Идиллия "семейной жизни"

Проснувшись раньше обычного из-за посторонних звуков, Женя лениво и немного раздражённо распахнул карие глаза. Первое, что встречало его каждое утро, когда тот ночевал у себя –загромождённый одеждой стул, служивший не только шкафом, но и мишенью, в которую каждый раз летели скомканные бумажки с неудавшимися рисунками. Минаев недовольно перевернулся, уткнувшись носом в пыльную спинку дивана, бурча какую-то ахинею, и это было практически такой же утренней традицией, как и биться головой о слишком низко повешенную над кроватью полку, на которой стояло несколько книг, вроде «Das Idealpaar» или «Ein Hundeleben». Раймонд специально отбирал для него литературу попроще: с несложным языком, темами и оборотами речи, которые он в будущем сможет использовать в разговоре. Он вновь был готов погрузится в потревоженный ранее сон, как на балюстраду уселись два так мило воркующих между собой голубя, что Женя в ту же секунду был готов пожертвовать определёнными принципами вегетарианца, кинув чем-нибудь в раздражающих его птиц, желательно потяжелее. Когда же к ним присоединились ещё несколько, как обозначил юноша у себя в голове, серых дебилов, и курлыканье перемешалось с редким постукиванием клювов об окно и ещё каким-то непонятным шуршанием – парень не выдержал. Резко встав с кровати, предварительно приложившись тёмной шевелюрой об вышеупомянутую полку, он смачно выругался и, гневно подойдя к балкону, споткнулся о стоявший возле него мольберт, опрокинув не только его, но и горшок с растущим в нём суккулентом, который, разбившись, отпугнул скопившийся на балконе голубятник и те всей кучей скрылись за одним из домов. Именно посреди этого бардака его и нашёл Раймонд, заглянувший к нему несколькими часами ранее и готовивший к пробуждению парня завтрак. В более приподнятом, чем несколькими минутами ранее, настроении, – по большей части благодаря чашке крепкого кофе – Женя уминал за обе щёки оладьи с абрикосовым вареньем, пока Раймонд, не без обожания, следил за ним с другого конца маленького стола, попивая небольшими глотками травяной чай. Из незашторенного окна пробивались редкие лучи солнца, поблёскивая на стёклах очков, оправу которых брюнет постоянно поправлял, скорее в силу привычки, нежели действительно по надобности. На лице у него, как это всегда бывает утром, застыла отстранённая и немного раздражённая из-за всего гримаса, от чего между бровей появилась еле заметная морщинка. Раймонд еле останавливал себя, дабы не протянуть к той пальцы, расправив, а после легко поцеловать его куда-то в район переносицы. Он неминуемо получил бы в ответ немного неодобрительный взгляд. – Сходишь со мной в мебельный? – вдруг прервав их уютное молчание, произнёс Раймонд. – Нужно докупить кое-что. На этих словах Женя только громко зевнул, потянувшись как следует, и, откинувшись на спинку стула, завёл руки назад, сцепляя их в некий замок. После тот опрокинул голову, как-то отчаянно рассматривая потолок, найдя на нём незамеченное ранее пятно, явно оставленное едой. «Это была война, или последствие неумелой готовки?» – так и крутилось в голове у юноши, когда тот с неоправданным любопытством разглядывал то ли тёмно-коричневое, то ли чёрное пятно, проигнорировав заданный Раймондом вопрос, на какое-то время даже забыв о существовании ещё кого-то в помещении. Неизвестно, сколько он мог бы так просидеть, увлечённый своими мыслями, если бы мужчина вновь не напомнил о себе небольшим покашливанием. – Опять потащишь меня в какой-нибудь Интердизайн с мебелью, которая выглядит так, будто ей нельзя пользоваться? В ответ Раймонд наградил его каким-то уставшим взглядом, и, положив локти на стол, вновь взялся за кружку, ничего больше не говоря вплоть до того, как они покинули однокомнатное и слегка потрёпанное жилище. *** Больших размеров торговый зал раскинулся перед ними множеством отделов, некоторые из которых были оформлены под комнаты с различным интерьером, другие же, со стеллажами, могли похвастаться обширным выбором других принадлежностей для дома. Здесь, кажется, можно было купить всё: начиная с инструментов для садоводства, заканчивая большой подвесной люстрой, имитирующей хрусталь. Бродившие туда-сюда люди, что-то очень внимательно рассматривали, либо же пытались понять, в какую сторону им следует двигаться, дабы найти тот или иной товар. На фоне играла еле слышная музыка, звучавшая вперемешку со всем остальным шумом, присущим подобным магазинам. Это не было похоже на то, где Раймонд обычно совершает покупки и, тем более то, куда они ходят по выходным, или просто в свободные от работы дни. Если парни и посещали магазины, те были исключительно брендовыми, будь то парфюмерия, или те же товары для дома, где Женя чувствовал себя крайне некомфортно. Цена за небольшой флакон одеколона могла превышать стоимость всего его скудного гардероба, а потому он и не любил ходить по подобным местам, ведь Раймонд постоянно старался что-нибудь для него купить. Этот же торговый центр выглядел настолько обычно, насколько это вообще возможно, что не могло не отразится на лице парня сначала искренним удивлением, а позже переросло в самое что ни на есть облегчение, с явными нотками восторга. – Мы ищем что-то конкретное? – всё же спросил Женя, когда они пробирались мимо, кажется, не заканчивающихся стеллажей с покрытиями для пола. – Нет, всякую мелочь, чтоб немного разбавить интерьер в твоей квартире. Женя тут же замер посреди импровизированного коридора, буравя раздражённым взглядом спину так и не остановившегося блондина, который медленной походкой продолжал свой путь, рассматривая всё вокруг так, если бы ему действительно было интересно. Всего полгода назад Минаев свято верил в отсутствие каких-либо недостатков у мужчины, они никогда не ссорились, да и в целом парень чувствовал себя так, будто на него свалилось слишком уж незаслуженное счастье. Но стоило им обоим окончательно расслабиться, как наружу полезли все ранее скрываемые раздражающие черты характера. Эта была самая значительная из них. Он мог внимательно выслушать чужое мнение, даже согласиться с некоторыми приведёнными аргументами, но всё равно разбиться в лепёшку, однако сделать по-своему. Раймонд отлично умел выслушивать своего собеседника, но не прислушаться, доверяя только собственным предрассудкам и умозаключениям, что крайне негативно сказывалось конкретно на отношениях. Невозможно было не выделить так же сильно выраженный перфекционизм, из-за которого он усложнял жизнь не только себе, но и иногда проживающему у него Жене. Вечное поддержание в квартире и машине порядка – были ещё цветочки. Он жутко раздражался, когда находил неубранную парнем посуду, или вещи, лежавшие не на своих местах. А не поставить шампунь конкретно на вторую полочку снизу, ближе к правому углу, вообще равнялось к преступлению, и было сурово наказуемо безвкусной овсянкой на завтрак, ведь иначе он, видите ли, путается среди всех тех сотен бутылочек. А идея выкинуть как минимум половину его разозлила ещё больше, он уверял, что пользуется всеми – во что Жене верилось с трудом. Ну, а если случится такое, что на тренировке Раймонд покажет плохие результаты – это гарантировало максимально плохое настроение и бессонницу. Он как-то посреди ночи ушёл на каток, оттачивая неудавшийся прыжок, вернувшись домой только под утро и в тот же день как следует схлопотал нагоняй от тренера, узнавшего о его ночных приключениях от уборщиков, и после не пускал того на лёд ещё в течение нескольких дней. Они всё так же плелись по залу, высматривая что-то действительно стоящее или интересное, и вот, спустя, кажется, километры, наконец добрались до отдела с мебелью, что, впрочем, вновь удивило Женю. Ему казалось, они будут покупать что-то вроде растений в горшках. Он уже был готов возмутиться, как Раймонд резко прибавил шаг, приметив что-то интересное. Он указал ему на настенную полку с несколькими квадратными отсеками разной величины, прибавив, что ему, Жене, уже давно пора бы избавится от того недоразумения, висевшего над кроватью и готовое развалится на части от любого неловкого движения. Парень хотел возразить, потирая ушибленное с утра место, однако вспомнив, что всё ещё злится – промолчал, наблюдая, как Раймонд придирчиво проводит пальцами по тёмному дереву, выискивая изъяны. Женя попытался оттащить парня в следующий отдел и, когда у него почти получилось совершить данное действие, Раймонд вновь остановился, но уже возле светло-серого металлического лерберга. – Как думаешь, он хорошо будет смотреться? Можно будет пожертвовать один из тех столетних вазонов, что стоит в углу. – Ты действительно хочешь знать, что я думаю? – Иначе я бы не спросил. «Какая честь» – пронеслось у него в голове, но Женя только сухо согласился, насчёт предмета мебели. Так они бродили ещё несколько часов, задерживаясь чуть ли не возле каждой мелочи, рассматривая кухонную утварь, зеркала, постельное белье, полотенца, и ещё кучу всего остального, однако же особое внимание Раймонд уделил небольшим стульчикам. Жене еле удалось убедить его, что те, которые стоят на кухне, выглядят совершенно нормально, к тому же достаточно удобные, так что новые ему совершенно не нужны. Они обошли ещё несколько прихожих и ванн, пока вдалеке наконец начали виднеться спальни, до которых, собственно, они и добирались – Раймонд так точно – всё это время. Роббинс затащил уже еле волочащего ноги парня в первую попавшуюся, однако по его мнению очень даже симпатичную "комнату" и, поудобнее устроившись на кровати, притянул к себе ещё и юношу. – Как тебе? – Ты про интерьер или кровать? – Интерьер. Холодные серые оттенки и чёткие линии создавали некую атмосферу большого города. У кровати с обеих сторон к стене были приделаны небольшого размера квадратные полки, каждая из которых имела один отсек и могла вместить в себя, разве что, несколько книг. К ним так же были прикреплены чёрного цвета прикроватные лампы, на данный момент включённые и светившие с достаточной яркостью, чтоб осветить комнату, над которой висела круглая, бумажная люстра. Кровать была немного меньше, чем у Раймонда, относилась к тем типичным двуспальным, без какого-либо изыска, однако быть крайне удобной ей это не мешало. Её мягкое изголовье позволило бы сидеть, опираясь о стену, не используя подушек. За кроватью было отдельное небольшое помещение с открытым гардеробом, а саму комнату с ним разделяла в половину стеклянная стена с тёмно-коричневыми деревянными вставками, образующими крупную клетку. Несмотря на небольшие размеры, в нём умещалось множество полок под одежду и зеркало, располагавшееся при входе, над которым висела лампа, дабы можно было лучше разглядеть на себе выбранную одежду. На самих полках так же была подсветка. У правой стены, на которой красовалось импровизированное окно, якобы выходящее на улицу, стоял небольшой шкаф с раздвижными стеклянными дверцами для хранения в нём различных вещей, вроде постельного белья и полотенец. На противоположной стороне были размещены маленькие вешалки с ручками, предназначенные для рюкзаков и сумок. Помимо основных вещей, комната была украшена растеними, несколькими картинами, парой фотографий, бутылочкаки, флаконами и, собственно, одеждой, которая висела в отведённых для неё местах. – Мне нравится, – честно ответил юноша, с интересом разглядывая каждую деталь и оттаивая в тёплых объятиях своего парня. – Жил бы в подобной комнате? – Думаю, да…постой, – он приподнялся на локтях и, немного хмурясь, с каким-то подозрением посмотрел на лежащего возле него Раймонда, – только не говори, что ты ищешь нам квартиру. А у меня спросить не подумал? – Довольно иронично, – Раймонд буквально на секунду покосился на руку парня, однако тот успел поймать этот с укором брошенный взгляд. – Ты издеваешься? Это разные вещи! Моя рука тебя совершенно не касается. А ты почему-то возомнил, что можешь принимать важные для нас решения в одиночку! Ты постоянно так делаешь. Это жутко бесит. На возгласы уже начали оборачиваться люди, с интересом поглядывая на развернувшуюся перед ними картину, и если бы не какие-то нормы приличия, они, кажется, готовы были бы подойти поближе, выстроившись в ряд, дабы не упустить не одной детали разворачивающейся ссоры. – Как по мне, так проблема заключается только в том, что ты постоянно ждёшь подвоха! Сделать что-то омерзительное по отношению к человеку прежде, чем он опередит тебя – очень продумано. – Ну да, строить из себя белого и пушистого, разыгрывая весь этот спектакль для посторонних, а потом ебать мне мозг по любому поводу, выливая всё то, что накопилось – тоже очень продумано. Поднявшись, Женя, не говоря больше ни слова, удалился, покидая ненавистные стены торгового зала, задев по дороге несколько человек, от чего получил в ответ недобрые взгляды и услышал несколько ласковых, так же брошенных в его адрес.

***

Раймонд нашёл его чуть позже, возле заднего выхода, которым почти никто не пользовался, скуривающим, наверное, уже не первую сигарету. На улице было заметно холодно, а потому выпускаемое им облако дыма было достаточно густое, чтоб на некоторое время скрывать лицо, а после рассеиваться, оставляя после себя лишь характерный запах, напоминающий о нём. Женя заметил неторопливое приближение мужчины, однако не подал виду, продолжая упорно смотреть только вперёд, делая очередную затяжку. Роббинс встал возле него, ничего не говоря, сохраняя тишину, перебиваемую только отдалённым гудением машин и еле слышным потрескиванием, которое издавала тлеющая бумага. – Прочтёшь напоследок лекцию о вреде курения? Поверь, мне можешь об этом не говорить. – Я здесь не для того, чтобы продолжать ссорится. Парень ничего не ответил, потушил недокуренную сигарету и положил её к остальным трём бычкам, скрестив руки на груди, подпирая стену здания. – Можешь ехать без меня, я сам доберусь, – и, захватив оставленные им окурки, начал уже уходить, но сильная рука, схватившая его за запястье, не дала ему ступить и двух шагов. – Я никуда без тебя не поеду. – В таком случае, тебе придется стоять здесь ещё очень долго. – вырвав руку, он вновь попытался уйти, но Раймонд, обняв того со спины, вновь лишил его такой возможности. – Пусти. – И почему ты так долго остываешь? – А ты делаешь это слишком быстро, но я же не жалуюсь. С губ блондина сорвался лёгкий смешок, что ещё больше разозлило парня и тот вновь попытался вырваться, однако Раймонд только сильнее прижал его к себе, бессовестно положив голову тому на плечо. Через какое-то время он чуть приподнялся, легко поцеловал того в линию челюсти, прошептав тихое «прости» и вновь устроил подбородок на прежнее место, почувствовав, наконец, как тот расслабляется, однако поворачиваться с примирительными объятиями не спешил. Неизвестно, сколько они ещё так простояли, прежде чем Женя подал голос, когда обида и злость почти полностью исчезли. – Я не считаю, что поступил правильно, даже не намекнув о своих планах. И я сказал об этом сразу. – Знаю, и я действительно не вижу в этом ничего плохого, – и, недолго подумав, добавил, – я и правда сам часто поступаю подобным образом, но обещаю, что буду стараться избавляться от этой…привычки. А по поводу того, что ты сказал после… – Забудь. Если мы действительно…хотим жить вместе, придётся со многим мириться, – он таки повернулся, – но зачем ты ищешь новую квартиру? – Помнишь, когда я впервые привёл тебя к себе? Так вот, квартирка действительно могла бы быть побольше. На двоих однокомнатной маловата. Не поэтому ли ты снимаешь другую? – А как же каток? – Будем искать компромиссы, – многозначительно ответил Раймонд, поцеловав чёрную макушку, услышав одобрительное мычание и почувствовав обвившие его в ответ руки.