Месть

Смотря вслед удаляющемуся экипажу, Эдвард думал о том, как бы он поступил на месте полицейских. Будучи человеком честным и в какой-то степени желающим справедливости, он бы дал человеку возможность высказаться в суде, а также назначить соответствующую меру наказания. Он не мог принять линчевание за справедливую меру, но мог понять людей, потерявших близких в этих событиях. С этими размышлениями молодой мужчина пошел в келью, чтобы найти тот злополучный дневник и все для себя прояснить. В церкви он находился в одиночестве, что было довольно странно, обычно два-три служки жили при церкви, но, видимо, не здесь. В келье было не много мест, в которые можно было бы спрятать дневник, особенно если учесть проходившие здесь обыски. Эдвард предположил, что, возможно, Сэмюэл спрятал его под деревянными половицами, но во время долгой проверки выяснил, что был неправ. После продолжительных поисков, в течение которых он перевернул всю комнату вверх дном, ему улыбнулась удача. Мейсон обнаружил злополучный блокнот в ящике стола: для тайника было использовано двойное дно. Приведя комнату в порядок и вооружившись скудным пайком, Эдвард принялся читать. 10 февраля 1692 года Ранее я не имел привычки вести дневников, но с переездом решил начать не только новую жизнь, но и вести записи для самого себя. Боюсь, что старею слишком быстро, с памятью становится плохо. Итак, меня зовут Сэмюэл Перрис, на данный момент мне 45 лет, плыву на корабле из Англии в Салем, чтобы стать пастором местной церкви. Вместе со мной плывет и моя дочь Элизабет, жена скончалась шесть лет назад от чахотки. Компанию нам составляет гувернантка Титуба, которая раньше присматривала за дочерью и не пожелала расставаться с ней. Собственно, мы не были огорчены этим, дочь была рада женскому обществу (у Титубы можно многому научиться: от шитья до готовки, она также преподавала ей счет и письмо), а я спокоен, что за дочерью есть кому приглядеть. 27 февраля 1692 года Сегодня мы прибыли в поселение. Небольшой городок, строящийся за счет сил жителей города. Единственное, власти отстроили деревянную церковь для жителей, чтобы было где жить всем первое время. Люди в Салеме довольно общительны и радушны, правда есть и несколько юродивых, но без них ни один город не обходится. Церковь довольно светлая, приятная глазу. Элизабет и Титубе понравилось, особенно, они пришли в восторг, когда увидели, что лес находится близко к дому, а значит можно будет ходить по грибы и ягоды, собирать травы и цветы. В общем, я оказался рад решению приехать сюда, когда увидел искреннюю улыбку на лице дочери, которую не видел уже очень давно. 20 марта 1692 года Люди в приходе очень добры к нам, иногда помогают нам овощами или чем еще. Мы пока не успели разбить огород на заднем дворе церкви, ранней весной это все равно не представляется возможным. Сегодня мы решили пройтись по рынку да набрать припасов, и там произошел странный инцидент. Мы решили прикупить ромашки в местной лавке, а Элизабет и Титуба хотели взять амулеты отгоняющие дурные сны. Я, в общем-то не против этого, но слишком это язычеством попахивает, Господь такого не одобрит, но раз им так спокойнее засыпается, то не буду мешать. Так вот, в этой самой лавке странная продавщица схватила меня за руку и сказала, чтобы я ценил время, проведенное с дочерью, мол, нам с ней отведено мало времени, а моя дорога жизни сплошь покрыта красным. Все это было настолько неожиданно, что я впал в некий ступор и стоял до тех пор, пока меня не окликнули мои спутницы. Этот эпизод накрепко засел в моей голове. Я решил спросить у наших прихожан об этом и о странной торговке. Оказалось, что ее в народе кличут Безумной Беллой, она кто-то вроде местной юродивой, но при этом также является лекарем. Ее побаиваются за странные предсказания, которые, по словам жителей, всегда сбываются, но ходят к ней за помощью. Эта Белла хоть и молода, но довольно искусный лекарь, как говорят, и жила здесь еще до прихода англичан. В общем, если верить людям, то мне действительно стоит прислушаться к ее словам. 31 мая 1692 года Прошло много недель с тех пор, как я писал сюда в последний раз. Моя Лиззи, моя бедная Элизабет… Она захворала, да так сильно, что ничего не помогает. Мы перепробовали все, что только можно, но результата никакого. Она кричит, вырывается, царапается, ведет себя словно зверь… Мы водили ее к разным лекарям, но результат остался тем же. Мне так страшно потерять свою девочку, что я готов пойти даже на экзорцизм. Я надеюсь, что это все окажется неправдой, но попробовать стоит. Титуба находится рядом, пытается хоть чем-то облегчить ее страдания, но все без толку. В ее глазах я вижу вину за что-то, но за что? За то, что недоглядела? Может что-то случилось и они мне не говорят? Я должен все выяснить и попробовать провести ритуал. 15 июня 1692 года Зачем я решился провести этот поганый ритуал! Все пропало! Моя дочь, моя дорогая Элизабет… Она погибла во время прочтения святого писания. Целых три дня и три ночи я читал экзорцизмы. Она так кричала и вырывалась… Это было словно в страшном кошмаре. Она насылала на меня проклятия, неясно выражалась, но однажды, когда она пришла в себя, то сказала, что Титуба, наша гувернантка, водила ее в лес и обучала колдовству, а спустя некоторое время после этого она заболела. Моя Элизабет! Как я мог такое допустить! Это все моя вина! Не нужно было брать никого с собой, кроме дочери… Все могло бы быть по-другому. 20 июня 1692 года Нет, нет! Это не моя вина! Она умерла из-за Титубы, которая учила ее ведьмовским штучкам! Да, точно. В семинарии нам говорили про методы борьбы с ведьмами, но у меня нет необходимых инструментов, придется делать все подручными средствами. Нужно предупредить жителей об этом, не хочу, чтобы еще кто-то пострадал. Слышал, что заболело еще несколько детей, симптомы те же. Родители этих детей точно меня поддержат. 1 июля 1692 года В моей голове набатом звучит навязчивая мысль о мести за мою доченьку, и я никак не могу от нее избавиться. Ее жизнь должна быть отомщена. Я должен сделать это ради нее, чтобы она упокоилась с миром в Раю. Я должен сделать это ради остальных жителей, чтобы все жили в мире и согласии без страха потерять своих близких от рук поганых ведьм. Нужно убедить всех в праведности наших действий. Бог поощрит наши деяния. Мы должны очистить этот мир от скверны! 28 августа 1692 года Я поговорил с прихожанами и родителями заболевших. В их глазах хоть и промелькнули сомнения, но спустя мгновение они взяли себя в руки и решили мне помочь, в надежде, что это облегчит страдания их собственных детей и защитит остальных. Мы собрались этим вечером в церкви, схватили Титубу и привязали к стулу в подвале. Сначала мы решили спросить ее саму о том, что происходит, но она молчала и только испуганно на нас смотрела. Я спрашивал ее об Элизабет, о том, что они делали в лесу. Титуба снова молчала. Тогда, решившись на крайние меры, я посоветовался с сельчанами в применении силы к ней. Все согласились. Мы жгли ее каленым железом, вырывали ногти, ломали фаланги пальцев… О, как же она кричала! Я был готов на все лишь бы это продолжалось! Я почувствовал себя таким всесильным в этот момент, даже, прости Господь, возбудился и возжелал покрыть ее прямо на этом стуле, всю в крови! И, когда я уже был готов пойти на такое грехопадение, Титуба заговорила. Она захлебывалась собственными слезами и сказала, что они с моей Лиззи пошли в лес принести жертву местному хранителю земель, чтобы урожай в этом году был богат и щедр. По ее словам, местные знахари делали так каждый год и посоветовали ей совершить данный обряд. Я ударил ее по лицу, затем вышел к остальным людям и сообщил об этом. Было решено на следующее утро соорудить костер и сжечь несчастную Титубу, чтобы она больше не приносила бед людям. 1 сентября 1692 года Мы с прихожанами предали Титубу огню. Она кричала, словно грешники в Аду, мне даже показалось, что большего наслаждения в жизни не испытывал. Она кричала и кидалась проклятиями в мою честь. Это была услада для моих ушей, и я готов на многое, чтобы испытать это снова. Я предложил сельчанам продолжить это богоугодное дело и предложил избавиться от всех знахарей в округе, т.к. они предложили бедняжке Титубе провести тот ритуал, из-за которого погибла моя дорогая Элизабет и еще несколько детей. Жители поддержали мою идею и согласились избавить наше поселение от этой скверны. В Салеме десять травников, имеющих по два-три ученика каждый, Безумную Беллу я хочу оставить напоследок. Она пророчила мне скорое расставание с Лиззи и накликала беду на мой дом. Хочу видеть ее душевные страдания от смертей ее сородичей по ремеслу. Предстоит много работы. 30 сентября 1692 года Ни одна женщина не может доставить мне больше удовольствия, чем та женщина, которая сгорает на костре и кричит от боли, рассыпаясь проклятиями в мою сторону! Еще больше удовольствия мне доставляет применение крайних мер в подвале, чтобы добыть из них признания в использовании колдовства и иных пособничеств темным силам. Их крики распаляют меня, когда я загоняю иглы им под ногти, когда рассекаю им руки и трогаю их белые нервы, иногда разрезая их посередине. Я трогаю себя у них на глазах, ласкаю себя их руками, довожу себя до исступления, врываясь в их покалеченное мной нутро. Нет большего наслаждения, чем все это! Травники и их ученики давно закончились, но сельчане приводят мне всех, кого подозревают хоть в чем-то. Я не отказываю себе в удовольствии и принимаю всех, кто входит в мою церковь, чтобы очистить их от греха. Я здесь власть! Я их Бог! Я решаю, что именно они должны испытать, чтобы очиститься! 25 октября 1692 года Впервые за много дней, недель или месяцев я вышел из своей обители на улицу. Я увидел только свежие надгробия и кучи пепла во дворе вместо огорода. Все вокруг пропахло копотью, гарью и жареным мясом. Церковь стала черна словно ночь. Я будто прозрел после долгой слепоты. О, Боже! Что же я натворил! Это все только моя вина… столько загубленных жизней… мне никогда не искупить свой грех! Во всем виноват только я. Я подстрекал жителей на все эти безумства, я упивался болью людей, испытывая при этом глубочайшее наслаждение. Гореть мне в Аду за это! Ни о каком спасении бессмертной души и речи быть не может. Моя душа черна, словно эта покрывшаяся копотью церковь. Единственное, что я могу сделать для остальных — сдаться властям для суда. Жители не виноваты ни в чем, это только моя вина и мой грех. Эдвард с отвращением на лице откинул от себя этот дневник, не став дочитывать его до конца, и впал в размышления. Ему теперь многое становилось понятным. Люди боялись его, того, что он скажет и что будет проповедовать. Боялись повторения тех страшных событий и снова навлечь беду на себя и близких никому не хотелось. Молодой парень думал о том, что мог бы он сделать для этих людей, чтобы они побороли свой страх и стали приходить в церковь за помощью, за советами, но в голову ничего пока не приходило. Пытаясь придумать хоть что-то, юноша забылся беспокойным сном.