Идиллия "семейной жизни"

Зазвонивший под подушкой телефон оповестил мирно сопящего юношу о наступлении нового дня. Воскресенья, если быть точным. Он лениво открыл глаза и, пошарив рукой по кровати, наткнулся на "орущую железку", отключая мерзкую мелодию. Поднеся его ближе к глазам и, прищурившись, парень смог разглядеть время, несмотря на нечеткость картинки из-за плохого зрения. На часах было семь утра и он, недовольно простонав, проклиная свою забывчивость, так как не отключил будильник вчера вечером, перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в чужое плечо. Возле него спал Раймонд, даже не шелохнувшийся от чужой возни – или же просто не посчитал нужным обращать на это внимание. Было странным, проснуться не в пустой постели, обычно в такое время Раймонд уже был на полпути домой, возвращаясь с пробежки. Но сегодня, видимо, решил проигнорировать тренировку, что совершенно на него не похоже. Женя, однако, не задался бы подобным вопросом, даже если бы был способен на такой подвиг в такое время. Он только обрадовался возможности вновь заснуть в тепле – отопление отключили несколько дней назад, а на улице ещё было заметно прохладно – и, пододвинувшись ближе, умостил голову на чужом плече, перекинув руку через парня, обнял его, уткнувшись носом в шею. Последнее что он почувствовал перед тем, как вновь погрузится в сон, были горячие губы, целующие его в лоб. Рэй принадлежал к той категории людей, которые всегда относились к работе серьёзно, но иногда давали слабину. Это было в таких редких случаях как, например, когда у тебя под боком спит твой парень, мило сопя тебе в шею и ты просто не можешь заставить себя побеспокоить его сон и лишиться возможности ощущать на себе приятную тяжесть чужого тела. К слову, что-то подобное распространяется и на животных, так что подобное должно быть знакомо многим. Когда у тебя затекают все мышцы в теле, но ты продолжаешь упорно игнорировать такую мелочь, потому что на животе или в ногах спит маленький – или в отдельных случаях не всегда маленький – комочек шерсти, свернувшись калачиком, полностью доверяя тебе свою жизнь. В такие моменты ты игнорируешь абсолютно все неприятные ощущения или потребности, умиляясь тому, как это сознание дергается во сне или шевелит ушками. Раймонд был жаворонком сколько себя помнил, а потому закрыть глаза и подремать больше получаса у него не получилось. На часах уже была половина восьмого, в такое время он обычно стоял на ногах, готовя завтрак, или тренируясь, но, видимо, это утро станет исключением. Женя, в отличии от него, любил поспать долго, а потому, не желая беспокоить парня, Раймонд потянулся свободной рукой к прикроватной тумбе, зацепив пальцами телефон, аккуратно притягивая его к себе и принялся листать новостную ленту, вскоре перейдя на соцсети. Не происходило ровно ничего интересного, – что, кстати говоря, удивительно – а потому это занятие быстро ему наскучило и он, отложив телефон, вновь посмотрел на спящего, размышляя, насколько сильно почувствует себя отвратительным человеком, если всё же высвободится из объятий и пойдет на кухню, дабы приготовить что-нибудь вкусное, чтоб хоть как-то загладить вину, за пока ещё не совершённое им преступление. Но тот, как назло, только сильнее обнял его, потерся щекой о грудь, пробормотав его имя во сне, и, как ни в чем не бывало, будто не он только что напрочь перечеркнул все планы Раймонда, вновь погрузился в крепкий, никем нетронутый сон. Раймонд, кажется, даже не дышал, опасливо косясь в сторону тёмной макушки, и, убедившись, что его спящий красавец не проснулся, с облегчением откинулся на подушку, буравя взглядом потолок. Спустя ещё несколько минут такого времяпрепровождения, он вновь посмотрел на тумбу и, стараясь как можно тише открыть её, заглянул внутрь, в надежде найти хоть что-то, что поможет ему скоротать время. Обнаружив в её недрах книгу, постоянно откладываемую им из-за нехватки времени или сил, он оживился, и, обрадовавшись, тут же выудил спасительное чтиво. На обложке большими, золотистыми буквами, красовалось: «Идиот». Мысленно согласившись, предварительно ещё раз покосившись в сторону брюнета, он открыл роман, пробегая глазами по первым строкам. С русской классикой он не был в дружеских отношениях, предпочитая отечественную литературу, всегда читая её исключительно в оригинале, – это была хорошая практика, дабы не забывать язык – но вертеть носом в такой ситуации было бы неблагоразумно.

***

Первые признаки жизни Женя начал проявлять только спустя шестьдесят страниц романа. К этому времени на часах уже было почти одиннадцать, а рука Раймонда, кажется, больше никогда не сможет нормально функционировать. На самом деле всё это перестало играть значимую роль, ведь ради заспанного и такого милого лица своего возлюбленного он был готов и вовсе исключить пробежки из списка своих обязательных и ежедневных вещей, а затёкшую руку всегда можно было заменить на имплант. Он так смешно морщил нос, хмурил брови и потирал глаза, сладко зевая, что Раймонд просто не мог сдержать умилительной улыбки и не поцеловать его в нос, пока Женя потягивался, бубня себе под нос что-то нечленораздельное. – А вот и мой спящий красавец проснулся. – Скорее нет, чем да, – заплетающимся языком промычал парень, вновь зарываясь лицом в подушку, ведь яркий солнечный свет, заливавший комнату, просто нещадно слепил глаза. – Может, поцелуй принца сможет тебя пробудить? Раймонд вновь притянул его за пояс, прижимая к себе спиной и начал целовать шею, с каждым новым поцелуем спускаясь ниже, пока не дошёл до плеча, остановился, будто что-то обдумывая, а после легко укусил его, залезая руками под футболку, оглаживая горячий живот. – Думаю, чашка кофе и холодный душ справятся с этой задачей куда лучше. – Иногда ты совершенно не умеешь быть романтичным, – со вздохом сказал Рэй, вставая с нагретого места, спускаясь на кухню, – тебе крепкий? – Крепкий, как яйца Джона МакКлейна. Раймонд даже запнулся на лестнице, поворачивая голову в сторону кровати, на котором мертвым, и, видимо, всё ещё совершенно не соображавшим грузом лежал Женя, борясь с силами постельной гравитации.