Идиллия "семейной жизни"

Пальцы плавно перебирали гитарные струны, и по всему помещению разливалась приятная, медленная мелодия. Бета мирно посапывала возле Жени, удобно умостив голову на его колене и открывала глаза, навострив уши, лишь когда тот отвлекался от игры, записывая ноты. Левая рука плавно и расслабленно скользила по грифу, зажимая аккорды, пока лицо выражало полную сосредоточенность. Об этом говорили слегка нахмуренные брови и стиснутый между зубами карандаш, так и норовивший выскользнуть и покатится куда-то под стол. На кухне начинал закипать чайник, а с улицы доносился весёлый смех игравших во дворе детей. Но тут все звуки заглушил дверной звонок и парень, отложив инструмент, под лай собаки отправился в коридор, встречать гостью. На пороге стояла девушка в бордовом комбинезоне и вязаном, полосатом свитере под ним. На голове у неё красовались два туго стянутых пучка, а на немного пухлых щеках, украшенных россыпью веснушек, улыбка, которая, кажется, и вовсе не покидала это лицо. Звякнув множеством браслетов на руках, она вскинула руки, приветливо падая в объятия друга и, отстранившись, чмокнула того в щёку. – Дай угадаю, твой парень уехал, а ты позвал меня, чтоб перевернуть квартиру вверх дном и поставить на уши соседей? О боже, ну что за мохнатая прелесть? – скороговоркой протараторила Настя, заметив Бету, и тут же присела, начав трепать уши мигом повеселевшей и балдевшей от ощущений собаке. – Не совсем, – немного замялся Женя, – мне нужна твоя помощь. С готовкой. Девушка тут же глянула на него исподлобья и, медленно встав, с немного задумчивым видом приложила ладонь к его лбу, как бы замеряя температуру. Потом обошла друга, разглядывая того со всех сторон, вновь встала перед ним, приложила пальцы к губам и наконец произнесла: – Ты здоров? – Очень смешно, – устало вздохнул Женя, направившись в сторону кухни, пока подруга, последовав за ним, продолжала недоверчиво поглядывать на парня. Сев на барную стойку и достав телефон, Женя начал что-то искать, время от времени кусая на губе пирсинг и недовольно бурча. Настя же просто села за стол, продолжая мимолётно трепать Бету по голове, внимательно наблюдая за действиями Жени с таким видом, будто тот делал что-то действительно из ряда вон выходящее. С другой стороны, если вспомнить, что за все свои девятнадцать лет жизни он почти ни разу не подходил к плите, а приготовление пищи для него являлось чем-то невыполнимым, то его заявление, что он хочет что-то приготовить, являлось действительно чем-то невообразимым, в каком-то смысле даже неестественным. Как-то раз Настя заглядывала к нему в общежитие и, зайдя на кухню, в которой на тот момент находился парень, увидела его в компании с полностью сгоревшей яичницей. Та непонятно каким образом лишилась желтка и по своему виду больше напоминала подгоревшую гренку. В тот день девушка впервые поняла насколько всё плохо. – До этого я и не знал, что немцы так сильно любят мясо. Весь вечер вчера пытался найти хоть что-то не мясное. Из всех национальных блюд это были либо салаты, и то, далеко не все, либо десерты, на худой конец закуски или то, что предполагается есть с какой-нибудь колбасой. – Ну…? – Швабские клецки. – И чем же они отличаются от тех, что готовим мы? – Ничем! – спрыгнул со стойки Женя и ещё раз глянул на рецепт. – Но они швабские. И продолговатые. И в них добавляется шафран. – Собираешься накормить своего уставшего мужика овощным супом с тестом? Никудышная из тебя жена, знаешь ли. – Так ты поможешь, или как? – доставая из холодильника яйца и зло зыркнув на неё, сказал парень.

***

Тёплый ветерок приятно обдувал лицо, вороша тёмную, и так уже порядком растрёпанную шевелюру, пока Женя стоял на балконе, не спеша раскуривая сигарету. Небо было затянуто тучами, что не мешало игривым солнечным лучам время от времени выглядывать, освещая питерские улицы и падая на лицо прохожим, слепя, заставляя жмуриться. Денёк выдался тёплым и парень, блаженно прикрыв глаза, делая очередную затяжку, выпустил из легких дым, но громкий возглас подруги, доносящийся с первого этажа, моментально выдернул из раздумий. – Минаев, блять! Тут же встрепенувшись и потушив так и недокуренную сигарету, он тут же выскочил с балкона, направляясь вниз, где его уже ждала Настя, недобро глядевшая в его сторону. Принюхавшись, парень уловил в воздухе горелые нотки, и с ужасом уставился на лопатку в руках девушки, на всякий случай встав от неё немного поодаль и посмотрел на подругу виноватым взглядом. – Я сказала потушить овощи. Потушить, Женя, а не пожарить. Я отошла буквально на секунду и попросила тебя проследить, чтоб из сковородки не выкипела вода. Знаешь, я начинаю думать, что твоя проблема заключается не в том, что ты не умеешь готовить, а в том, что ты забиваешь на неё хер в процессе. Женя правда следил за ними, даже поставил стул у плиты, чтоб не пропустить момент выкипания, однако наблюдая за небольшим, еле покачивающимся под сковородкой огоньком, он невольно начал засыпать и, как честный, выполняющий поручение, которое ему давали, человек, он пошёл на балкон, ведь курение всегда помогало снять сонливость. Он даже предположить не мог, что вода может исчезать с такой скоростью. Это нарушало все его понятия законов физики.

***

Женя сидел на кухне в тихом ожидании, смотря на две дымящиеся тарелки супа, иногда украдкой поглядывая на часы, отсчитывая минуты до возвращения Раймонда. Его тренировка закончилась ещё полчаса назад, а это значит, что он уже должен быть дома, если только не заглянул в магазин по дороге. Он знал, что ночевать сегодня будет не один, а потому это было бы неудивительно, Раймонд всегда старается приготовить что-нибудь вкусное, если Женя заглядывал к нему. Раймонд часто ловил себя на мысли, что встречаться они начали во многом благодаря его стряпне, ведь у Жени всегда был большой соблазн поесть домашнюю еду, вместо того, чтоб запихивать в себя всякое дерьмо быстрого приготовления и Раймонд нагло этим пользовался. Если парень приходил к нему поужинать, это автоматически означало, что тот останется на ночь, что гарантировало мини свидание. Первое время парень отнекивался, говорил, что это неудобно, а после начал приходить ещё и на завтрак, если пары в университете начинались позже обычного. В замке́ входной двери повернулся ключ, послышалась тихая возня и шаги, после чего в проходе показался Раймонд. Женя подскочил к нему, обнимая. Подарил лёгкий приветственный поцелуй в мягкие, из-за нанесённого на них бальзама, губы, расплываясь в улыбке. – Чем пахнет? – Супом с швабскими клецками, – с нескрываемой в голосе гордостью ответил парень, – Настя помогла…немного. После этих слов Раймонд как-то настороженно окинул взглядом стоящего перед ним, сканируя на наличие травм и целостность в принципе, успев зацепиться взглядом за забинтованный палец прежде, чем Женя непринуждённым жестом отвёл руки за спину. Потом посмотрел в сторону кухни и, не обнаружив ничего подозрительного, расслабился, позволив вести себя за руку к столу. – А почему швабские? – заметно повеселев и опустив ложку в миску, перемешивая суп, спросил Раймонд, продолжая буравить взглядом пострадавший палец, думая, обработал ли Женя рану прежде, чем заматывать. – Ты постоянно готовишь русские блюда, – заметив взгляд мужчины, он тут же спрятал руки под стол, – вот я и подумал, что было бы хорошей идеей приготовить для тебя что-то, что готовят в Германии, – и, немного помолчав, добавил, – правда, единственное, что хоть немного говорит о происхождении блюда, так это название. Мой план самую малость провалился. Но Раймонд ничего не ответил, только поднес наконец ложку к губам, пробуя суп, приготовленный потом и кровью – в последнем случае буквально. Жене казалось, что секунды, когда Раймонд молчал, дабы получше распробовать блюдо, длились целую вечность. Так что смог расслабленно выдохнуть и откинуться на спинку стула только лишь увидев на любимом лице еле заметную улыбку. – Жаренные овощи в супе? Мне нравится. – Собственный рецепт.