Как я провел лето

«…Денис разбудил нас ни свет, ни заря. И это здесь не просто расхожая фраза! Действительно, стояли серые-фиолетовые сумерки. На восточной стороне горизонта едва-едва проступила голубая полоска. Наскоро одевшись, основательно намазюкавшись средством от комаров и взяв в руки корзины, мы, поеживаясь и зевая, выслушали последние наставления «шефа»: — Итак! Сейчас идете за мной, молча, тихо. Не отставать и не теряться! Я вас веду в район какого-то дачного кооператива. Вчера я там все разведал. Забор у них только внешний. Он высокий, но в одном месте под ним дырка. А участки у них разгорожены такой декоративной фигней из досточек, высотой по колено. Я не уверен, но по территории может ходить сторож, поэтому там не шуметь ни в коем случае! На одном участке много не брать, не жадничать. И следите за мной, за моими командами. Если я показываю — ложись, то падаем между грядками и лежим. Даже если там лужа! Все понятно? — мы сонно покивали головами, как болванчики. — Тогда выходим! Денис быстро и уверенно шел впереди. Я поражался, как хорошо он ориентируется в незнакомом месте, да еще и в сумерках. Мы с Аленкой плелись сзади, стараясь не отстать. Через полчаса мы оказались в противоположном конце поселка. На пути возник полузасохший ручеек. Мы перебрались через него, и Денис жестом остановил нас. — Теперь внимательно! Мы уже почти на месте. За кустами, растущими вдоль русла, обнаружился трехметровый глухой забор. Несколько метров мы продирались сквозь подзаборные бурьяны, пока не вышли к небольшому овражку, видимо промытому весенней талой водой. Одним концом он спускался к ручью, другим — уходил за ограду. По очереди, на четвереньках, мы проползли под ней. Выбравшись из пыльной лебеды, мы оказались в чьем-то огороде. Денис молча, жестом показал куда идти. Впереди вытянулись длинные грядки клубники. Как крупнокалиберная саранча, мы принялись за хозяйский урожай, ползая на корточках по усыпанным песком дорожкам. Я старался брать только самые крупные и спелые ягоды, те, которые сами соскакивали с черенка. Если клубничина не хотела отрываться, я отпускал ее и брался за следующую. — Пошли дальше! — послышалась тихая команда Дениса. Мы с Аленой подхватили корзинки и припустили за ним, как цыплята за квочкой. Это было так смешно, что я изо всех сил сдерживался, чтобы не захихикать. А может это была нервная реакция, все-таки я первый раз в жизни что-то воровал. Но я сдержался. Если бы я хоть разок прыснул, сто процентов, Аленка бы за мной, и она точно заржала бы в полный голос как полковая лошадь. Соседний огород отделялся низким заборчиком из штакетника, который не составило труда перешагнуть. Там мы действовали по уже испытанному плану — присели на корточки и поползли между клубничными грядками. Оттуда мы перебрались на следующий участок, потом еще на один. То, что все происходит так рутинно и спокойно, меня даже начало разочаровывать. Моя корзина была уже почти полной. Я освоился и почти по-хозяйски гулял по очередному огороду, как вдруг в доме что-то зашумело, в окне загорелся свет. Даже не дожидаясь команды Дениса, я моментально распластался на земле. Сердце колотилось о ребра так, что мне казалось — этот стук разбудит весь поселок. Я услышал скрип отворяемой двери и поспешно натянул на голову капюшон олимпийки, чтобы мои волосы не светлели на фоне чернозема. Краем глаза я увидал, как на крылечко выполз мужик в семейных трусах. Он малость постоял, почесал круглое волосатое пузо и деловито потрусил к возведенному в дальнем конце огорода солидному кирпичному клозету. Забетонированная дорожка была проложена метрах в двух от клубничных грядок, даже удивительно, что он нас не видел. Когда он проходил мимо, я вжался носом в землю, стараясь полностью слиться с «природой». Его резиновые шлепанцы, казалось, прощелкали прямо над моим ухом. Как только этот «засранец» скрылся в сортире, я резво вскочил, но, увидев, как Денис мне показывает снова лечь, послушно шмякнулся обратно. Где-то на соседнем междугрядье Алена сопела, как придушенный бегемот. Я не рискнул ее окликнуть, решил попытаться разглядеть сквозь заросли клубники. И вдруг, перед моими глазами предстало маленькое чудо! Впервые я рассматривал растения, так сказать, с высоты их роста. Я словно бы уменьшился в десятки раз и превратился в гнома. Вокруг меня высились клубничные пальмы с огромными веерными листьями. Рядом вились зеленые мохнатые змеи, которые уже сложно было назвать словом «усики». Перед носом покачивались тяжеленные, налитые сладким соком красные ягоды. — Глеб! Глебка! Ты что, заснул? — свистящий шепот Аленки вернул меня к реальности. — Сколько можно тебя звать? Идем скорей! Еще пара разоренных участков, и моя корзина наполнилась так, что клубника едва не вываливалась. Остальные тоже насобирали под завязку. Возвращались без приключений, под забором первым пролез Диня, мы передали ему корзины, потом по очереди протиснулись сами. Едва я оказался на той стороне, как попал в объятья Дениса. От него тепло пахло клубникой и меня охватило ощущение безмятежного, безграничного счастья. Напряжение отпустило, и меня вдруг затрясло. Я и не подозревал, что так нервничал, пока все не закончилось. Пусть это была всего лишь дурацкая клубника, но все равно я участвовал в краже! Я посмотрел на стоящие в траве полные корзины темно-красных ягод и подумал: мы грабители, почти Бонни и Клайд. Я хмыкнул Дине в шею, и он чуть дернул плечом, крепче меня обнимая. — Эй! Алё! Надеюсь вы не станете прямо тут любовью заниматься? — раздался недовольный Аленкин голос. — Хватит, мои глаза и так уже кровоточат!..» ----------------------------------------------------------------------------------------------------------- В седьмой бригаде рабочая рутина была все та же, что и в девятой. Точнее, рутина была отнюдь не рутинной. И привлекало Дениса именно это. Он, как и на предыдущих местах работы, свои смены проводил за рулем, но каждая была маленьким приключением, и одновременно Диня ощущал, что занимается чем-то значимым. А еще теперь его смены были наполнены Глебом. Обычно, врачи не ездили спереди. Но Глеб усаживался в кабину всякий раз по дороге на вызов. И после вызова, если они не везли больного, и ему не нужно было находиться подле него, Глеб забирался на пассажирское сиденье. Денис был этому только рад. После кей-попа разговоры теперь давались ему легче. Он все еще продолжал смущаться и временами совсем терялся, но Глеб был готов поговорить на любую тему, начиная с погоды и состояния дорог, и заканчивая обсуждением просмотренных фильмов и случаев из практики. Иногда речь заходила о детстве, и тут Диня предпочитал слушать и задавать вопросы. А когда разговор почему-то не шел, Глеб спокойно и без напряга молчал. И ощущения, что его тяготит тишина, не возникало. Дине с ним было так хорошо, что он даже опасался делать какие-то шаги к сближению. Боялся разрушить те отношения, которые у них сложились. Пожалуй, до друзей они не доросли, но уже были недалеко от этого. Вдруг шуточное прозвище, приклеившееся к их бригаде — «жених и невеста», его совсем не смешит? Вот фельдшера Анечку оно расстраивало, ведь «невестой» называли не ее. Девушке было двадцать семь, и она вошла в ту пору, когда уже не только родственники, а каждый мало-мальски знакомый норовит поинтересоваться, скоро ли замуж, и думает ли она о детях. А тут еще постоянно перед носом два кандидата, которые в упор не видят в ней женщину, и конкурентка Марьяна, усиленно обхаживающая обоих. Может, это от ее напряженных флюидов Глеб сбегал в кабину, а не от того, что общество Дениса ему нравилось?