Месть

Спустя месяц грязной и кропотливой работы церковь хоть и не приобрела того светлого оттенка, что раньше, но стала значительно светлее. От былой сажи и копоти практически не осталось следа, она больше оседала на Эдварде, загрязняя его руки и лицо, придавая темным одеждам еще более темный цвет. Белла все так же продолжала навещать пастора в церкви, но теперь старалась приходить в вечернее время, после захода солнца, чтобы не наткнуться на местных. Молодые люди продолжали беседы обо всем и ни о чем. Эдвард рассказывал Белле об Англии, а Белла в свою очередь ведала ему обо всем, что с ней происходило, словно знала Эдварда всю свою жизнь и даже больше. В такие дни священник чувствовал себя окрыленным, не думал о том, чтобы внутренне закрыться от прихожан, как это случалось поначалу, а с готовностью и даже с некоторым удовольствием выслушивал их ежедневные жалобы друг на друга и пытался помочь им понять, что никто нарочно никого не пытается раздражать своими петухами или просыпанной мукой в хлеву. Иногда, когда Эдвард знал, что сегодня должна прийти Белла, он пытался выпекать печенья, так как свои запасы, привезенные из прошлого места обитания, они благополучно захоронили в недрах желудка. Печенья выходили страшненькими, но вполне съедобными. Белла каждый раз смеялась и пыталась угадать, что за животное должно было получиться в итоге из теста, хоть и знала, что пастор пытался придать им форму круга. Понемногу Эдвард стал замечать, что ждет прихода травницы все больше и больше, а сердце отстукивает рваный ритм, томясь от волнения. Он все время думал о том, чтобы наведаться в ее избушку под предлогом закончившихся трав от простуды, но все время одергивал себя, думая о том, что неприлично молодому человеку вторгаться в дом к молодой девушке без приглашения, пусть они и хорошо знали друг друга. В один из дней Эдвард, прогуливаясь по лесу, заметил небольшую избушку, на дверной раме которой были развешаны сухие веники из различных трав. «Это, стало быть, дом Беллы, » — подумал он и решился в этот день подойти ближе и постучать в дверь. — «Должен же я взять себя в руки и сходить за травами, да и просто проведать ее!» С этими мыслями Эдвард занес руку для стука, но дверь внезапно распахнулась прямо перед ним. Ухмыляющаяся Белла стояла в сером сарафане и смотрела на растерянного пастора с искрящейся радостью и смешинками в глазах. — Я уж думала, что ты никогда не решишься зайти. Ох уж эти приличия! Я что, обо всем должна тебе говорить да в гости звать? Мог бы уже понять, что я не против твоей компании, ты не плохой человек. — Мне казалось, довольно неприличным к вам приходить без приглашения. У меня закончились травы, которые я тогда купил на рынке, а прихожане сказали, что вы давно там не появлялись, вот и решил прийти лично, — поспешил оправдаться Эдвард, но судя по тому, что Белла рассмеялась, у него не получилось этого сделать. — Вроде святой отец, а врешь и не краснеешь! — отсмеявшись промолвила девушка и продолжила с лукавой ухмылкой, — Заходи уже внутрь, чай пить будем. Пройдя в помещение, Эдвард даже удивился тому, что оно было светлым. Ему казалось, что в домике местной «ведьмы» должно быть темно, словно в пещере, повсюду стояли бы склянки с жидкостью разных цветов и вязкостью, но ничего из этого в поле зрения не было. Напротив, убранство дома не отличалось ничем от домов обычных людей, разве что пахло разными травами, как и от самой девушки. — Пещера у меня есть, но покажу ее позже, всему свое время, — ехидно сказала Белла и посмотрела на слегка побледневшего Эдварда. — Вы что, мысли читаете? Или у вас все про пещеру и нору спрашивают? — Да у тебя ж на лице все написано было! Да и чего еще можно ожидать от местной полоумной ведьмы, которая в лесу живет? Уж явно не домика с кухней да кроватью, как и у всех обычных людей. — Простите, не хотел вас обидеть, — потупив взгляд, сказал Эдвард. — Да ничем ты меня не обидел, просто лицо у тебя было интересное, когда ты зашел внутрь, только и всего, — весело сказала Белла. — Я давно хотел спросить, почему местные называют вас безумной Беллой? — Ну, знаешь, как оно бывает? Одному скажешь не ходи под мостом, а то кирпич на голову упадет, другому скажешь, что жизнь скоротечна и нужно ценить те мгновения, которые тебе остались и проводить с близкими больше времени… Они же не слушают, вот и случается всякое. У меня бывают вспышки образов, видения, называй как хочешь, но… в общем, я пытаюсь предупредить людей, но они не всегда к этому прислушиваются, как ты понял, вот и стали меня после всего этого так кликать. Да и вообще, перестань «выкать», чай не чужие люди уже, сколько можно? — все так же улыбаясь, сказала Белла. — Да и вообще, к нам скоро придут гости, надо подготовиться. — сказала девушка и поставила на печь несколько кастрюль с водой. И только Эдвард собрался ей сказать о том, что люди боятся всего, чего не могут понять и что не нужно на них обижаться и злиться, как в дверь настойчиво кто-то затарабанил. — Белла, Белла! Открывай, знаю, что ты дома! — кто-то прокричал в панике по ту сторону двери. — А вот и очередная беременная дама, собравшаяся рожать прямо на пороге, — несколько устало и обреченно пробормотала травница. — Давай, Эдвард, собирайся с мыслями, помогать будешь, — и пошла решительно открывать дверь. — Белла, слава Богу, что ты все-таки дома, я уж думала, что в лесу под кустом рожу пока дойду! Ой, святой отец, и вы здесь? Ну и хорошо, сразу и благословите мое дитя на долгую и светлую жизнь! — Так, ты давай языком не трепи и проходи на лежанку, не первый раз уже ко мне приходишь, все уже знаешь, а ты, — сказала она парню, — столбом не стой. Неси тазик и тряпки, они в шкафу рядом с печкой. В таз налей воды из чайника, она уже должна была согреться. Эдвард сделал все, как было велено и пошел с названной ношей к кушетке. Он совершенно не знал, что делать и чем мог помочь бедной женщине, переживающей столь важный момент в своей жизни. — Эдвард, отомри уже! Поставь тазик и положи тряпки на стул! Сядь рядом с женщиной, помоги ей дышать ровно, возьми за руку и успокаивай! — в сердцах сказала Белла. Он на ватных ногах подошел к женщине, встал на колени рядом с ней и начал говорить о том, что все будет хорошо, дышать с нею в такт, что, как оказалось, помогло роженице сделать все быстрее и сосредоточиться на главном — рождении ребенка. Вскоре послышался первый крик младенца, и все облегченно выдохнули, но у Беллы внезапно грозно сошлись брови на переносице. — У тебя мальчик, — с улыбкой сообщила Белла, но внезапно у нее грозно сошлись брови на переносице. — Нелегкая доля у твоего малыша, Аврора. — Что с ним? Белла, ты сможешь помочь? — обеспокоенно спросила женщина. — Тут уже ничем не помочь, сердце у него больное, долго не проживет, — сказала травница, приложив ухо к груди ребенка и внимательно прислушиваясь. — Главное, чтобы он не простужался сильно, не испытал сильного испуга и все в таком роде. Если это произойдет, то недолго ему останется. Береги его. — сказала девушка и сочувственно посмотрела на роженицу. — Святой отец, благословите моего сына, прошу вас! Я хочу назвать его Уильям. Эдвард крепко взял ребенка в руки и торжественно промолвил со слезами на глазах: — Благословляю тебя, Уильям, сын божий, на долгую, счастливую, здоровую и беззаботную жизнь! — и передал ребенка матери. — Благодарю вас, святой отец, за благословение. Даже если он и не проживет долго, я постараюсь сделать его счастливым. — улыбаясь и плача сказала женщина, крепко прижав младенца. — Спасибо тебе, Белла, что не стала скрывать от меня его болезнь и что помогла явиться ему на свет. — Пожалуйста, Аврора. Помни о том, что его век недолог, береги его! — Да. Спасибо вам обоим за помощь! — сказала женщина и пошла прочь из дома, завернув ребенка в шаль. Эдвард все еще находился в состоянии шока от пережитого таинства. Ему еще ни разу не довелось видеть рождение ребенка собственными глазами и принимать участие в этом процессе. Пока он продолжал стоять столбом, Белла успела уже все убрать и глубоко задумалась. — Из-за этого ребенка нас с тобой ждет множество проблем, Эдвард. — внезапно произнесла Белла. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты все потом узнаешь, а пока тебе пора идти домой. Скоро стемнеет, можешь заплутать по дороге, иди. Ты всегда можешь сюда вернуться, людей за помощью приходит много, так что лишние руки не помешают, — чуть улыбаясь сказала травница. — Хорошо, я обязательно приду, — сказал Эдвард уже выходя из дома и побрел, задумавшись обратно в свою церковь, размышляя над словами девушки о надвигающихся проблемах.