Не страдай, Кроули

      Азирафаэль, лежа в весьма удобной кровати, довольно долго не могла заснуть. Она все думала о том, что раньше никогда не слышала о внезапно появившемся дедушке Оскара. Он и его родители приехали сюда из другого города несколько лет назад, и никаких родственников у семьи здесь не было. Девушка хотела уточнить этот момент и еще в два часа ночи, написала парню сообщение:

«Оскар, здравствуй. Я хотела кое-что спросить. У тебя же нет здесь никого из родных? Ты говорил, что вы с родителями одни приехали.»

Он ответил только утром, а девушка до глубокой ночи не могла сомкнуть глаз из-за переживаний.

«Да, у нас тут нет никого, просто дедушка решил погостить здесь, увидеться с нами.» — ответил в сообщении Оскар.

Азирафаэль пару раз прочитала это сообщение, ловя себя на мысли, что не до конца верит этим словам.

***

— Твою мать, Кроули, сколько время? — никогда раньше Вельзевул не просыпалась в настолько неудобной позе. Кроули каким-то немыслимым образом развернулась в кровати и, теперь, ногами лежала на подушке, при этом конечности были почти буквально разбросаны по постели и не давали брюнетке лечь нормально. Как ни странно, ни разу рыжеволосая не просыпалась с затекшей рукой или ногой. Кажется, она могла завязаться в узел и не заметить даже. — Двигайся, — Вельз собрала в своеобразную кучу руки и ноги Кроули, а та продолжала спать, лишь шумно вздохнув. До подъема было еще два часа, а в случае Вельз — целых два с половиной, и уже чрез пару минут девушка снова спала на одной подушке с ногами Кроули, которые были в носках с зелеными змеями.

***

Будильник прозвенел ровно в тот момент, когда Анафема решила постучать в дверь комнаты и позвать завтракать девушек. — Ибрнх… — раздалось в районе головы Кроули, и ноги зашевелились на подушке. Вельзевул отключила звенящее чудовище и села на кровати, пытаясь понять где хозяйка комнаты. Та сползла на пол и пыталась стянуть с себя одеяло. — Да ч-штоб тебя, — начала бурчать рыжеволосая, но ей помогла Вельз, распутав, наконец, эту «хитрую ловушку» — Твоя мама звала завтракать, — сказала она. — Иди, я сейчас тоже подойду, — ответила Кроули, потирая глаза. — Тебя подожду, — Вельзевул было неловко из-за того, что она вот так вторглась в жизнь семьи и не хотела, чтобы ее восприняли как наглую или что-то в этом роде. Вельзевул часто не ночевала дома, поэтому старший брат не рвался обзванивать морги и больницы в поисках младшей сестры. — Значит, пошли умываться, — Кроули встала с пола, потянувшись до самой люстры, которую нередко задевала руками и норовила скинуть с потолка. — У нас где-то была не распакованная зубная щетка. — Спасибо, — негромко сказала брюнетка. — Не за что. Кроули чистила зубы, еще не до конца проснувшись, поэтому стояла с закрытыми глазами, а Вельзевул смотрела на ее растрепанные волосы и помятую футболку и поняла, что никогда бы не смогла представить, что Кроули не всегда бывала «крутой» и непробиваемой, какой представала в школе или среди знакомых. Сейчас она видела девушку, которая за сон продала бы собственную кровать. Завтрак был великолепный, как и в прошлый раз. Анафема приготовила фруктовый салат и оладья. «Вот бы Гавриил так готовил» — думала брюнетка. — Выспались? — спросил Ньютон, потрепав Кроули по уже почти уложенным волосам, на что та неодобрительно заворчала. — Никто на этой планете не высыпается, — скала она. — Разве что сахар в банку. — Стендап по тебе плачет, — сказала Анафема. — Вас подвезти в школу? — Дойдем, — ответила рыжеволосая. — Автобусы все еще существуют.

***

Первые уроки всегда по большей части проходили в остатках сна и общей заторможенности, но в это утро было непривычно оживленно в коридорах. — Что… — начала Кроули, и Вельзевул показала ей запись в школьной беседе. — Это что? — Кажется, это на шкафчиках в левом крыле, — девушки пошли в ту часть школы, в которой было более активно передвижение людской массы и общий гул слышался громче. На шкафчиках, точнее на одном конкретном, как в тех идиотских американских сериалах, было красным баллончиком написано «Он тебя обманывает». Кажется, это был шкафчик Азирафаэль, которой сейчас не было здесь. И предполагать, видела она это или нет, было бессмысленно. — Уборщик будет не рад, — сказал кто-то из толпы школьников, собравшихся подольше посмотреть на надпись, непонятно, собственно, для чего, кроме как обсудить возможные сплетни о том, кто мог оставить эти слова, и как его будет ловить администрация школы. — Здесь висят камеры, так что им будет нетрудно, — это уже была Дагон, стоявшая неподалеку. — Мы в любом случае, все узнаем, так что я пошла, — сказала Вельзевул и удалилась в поисках уже своего шкафчика, напоследок, незаметно для других, коснувшись кисти Кроули. Та в свою очередь, слегка покраснела щеками, что было весьма редким явлением. Но приятным для брюнетки, которая успела это заметить.

***

Азирафаэль уже видела эту сбивающую с толку надпись на своем шкафчике, потому что всегда приходила в школу довольно рано, когда еще даже не все учителя были на месте. Она понятия не имела, кто мог это написать, и о ком шла речь, но, наверное, было логично предположить, что говорилось про Оскара. Но в отношении чего именно, она не догадывалась. Весь оставшийся день она не могла достаточно хорошо сосредоточиться на заданиях и на чем-то, кроме попыток понять ситуацию с краской на дверце шкафчика, поэтому даже не пообедала, за исключением стакана сока. По девушке было видно, что утренняя ситуация выбила ее из колеи, потому что в обычные дни она большую часть времени была активной на занятиях и в общении с одноклассниками. — Как думаешь, про кого это? — спросила Кроули Вельз, когда они обедали в столовой. — Ну, очевидно, что про Оскара этого, — ответила брюнетка. — Наверное, у него есть еще кто-то. Кроули не могла уместить в голове, что парень Азирафаэль может оказаться тем еще ублюдком и то, что будучи в отношениях с такой девушкой, есть вероятность измены. Если бы Кроули выпала честь быть вместе с Азирафаэль, она бы скорее себе глаза выколола вилкой, нежели стала бы смотреть на кого-то другого с интересом отнюдь не дружеским. И теперь она очень сильно хотела узнать все подробности, касаемые того, кто написал слова, и о ком они были.