Без сил

Спасибо Елизавете Андреевне Б. Не расстраивайтесь, что здесь не Леви/ОЖП, постараюсь, чтобы выбранный мной пейринг вас не разочаровал (пусть до него далеко и из-за джена внимания ему будет уделено не так много) =)        Плечо саднило от попавшего почти в упор шара с краской, растекшегося по черной куртке зеленым пятном. Подняв вверх правую руку, отправилась к "точке респауна", чертыхаясь на появившегося практически из ниоткуда противника. Как он только залез на второй этаж, лестница же поломана? На улице есть удобный подъем через разбитые окна? Соблазн обойти здание по периметру, всё еще держа руку вытянутой - давая всем понять, что я вне игры, - оказался велик, но было как-то нечестно осматривать территорию, когда не участвуешь... - Саня, тебе брат звонил, - улыбнулась Роза - ново-старая зазноба капитана нашей страйкбольной команды.        Я стянула шлем с головы и расстегнула жесткий ворот, защищавший шею, позволяя прохладному осеннему воздуху коснуться разгоряченной кожи. Роза предусмотрительно и заботливо протянула бутылку минералки, за что я её горячо поблагодарила. Не будь она подругой капитана и столь убежденной гетеро, я бы... получила по шее от брата и отца. Они не были против однополых отношений, они были против того, чтобы я первая привела женщину в дом (хотя не моя вина, что им не везло на личном фронте).        К точке спешил раздраженный - судя по быстрым шагам и резким движениям рук, в которых он держал винтовку, - капитан. Отличался от остальных он лишь цветом стекла на шлеме, в остальном имел такое же снаряжение, что и у меня. - Собираешься возвращаться в игру? - раздался глухой, полный злости голос из-под шлема.        Я отрицательно качнула головой, указывая на взятый из сумки (за ними следила Роза) мобильный, и вытащила тубу со снарядами из разгрузочного жилета, бросив другу. Он поймал, удовлетворенно хмыкнув из-под шлема, и пошел к Розе, которая уже готова была помочь ему смыть красочные ранения с формы. Отвернувшись от воркующей парочки, набрала брата...        ...телефона у уха не было. Голова гудела, как будто по ней хорошенько ударили, но я не помнила, из-за чего могла бы так себя чувствовать. Вокруг было так темно и прохладно. Тело болело от того, что я... лежала на каменном полу? Слабый лунный свет пробивался через разломанную крышу и осыпавшуюся стену, но первым, что я увидела, было моё собственное отражение... в огромном человеческом глазу, размером как бы не больше меня.        Я вздрогнула, рефлекторно отползая назад, и черный зрачок, до этого косивший чуть в сторону, тут же скользнул прямо на меня. Недоумение на лице в отражении сменилось откровенным ужасом. Рукой вляпалась во что-то вязкое, но не смела бросить взгляда на это. Если я моргну - вдруг эта тварь тут же шевельнется и станет ближе ко мне? Но гигантский непропорционально сложенный человек не шевелился... Зато я поняла, что стоит пошевеливаться мне!        Перевернувшись на коленки и больно ударившись ими о пол, взяла низкий старт, покидая... церковь? Ряды лавочек, далекий высокий потолок, общее торжественное убранство, заметное даже в неверном лунном свете. Боже, и правда церковь! Только без единого креста или полумесяца. Я что, на съемочной площадке какого-нибудь фэнтези-ужастика - или что?!        У выхода валялись вбитые внутрь деревянные огромные двери, придавившие... людей. Много людей, чьи руки тянулись из-под дерева, напоминая бутафорию. Да, просто манекены. Это ведь не могли быть реальные люди!.. Я заткнула рот рукой, ощущая тяжелый запах протухшего мяса и кисловатый - чего-то еще, больше напоминавшего рвоту. Вязкая прохлада коснулась лица, и я отдернула руку, понимая, что именно ей вляпалась во что-то... красное и пахнущее железом. Прерывисто вздохнув, обернулась, надеясь, что позади отыщу не лужу крови, а... не знаю, разбитую банку томатной пасты?..        Позади оставались лишь гигантская пародия на человека, следившая за мной огромными серыми глазами, но не двигавшаяся, и... раздавленный гигантской рукой человек в черной рясе, вокруг которого камень расплывался темно-бордовым.        Меня затошнило.        Именно от ощущения тошноты пришла в себя. Это было не отвращение или омерзение, а вполне знакомое чувство тошноты из-за сильного голода. Того самого голода, толкнувшего на отлов и приготовление крыс на вторую неделю пребывания в Шиганшине. А ведь раньше считала себя неспособной не то что убить, а даже нанести серьезный вред какому бы то ни было живому существу.        Я слишком долго пробыла в том месте, чтобы сейчас открывать глаза с затаенной надеждой на то, что проснусь в своей постели дома. Убаюкивавший меня бег лошади - кажется, это называли "рысцой": потому как было довольно мягко и не слишком быстро, - прекратился.        Лошади стояли в стороне, не приближаясь к краям стены, и чуть мотали головами, на которые были надеты специальные "намордники" с кормом. Разведчики расположились вокруг небольших костерков, и их тихие разговоры на неизвестном языке навевали не уют, а жуть. Я медленно села, протирая глаза и не удивляясь, что под такой аккомпанемент мне приснился первый день в Шиганшине.        То пробуждение в церкви, посвященной Стенам, помнилось весьма смутно, затертое круговертью дней, в которых я выживала, ночами ища пропитание и достойное убежище, - но сейчас я хорошо вспомнила его. Первая встреча с титанами. С трупами. Еще бы помнить, что этому предшествовало! Не могла же я сразу со страйкбольной тренировки оказаться в церкви - об этом свидетельствовала хотя бы моя одежда, мало соотносимая с экипировкой. Но что тогда в том куске, который я не помнила?        Перед лицом возникла кружка с чем-то горячим и пахнущим травами. Эрвин дружелюбно улыбнулся мне, держа кружку с, наверное, чаем. - Спасибо, - пробормотала хриплым со сна голосом, обхватывая металлические бока посудины. Обжигающая.        Руки мерзли невероятно - стресс давал о себе знать. Было приятно почти до слёз получить такую простую заботу с чьей-то стороны, даже если этот человек ранее был для меня лишь нарисованным персонажем, а сейчас - тем, от кого зависела моя дальнейшая жизнь и уровень комфорта.        Судя по звездам, расположение которых я выучила за ночи, проведенные на крыше наедине с шуршащей на шесте простыней и алкоголем, закат был часов так пять назад. Мы двигались от рассвета и до текущего момента? Нет, судя по всему, люди спешились чуть раньше, раз уже успели расседлать лошадей и развести костры. Темная ночь скрадывала многие детали, и я плюнула на попытки хоть что-то разглядеть и сориентироваться в пространстве. Я всё равно не знакома с местной географией.        Чай оказался горьким, но притуплял чувство голода, деря вместо этого горло. Кажется, я заболевала. Удивительно, что не простыла раньше. Леви и Эрвин сидели у костра рядом со мной, но на некотором расстоянии. Вероятно, из-за моей "фантастичности" не допустили к своему костру других солдат... или те и сами не стремились подсаживаться. Их мог отпугивать холодный взгляд Леви, который пусть и не смотрел на меня, но всё равно навевал не меньшей жути и тревоги. Передернулась, делая еще глоток чая. Как же горько...        Эрвин что-то сказал. Как обычно, его слова оставались для меня простым набором звуков. Эрвин повторил медленнее, разжевывая по слогам, и я предположила, что он сказал лишь одно слово, красноречиво направив указательный палец мне за спину. Сумка всё еще грела лопатки, пока её лямка терла плечо и шею. Я стянула её и открыла, демонстрируя содержимое главнокомандующему разведотряда. Тот, спрашивая взглядом разрешения, потянулся к альбому. Запретить я ему ничего не могла. Не думаю, что, отказав, что-то изменила бы, так что оставалось с улыбкой соглашаться и делать вид, что меня не тревожит полная зависимость от жестоких людей фантастического средневековья, с которыми я не могла даже поговорить, чтобы мы поняли друг друга.        Эрвин открыл альбом и перелистал до чистых страниц, после чего стал карандашом корябать... местные буквы, уже виденные мною в букварях и во всяких газетах, которые я видела в Шиганшине. То, как выглядел алфавит, я уже вызубрила, но названия букв не знала совершенно, так что толку от визуального запоминания этих значков?        Эрвин указал карандашом на первую закорючку, издавая короткий звук. О, вот так сразу перешел к обучению? Я усмехнулась, понимая, как у мужика печет от любопытства. А ведь я действительно могла рассказать ему о мире за стенами, необязательно даже о своем родном, а хотя бы о той же... эм... название, конечно, той страны с дирижаблями и фотоаппаратами я не запомнила, так что буду называть её родиной Гриши Йегера.        Вместо утоления голода физического пришлось грызть гранит науки, но с носителем языка в лице Эрвина дело сдвинулось с мертвой точки. Я забрала из его рук альбом и сделала пометки на русском языке, не скрывая своих действий от горевшего исследовательским интересом взора главнокомандующего. Интересно, по прибытию в конечный пункт нашего назначения, не запрут ли меня в темнице? Каков мой текущий статус? Моя относительная свобода, без сковывавших конечности веревок, вовсе не являлась опровержением того, что я у разведотряда в качестве пленницы. Хорошее отношение, кстати, тоже... или я просто параноик?        Леви что-то пробурчал Эрвину, но тушить костер не стал, как и отходить слишком далеко. Так, немного отполз от света, отбрасываемого огнем, и завернулся в плащ, укладываясь на расстеленную по камню ткань. Очевидно, решил поспать, пока Эрвин развлекается с новой игрушкой в моем лице. Выспавшаяся же я задалась вопросом, не стоит ли главнокомандующему поспать? Он как минимум с утра на ногах, точнее в седле, так еще и меня весь путь держал... Но Эрвин слишком увлекся моим обучением (возможно, ему передался педагогический дар отца?), и я не знала еще слов, чтобы напомнить ему о необходимости здорового сна. Разве что...        Прижала ладони друг к другу и приложила их к щеке, показательно склоняя голову и закрывая глаза. Взглянула на замершего в легком недоумении Эрвина, после чего демонстративно зевнула и потянулась. Спать, конечно, всё еще не хотела, но отдых требовался моему вынужденному извозчику и учителю в одном лице. Кажется, мой посыл дошел до него, но как-то неправильно: меня уложили спать, дав тонкий грубый плед, который неприятно кололся, зато грел. Так хорошо грел, что я сама не заметила, как снова уснула. Точно заболеваю.        Утро началось с того, что меня легонько толкали в спину. Я зевнула, лениво разлепляя глаза, потянулась. Спать на жесткой стене было тем еще удовольствием, мои бедные косточки и мышцы ныли, хотя, может, это было связано с ездой на лошади: к такому я не привыкла. Перевернувшись на спину, прищурилась из-за солнечных лучей, бьющих в лицо, но даже с ограниченным зрением смогла узнать темную фигуру, нависающую надо мной. Холодный взгляд Леви бодрил с утра не хуже банки энергетика. То, что он будил меня, толкая ногой, в общем-то, не вызывало возмущения или отвращения: братец и не так "доброго утра" желал.        Я села, наблюдая, как снимаются с места разведчики. Эрвин о чем-то разговаривал с солдатами, и, разумеется, их быструю речь я не понимала совершенно. Разве что выучила за ночь местоимения, но толку-то.        Леви, проследив за моим взглядом, что-то сказал, возможно, даже оскорбительное в мой адрес, после чего бросил мне на колени бумажный пакет. Я тут же сунула в него любопытный нос, оказываясь вознаграждена скромным завтраком: галеты, немного орехов и сушенных фруктов. После вчерашнего голодного дня, наполненного только горьким чаем, и такая скромная трапеза вызывала бурную радость. - Спасибо, - поблагодарила я уже развернувшегося ко мне спиной капрала, не испытывающего ко мне ни повышенного интереса, как Эрвин, ни особой доброжелательности.        Собственно, и не надо, все равно не он был моим фаворитом в "Атаке Титанов". Хотя, толку сейчас от этих предпочтений? Тут мне не аниме, что я уже смогла понять за месяцы в Шиганшине. Орешек царапнул горло, заставив закашляться, и я похлопала себя по груди. Сдохнуть, просто подавившись, после всего было бы ужасно обидно! - Саша, вода,- позвал меня Эрвин, присев на корточки рядом со мной. В руке у него была открытая фляга, которую он заботливо протягивал мне. Что же, слова "огонь", "вода", "чай" и "еда" я хорошо запомнила.        Только местное "спасибо" не могла сказать, уж больно оно заковыристое было, ломающее мой недостаточно гибкий язык. Смочив першившее горло водой, я поняла, что следующий прием пищи состоится нескоро: многие солдаты уже забрались в седло. Да уж, ни умыться, ни в туалет сходить... Хотя куда тут, посреди стены, сходить по-тихому? Я надеялась, что мы скоро прибудем куда-нибудь, где есть возможность уединиться хотя бы в кустиках: вечно мой организм держать всё в себе не сможет.        Собиралась как солдат. Ну, может не так быстро, но постаралась максимально споро свернуть плед и кусок ткани, заменивший и матрац, и простыню. Сумка привычно моталась за спиной, продолжая натирать плечи сквозь рубашку. Эрвин легко посадил меня в седло, также, как и вчера, заставив меня задуматься, что я либо изначально мало весила для такого тренированного человека, либо исхудала уже в этом мире. Примерить, что ли, джинсы, чтобы узнать наверняка?.. Только информация мне эта мало что даст, кроме очередных расстройств.        Впереди ждал не особо веселый путь, в котором из развлечений были попытки не сверзиться с лошади и не вцепиться слишком сильно в Эрвина. Еще, конечно, любование живописными окрестностями, но я никогда не любила природу настолько сильно, чтобы часами полировать глаза её красотами. Скача на лошадях, разведчики почти не разговаривали. Не знаю, дисциплина тому виной или здравое опасение прикусить язык, как тот парнишка из отряда Леви, который вечно страдал от этого (и заставлял страдать меня, морщившуюся от каждой сцены прикушенного языка, как если бы сама испытывала боль).        Меня спасли, но... не считая ночи, я всё еще оставалась в нагнетающей одинокой тишине.