Как я провел лето

Ночь выдалась спокойная, и около двух бригада получила свои законные полчаса на перекус. Денис достал судочек с тушеным мясом и поставил чайник. Лиза Федоровна с Олей что-то намешивали из овсяных хлопьев, каких-то сухофруктов и йогурта, обсуждая пропорции ингредиентов. В это время в комнату отдыха завалилась седьмая бригада. Они хохотали и показывали друг другу что-то в пластиковом пакетике. — Прикиньте, как он должен был обосраться! — сгибался пополам Васька, водитель седьмой. — А ты бы нет? — вторила ему обычно тихая и незаметная фельдшер Анечка. — Мы только что раковую опухоль удалили! — похвастался девятой бригаде Глеб Сергеич. Лиза Федоровна подняла левую бровь. Выяснилось, что в соседнем доме среди ночи проснулся двухгодовалый сорванец. Ему стало скучно, и он в виде развлечения засунул в нос своему папе голову от фигурки Лего. Того операция разбудила, он почувствовал затрудненное дыхание, пощупал нос, нащупал в нем нечто, сфоткал свой нос мобильным телефоном, обнаружил в ноздре что-то большое и красное и с перепуга хлопнулся в обморок. Молодая мамаша тоже заглянула мужу в нос и, не растерявшись, набрала скорую. Вызов звучал: огромная раковая опухоль в дыхательных путях, асфиксия, угроза летального исхода. Бригада прибыла на место почти мгновенно, благо ехать было в соседний двор, с кислородной подушкой и аппаратом ИВЛ на перевес, готовясь к поездке в онкоцентр через весь город, вынула пинцетом голову от игрушечного человечка, сунула под нос пациенту ватку с нашатырем и с диким ржанием отбыла обратно на подстанцию. Смеющийся Глеб выглядел так красиво, что Диня засмотрелся на него, забыв про мясо, крутившееся в микроволновке. В это время Васька споро нарубил бутербродов с сыром и щелкнул у него перед лицом пальцами: — Эй, Иваныч! Не спи на ходу! Пищит уже давно! Доставай свой хавчик, моя очередь. А то не успеем поесть, как вызов получим. Вытащив горячий судок, Диня уселся за стол на козырное место — диванчик с мягкой спинкой от кухонного уголка. Рядом плюхнулся Глеб и вытянул ноги. — Ничего, если я тоже тут посижу? Сердце у Дениса застучало как сумасшедшее, но он сумел ответить почти спокойно: — Конечно. Лиза Федоровна поймала его взгляд и подмигнула. У Дини загорелись уши, он выдохнул и произнес: — Хочешь поделюсь мясом? У меня много, а до конца смены вряд ли еще раз получится поесть. И он подвинул контейнер по столу. Глеб наклонился, втянул носом и вдруг озорно блеснул глазами на Диню. — А вот возьму и соглашусь! Пахнет просто отпадно! Обтерев салфеткой, Диня протянул ему свою ложку, вилок тут отродясь не водилось, и попросил Олю подать еще одну. — Уммм… — промычал Глеб с набитым ртом. — Вкуснотища! Иваныч, если ты сейчас скажешь, что сам готовил, я за тебя замуж пойду! Оля с Лизой Федоровной переглянулись и прыснули. Диня ощутил, что все лицо пылает, будто он сунул его в духовку. Он крепче перехватил ложку, чтобы рука не дрожала, и зачерпнул из судка. Глеб на мгновение перестал жевать. Он посмотрел на Динину руку, а потом поднял взгляд. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- «…Время остановилось. Мы целовались и не могли нацеловаться… — Кхе-кхе! — вдруг раздалось рядом. И еще громче, — КХЕ! КХЕ! С трудом возвращаясь в реальность, я обвел глазами пространство, которое виделось мне размытым, словно я смотрел через матовое стекло. Передо мной маячило что-то белое. Еще несколько мгновений я тупо разглядывал это нечто, пока до меня не дошло, что я смотрю на Алену, замотанную в простыню. — Кхе-кхе! — с укоризненным выражением повторила подруга. — Я уже полчаса тут кашляю, а вы на меня — ноль внимания! Чего вам не спится в такую рань? Я глянул на стол, на белесые парафиновые кочки давно догоревших свечей, и обнаружил, что уже рассвело. Можно сказать, что закончился третий, и начался четвертый день нашей свободы. Я с удивлением посмотрел на Дениса, он на меня, и вдруг мы… расхохотались. Мы смеялись тем безудержным, беспричинным, счастливым смехом, который трудно остановить. Чуть успокоившись, мы поднимали глаза друг на друга, или видели озадаченно-недоуменное выражение на лице Алены, и снова принимались хохотать. — Да ну вас, идиоты! — обиженно сказала Аленка и ушла обратно в комнату. Словно бы это был сигнал, мы одновременно снова шагнули друг к другу и обнялись. Смех постепенно стих, только я не мог перестать улыбаться. И чувствовал улыбку на Динином лице, уткнувшемся мне в плечо. Вдруг в моем желудке раздалось громкое заливистое урчание. Не удержавшись, я снова прыснул. — Может, мы все-таки поедим? — жалобно спросил Диня. — Да не мешало бы! Надеюсь, в этот раз у нас получится! — смеясь, ответил я. Пока я мыл овощи, Денис разжег костерок, на двух кирпичах пристроил над ним кастрюлю, почистил и поставил вариться картошку, высыпав в воду бульон из распотрошенного пакета Доширака. Едва по двору распространился божественный аромат, на веранду выползла Аленка. Она уже перестала изображать «маленькое привидение с моторчиком», а была одета в нормальную одежду. Она поплескала себе в лицо водой из рукомойника и плюхнулась за стол. — У вас междусобойчик, или меня в этом доме тоже покормят? — зевая, поинтересовалась она. — Эй! Слушай, а я тебя знаю! — уставилась она на Дениса, — Часом, не ты был тогда на вокзале? — Я, — подтвердил Диня. — И как ты, не помню, как тебя зовут, очутился здесь? — продолжила Алена, бесцеремонно разглядывая парня. — В гости зашел. И, кстати, Денисом меня зовут. — не смущаясь, ответил он. — В таком виде? — скептически поинтересовалась подруга, указывая на голубое покрывалко, составляющее на тот момент весь наряд Дениса. — Нет, — усмехаясь, ответил он. — Я был одет вполне пристойно. Но, после того как я помог притащить домой одного о-очень, ну просто о-о-очень пьяного человека, моя одежда нуждалась в стирке. — Денис показал на крыльцо. Там, на перилах сохли его вещи. — И что же ты пришел стираться к нам? Устраивал бы банно-прачечный комбинат у того че… — Алена резко заткнулась, встретив мой, весьма выразительный взгляд. — Глебушка! Это ты что ль вчера…? — начала она. — Нет, не Глеб! — покачал головой Диня. — Ну, не… я… же… — пробормотала Алена затухающим голосом, вопросительно глядя на меня. Я только молча покивал. — О! Боже! — простонала моя несчастная подруга, хватаясь за голову. — Вот почему у меня башка так трещит! Но я ведь вчера, кроме сока — ничего! — Это все происки тех мымр лупоглазых! — принялся утешать я Аленку. — Они тебе вместо нормального, сок с водкой подсовывали. А ты после танцев залпом глотала, вот, наверное, и не почувствовала ничего! — Не почувствовала! — глядя на меня щенячьими глазками, подтвердила Алена. — Я тебя хотел увести, но ты на полдороги отрубилась. Если б Денис не помог, я б, наверное, до сих пор тебя на своем горбу сюда тащил! — эпизод с неудавшимися насильниками я решил опустить, чтобы не травмировать «нежную детскую психику». — Я хоть не буянила? — жалобно поинтересовалась Аленка. Мы с Денисом переглянулись и дружно замотали головами. — Нет, что ты! — наперебой принялись уверять мы. — Нет! Была тихая, как покойник! — Ну, ладно! — успокоено вздохнула подруга. — Тогда жрать давайте! Уж что-что, а кушать Алена не забывала ни при каких жизненных обстоятельствах. Мисок было всего две. В одну наложили даме, а из второй мы с Денисом ели вместе. С ним было удобно — он держал ложку в левой руке, и мы друг другу не мешали локтями. После еды Алена снова пожаловалась на головную боль и ушла спать дальше. Утро было еще очень-очень раннее…» ----------------------------------------------------------------------------------------------------- «Для доктора Корнилова» — написал Диня и пришлепнул стикер на крышку контейнера. Он уже собирался убрать два одинаковых судка в холодильник, но через плечо заглянула Лиза Федоровна и бесцеремонно отобрала тот, что для Глеба. — Эх, молодежь, — пробормотала она, что-то приписывая на наклейке. — Вот, учись, как надо. Теперь на бумажке стояло: «Для доктора Корнилова от жениха». — Да вы что, Елизавета Федоровна?! — ужаснулся Денис. — Поверь старой мудрой женщине, — покачала головой докторша. — Так намного лучше. — От жениха? — Шутка про женитьбу уже всю подстанцию облетела. Все вспомнят, посмеются, а чего вдруг ты Глеб Сергеича подкормить решил, уже никто и не задумается. Ферштейн? — она ткнула Диню пальцем в лоб. Он потер место тычка и нерешительно пожал плечами. — Девятая бригада, вызов! Девятая, вызов! — донеслось по громкой связи. Сунув оба бокса на полку, Диня поспешил к машине. — Я, кстати, уже поговорила с главом, чтобы поменяться на Ваську. Ты бы подумал, как своего доктора окучивать будешь. Через желудок способ, конечно, испытанный веками, но только этого маловато, — на ходу заметила Лиза Федоровна. — А что еще? — Денис растерялся. Он никогда не предполагал, даже в сладких грезах, что ему доведется быть с Глебом так близко. Уж тем более, он не строил планы по обольщению и завоеванию. Но по словам Лизы Федоровны выходило, что это все не так уж нереально. Ее вера невольно заражала и его. — Ты с луны что ли свалился? Тебе сколько лет, дитё? Неужели ни за кем не ухаживал? — Нет, — признался Диня. — О, божечки! Ну, не знаю… Узнай, что ему нравится, чем он увлекается. — Из музыки кей-поп ему нравится, как моей Светке, — встряла фельдшерица Оля, сразу смекнувшая, о чем и о ком речь. Диня задвинул дверцу фургона и заскочил в кабину. Что-что? Он впервые слышал это слово. Как там Оля сказала — гей-поп? Что это? Или кто? У подъезда топтался парень в растянутых домашних трениках. Едва женщины, взяв укладку, последовали за ним, Диня достал смартфон и открыл Гугл.