти минут, как он вернулся и выгрузил на стол добычу: десяток лохматых клубней молодой картошки, пупырчатые огурчики, маленькие рыжие морковки. — И… персональный гостинец! — Денис вложил мне в руки свернутый лист лопуха. Внутри оказалась горсть крупной красной клубники. — Спасибо! — неожиданно для себя, я потянулся и чмокнул парня в щеку. Денис вдруг застыл, будто кнопку «стоп» нажали, и залился румянцем, даже шея и плечи покраснели. — Ты чего? — сам не зная, куда деваться от смущения и растерянности, пробурчал я. — Я ж… ну… по-братски! Обычная благодарность… Я нес полную ахинею, но ничего лучше в мою очумелую голову не приходило. — Да все в порядке… Просто я не помню, чтобы меня кто-нибудь когда-нибудь целовал… — сказал Диня, отвернувшись. Его голос звучал странно глухо. Внезапно я осмелел. Наверное, это с опозданием подействовали те несколько глотков коктейля с водкой. Других объяснений своим действиям я не нашел. Ни тогда, ни сейчас. Я подошел к нему сзади и прижался лицом между острых лопаток. Мои руки скользнули вдоль его боков, ладони легли на грудь, и он накрыл их своими ладонями. Я ощущал, как под моими пальцами гулко бьётся его сердце. Я закрыл глаза и поцеловал чуть выступающий позвонок, и оно сделало перебой. Я поцеловал еще, и еще раз. Сердце остановилось на мгновение, а потом застучало в бешеном темпе, странным образом синхронным с моим собственным сердцебиением. Не высвобождаясь из моих рук, Денис медленно развернулся. Я приоткрыл глаза и сразу снова зажмурился, не решаясь взглянуть на него. Он взял мое лицо в свои ладони, и я затаил дыхание. Я почувствовал, как его губы нежно прижимаются к моим векам, к одному, ко второму, потом к кончику носа… Тогда я выдохнул, раскрыл, наконец, глаза и сам прижал свои губы к его… Много раз до этого я целовался с девушками. Я любил целоваться, мне нравились эти ощущения. Но то, что почувствовал я тогда, мне не с чем даже сравнить… Словно что-то взорвалось во мне с ослепительной белой вспышкой. Сила земного притяжения вдруг перестала на меня действовать. Я не ощущал пола под своими ногами. С землей меня связывали только шершавые руки и влажные губы Дениса. Кроме этих рук и этих губ, все в мире для меня исчезло. Время остановилось. Мы целовались и не могли нацеловаться…» ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Сколько раз потом Денису снилась та ночь и те поцелуи. Ничего слаще он до того не испытывал. Конечно, ему и раньше доводилось целоваться, и девственником он не был, но с Глебом он в первый раз ощутил головокружительную пьянящую радость от соприкосновения губ с губами, и томительную нежную боль в груди, и дрожание рук, и слабость в ногах. И это было так хорошо, так чарующе правильно, что Диня никогда даже не сомневался, что Глеб — это тот самый, предназначенный именно ему. Возможно, сам Денис не суженый для Глеба, возможно тому судьба готовила что-то получше, в это было легко поверить. Но никого лучше Глеба с того момента для Дини не существовало. * В сравнении с такси, новая работа денег приносила меньше, а нервов забирала куда больше. Но несмотря на это, Дине она нравилась. Даже, если бы Глеб, не выдержав нагрузок, ушел работать со скорой в клинику, наверное, Диня бы остался. Он впервые чувствовал, что делает реальное дело. Участвует в спасении жизней, а не просто трудится в сфере обслуживания. Он сдружился с Лизой Федоровной и Олей — врачом и фельдшером своей бригады. Обе немного циничные, саркастичные и умные тетки в районе сорока. Обе разведенные с детьми. Они взяли над Диней шефство, учили и подсказывали, и он порой ощущал себя неразумным великовозрастным сынком обеих женщин. — Иваныч, чего это ты так к Марьяшке холоден? — как-то раз поинтересовалась Лиза Федоровна, разворачивая бутерброд. Они только что сдали в инфекционку дедка, наевшегося консервов, которые он запас еще в советские годы. У бригады было несколько свободных минут, пока Диня вез их на следующий адрес. — А не должен? — не отрывая глаз от дороги, Денис пожал плечами. — Не привлекает она меня. — Да у нее нервный тик скоро будет, так старательно она тебе глазки строит, — усмехнулась Лиза Федоровна. — И кто же тебе нравится? — Никто! — быстро ответил Диня. Слишком быстро. Лиза Федоровна перестала жевать и со скептической ухмылкой заглянула ему в лицо. Диня почувствовал, что краснеет. Он знал за собой эту особенность. Румянец выдавал его — ни соврать толком, ни скрыть что-либо. Лиза Федоровна усмехнулась и откусила кусок от своего бутерброда. — Будешь? — спросила она. — Мне дочка наделала, будто на неделю провожала. Вкусные, с сыром и ветчиной. Так кто тебе нравится? Диня покачал головой: — Спасибо, я не хочу. Пока вы в адресе были, я перекусил. Знал бы про ваши бутеры, не стал на те чебуреки тратиться. — Глеб Сергеич? Он неожиданности Диня чуть не втопил педаль газа в пол, но вовремя удержал себя и только сильнее стиснул руки на руле. — Значит он, — удовлетворенно кивнула Лиза Федоровна. — Я так и думала. А Олька еще сомневалась… — Да нет же! Ну с чего вы взяли? — пытался возмутиться Диня, но сам понимал, что напрасно. — Не лечи меня, я сама доктор, — засмеялась женщина и потрепала его по волосам. — Я заметила, как ты на него пялишься, когда думаешь, что никто не видит. И не рассказывай, что это его стетоскоп тебе так приглянулся. Дине хотелось только одного — провалиться под землю. Однако он был вынужден внимательно смотреть на дорогу и не забывать крутить руль, переключать скорости и жать на педали. — Да не стесняйся ты так, подумаешь, делов-то. Ну понравился тебе доктор Глеб Сергеич, что с того? Он парень симпатичный. Ты тоже не урод. Взял бы и подкатил. Или ждешь, пока его Марьяшка захомутает? Она может, имей в виду! Я бы на твоем месте не тормозила. — Чего? — среагировал на последнее слово Диня и чуть не придавил тормоз. — Да я про Глеб Сергеича, не про машину! — засмеялась Лиза Федоровна. — Ох, чувствую надо мне попросить водителя другого. Наверное, поговорю с главврачом, чтобы поменяться с седьмой бригадой на их Ваську. Многозначительно ухмыляясь, она отвернулась к окну. Денис не знал, что ей сказать. В голове было пусто. Неужели его вот так легко было раскрыть? И другие тоже видят его насквозь? И Глеб?! — Елизавета Федоровна! Разве я плохо работаю? Я же всегда быстро доезжаю, все проезды во дворах знаю! И где дорога хорошая! И в пробках мы мало застреваем! Зачем же вы меня менять, а? — заныл Диня. — Не нуди, Иваныч, — фыркнула врач. — Я зарабатываю себе плюсики в карму, не мешай мне. Дай хоть раз в жизни побыть сводней. Это ужасно увлекательное занятие. Диня хотел еще что-то возразить, но в этот момент им пришел вызов, и, не доехав квартала до подстанции, они развернулись и помчались с «цветомузыкой» на «падение с высоты».