глава 19
19 августа 2020 г., 16:00
«…Потом мы отправились на станцию. Со дня нашего приезда там ничего не изменилось, только древние прилавки, по случаю воскресного дня, оккупировали бодрые старухи с садово-огородным ассортиментом. Клубника у них тоже была. Мы осторожно приценились и прикинули, что наш «улов» должен принести нам неплохой доход. Был вариант сдать все за полцены бабке-перекупщице, но нас с Аленой внезапно охватили жадность и торговый азарт.
Диня усмехнулся своей бесподобной улыбкой и достал заранее приготовленные принадлежности — пачку одноразовых картонных тарелок и моток красно-зеленого узкого скотча, из тех, какими упаковывают новогодние подарки. Пока я хлопал глазами, он в две секунды при помощи четырех надрезов и сгибов превратил тарелку в аккуратную коробочку и закрепил полосой скотча.
— Все поняли? Давайте за дело.
Мы с Аленой переглянулись и принялись сооружать что-то подобное из остальной посуды. Испортив две штуки, я осознал, что мои руки явно растут не из того места, и взял на себя подсобные работы — насыпал клубнику в готовые коробочки. Из Алениных рук они выходили ненамного лучше, чем из моих. В это время подошла электричка, и нам стало некогда переживать по этому поводу.
— Клубника! Свежая, отборная, только с грядки! — заорал Диня, подавая нам пример.
— Сахарная, нежная! Сама на язык просится! — с азартом подхватил я.
— Сладкая, как поцелуй девушки! Купи и проверь! — Аленка лукаво подмигнула парню с удочкой, и тот мигом полез за кошельком.
Торговля шла на удивление бойко, и бабка-перекупщица косилась на нас, как Дед Мороз на Санта Клауса. Она-то с пеной у рта убеждала, что нам и пары-тройки килограмм не продать, а у нас уже полупустые корзины.
Через какие-то два часа, после четырех электричек, они полностью опустели.
— А-А-А-А! — заорал я от восторга. — Аленка! Мы это сделали! — и прыгнул подруге на шею.
Она чуть пригнулась, но устояла.
— Мы это сделали! Мы заработали денег! Сами! — подхватила мои вопли Алена, и мы закружились в диком папуасском танце.
Диня только ухмылялся снисходительно, глядя на нашу жеребячью радость.
Счастливые, довольные собой, мы возвратились на дачу, накупив продуктов и разной вкуснятины.
Первым делом, мы организовали себе грандиозное пиршество. Потом разбрелись отдыхать. Мы с Диней забрались в гамак, который он все-таки повесил между двумя яблонями. Серые узловатые стволы чуть скрипнули, когда веревки натянулись. Сетка просела, свесив руку, я расчесывал пальцами густую траву и улыбался, глядя в небо. Под головой у меня была Денисова рука, он расслабленно попыхивал сигаретой, а я просто бездумно наслаждался его близостью.
А Алена до того, видимо, увлеклась собирательством, что решила поискать первую малину в зарослях нашего «сада». Правда никакой емкости под ягоды она не взяла, а складывала их прямо в рот.
Мы с Денисом легонько покачивались в гамаке, прижавшись друг к другу, и, вскоре, совершенно забыли про Аленку. Но не тут-то было! Она напомнила о себе истошными воплями.
— Спасите меня! Помогите! Я заблудилась!
Я попытался выпрямиться, но вывалился из гамака, встал и вгляделся — заросли в глубине сада колыхались, и над ними то выше, то ниже мелькали Аленины руки. Похоже, моя горемычная подруга подпрыгивала, пытаясь увидеть что-нибудь поверх кустов.
— Надо идти ее спасать! — вздохнул Диня. — Или может пусть еще попрыгает?
— Не, она своими воплями все равно нам покоя не даст! — тоже вздохнул я.
— Глебка! Диня! Спасите! — подтверждая мои слова, заголосила Алена.
— Уже иду! — рявкнул Денис и сполз с гамака. — Ни фига себе! Как она туда вообще пробралась? — присвистнул он, оглядывая плотные непролазные дебри. — Тут нужно прорубаться!
Он сходил на кухню за топором и стал углубляться в заросли малины.
Не успел Денис скрыться, как снова раздались вопли, но уже, с другой стороны.
— Глеб! Алена! Вы где? Глеб! Алена!
Я с ужасом узнал голос Карины. Только ее мне не хватало! Какого черта она вообще приперлась?! Я о ней и думать забыл за прошедшие дни… день. Ни фига себе! Всего-то день прошел! А было ощущение, что та дискотека в пятницу случилась многие годы назад. Я оглянулся на сад — Дини не было видно. «Ладно, — подумал я. — Надо выяснить какого лешего хочет эта мадам, и по быстрячку ее спровадить!»
Я распахнул калитку. Девушка шла по улице, выкрикивая наши имена и заглядывая за заборы. Увидев меня, она страшно обрадовалась, повергнув меня в полное недоумение, касательно столь бурной реакции. Впрочем, все быстро разъяснилось.
— Ты не представляешь, как я волновалась! — воскликнула Карина, бросаясь ко мне и стискивая в объятиях.
— С чего бы это? — пробурчал я.
— Сначала я обиделась, думала вы сбежали, не попрощавшись, и уехали. А сегодня дура Танька сболтнула, что натравила на вас Секу и Витасика. И, мол, поэтому вы на пляже больше не появитесь! А эти уроды — гребаные нарки, отбитые на всю голову! Я так испугалась, что они могли тебя покалечить! В прошлом году один парень из-за них в реанимацию попал. Глебчик, с тобой все в порядке?!
— Угу! –подтвердил я полузадушено, потому что своей могучей грудью Карина почти перекрыла мне доступ кислорода.
— Я так переживала, что с тобой что-то случилось! А с твоей сестрой они ничего не сделали?
— А? — я подвис, опять забыв, что по легенде мы с Аленой близкие родственники. — А, нет, все с ней хорошо…
И прежде, чем я смог еще что-либо добавить, Карина потянулась и присосалась к моим губам страстным поцелуем. Я уперся в ее плечи, пытаясь освободиться, но было уже поздно. Денис не нашел более неудачного момента, чтобы выбраться из кустов. Мне удалось отпихнуть от себя девушку. Диня на секунду застыл, посмотрел на топор в своей руке, на Карину. Я уже собрался испугаться, но он опустил топор и скрылся в доме.
— Что ты наделала?! — рявкнул я на бедную, ничего не понимающую Карину. Не давая ей и слова сказать, я вытолкал ее за калитку и бросился вслед за Денисом.
А тот уже вышел на крыльцо. Он был очень бледным, даже губы побелели. Зато глаза, его светлые золотистые глаза казались совсем черными и странно блестели.
— Я, наверное, с самого начала как-то неправильно тебя понял, — сказал он глухим, подозрительно дрожащим голосом. — Прости, что помешал тебе своим появлением.
Господи! Что тут было неправильно понимать? Разве наши поцелуи были недостаточно явным ответом?! Он что, думает я целуюсь с кем попало?!..черт …ведь только что на его глазах я целовался с Кариной…
— Диня! — я вцепился в его рукав, но он смахнул мою руку и прошел мимо.
Возле калитки Денис обернулся:
— И кем я был для тебя? Приключением? Экзотикой? Экспериментом? Ну, что ж… развлекся с бомжом, никто и не узнает. Ты уверен, что лучшая подруга не растреплет, что ты пробовал с парнем? Если так, теперь спокойно можешь вернуться к своей НОР-МАЛЬ-НОЙ ориентации!
Он презрительно выплюнул по слогам это слово, словно оно являлось ругательством. Я ошарашенно молчал, потому что совсем немного, на десять, ну ладно, на двадцать процентов Денис был прав. Он на секунду прикрыл глаза, и мне показалось, что он сейчас заплачет. Но Денис просто развернулся и ушел, аккуратно закрыв за собой калитку. Я несколько мгновений стоял в оцепенении, не веря, что все вот так может закончиться. А потом заорал: «Диня!!!» и кинулся следом. Однако улица была пуста. Я промчался до угла в одну сторону, в другую, обогнал шмыгающую носом Карину, пролетел мимо нее обратно, но Денис как сквозь землю провалился.
Я остановился посреди улицы и медленно-медленно побрел домой, все еще не осознавая произошедшего. «Он вернется! Он вернется!» — мысленно твердил я, как волшебное заклинание.
Калитка была приоткрыта, и меня оглушило внезапной надеждой, я вломился на участок, стремглав оббежал дом, но нашел только Алену, сидящую на крыльце. Она настороженно наблюдала за моими метаниями.
— Может супчика сварим? — подала она голос.
Я остановился, будто на столб налетел. О чем она? Она с ума сошла? Как можно думать про жратву в такой момент? Какой еще гребаный супчик, если Диня ушел? Мне хотелось заорать на Алену, даже ударить, или хотя бы со всей силы пнуть трухлявые доски крыльца, чтобы проломились под ней, однако я сдержался и безразлично пожал плечами, потому что Алена пялилась на меня и явно ждала ответа.
— Глебушка, ну давай приготовим покушать, — жалобно проныла Алена. — Мы так же с голоду помрем…
«А какая мне теперь, к чертям собачьим, разница?» — подумал я, укладываясь в гамак. Оттолкнувшись носком кроссовка, я заставил всю конструкцию раскачиваться. Старые яблони заскрипели, но мне не было их жаль. Мимо их покрученных ветвей я вглядывался в зияющее надо мной небо. Было чувство, что это не купол небосвода нависает надо мной, а я, привязанный к гамаку, вишу над бездонной пропастью. Голова закружилась, в глазах на мгновение потемнело, а потом все вокруг стало вдруг таким ярким! Небо засветилось, как синяя неоновая реклама. Даже глаза немного заболели на него смотреть. Но я все равно глядел, потому что отчего-то не мог отвернуться. Я вообще не мог пошевелиться и даже не хотел. Если тонкие веревочки гамака не удержат меня, я рухну туда, в эту синюю глубину.
Но это меня совершенно не расстроило. Я продолжал просто смотреть в небо. По нему плыли удивительные радужно-сияющие облака.
— Да они же из мыльной пены! — догадался я. И вдруг, на моих глазах, облака начали разглаживаться, разделяться на пряди, и превратились в Динины белые волосы.
— Диня! — крикнул я, не издав ни звука. Но он все равно услышал и обернулся. Вместо лица у него была огромная спелая клубника.
Вдруг эта клубника что-то залопотала, забулькала маминым голосом. И оказалось, что белое — это не Динины волосы, а дурацкая соломенная шляпка с тряпочной розой. Очки в золотой оправе пускали мне в глаза колючие зайчики.
— Для полного счастья мне не хватает только сумасшествия! — подумал я, окончательно просыпаясь. — Мама! Ну и зачем ты здесь? Почти целую неделю я прекрасно без тебя обходился, мама! Зачем же теперь из облака появилась ты, когда я хочу видеть только Дениса!
И я рассержено закрыл глаза…»
