Дисперсия

В баре уже почти никого не осталось. Воздух пропитался запахом дешёвого виски и чуть выветрившегося табака. Бармен уже собирался к выходу, пока не заметил последнего посетителя. Загадочный мужчина средних лет, высокий, вечно в одном и том же потертом плаще, сидел напротив него, в полумраке. Он давно приметил этого посетителя — тот приходил несколько раз, пил медленно, наблюдал за залом, но ни с кем не заговаривал. — Так ты и правда ищешь сожителя? — он подошел к стойке. Бармен не сразу ответил. Бросив тряпку в раковину, он кивнул: — Ага. Одному снимать дороговато. Да и скучно. — И какие требования к сожителю? — Да без разницы. Главное, чтобы не маньяк. Мужчина усмехнулся: — И как ты это собираешься проверять? Бармен на мгновение замер, но тут же ухмыльнулся: — Поверю на слово. А есть повод волноваться? На самом деле мне все равно на личную жизнь соседа, главное чтобы ко мне не лез. — Справедливо. Правда, порой не все свои действия можно заранее расчитать. Мужчина сделал ещё один глоток, поставил стакан на стойку и чуть наклонился вперёд, изучая бармена так, словно пытался его раскусить. Бармен не отводил взгляда, но внутри что-то шевельнулось — легкое беспокойство или, может, просто интуиция. Он знал таких людей. Те, кто говорят мало, но каждое слово весит больше, чем кажется. — Это философия такая? — с усмешкой спросил он, пытаясь разрядить обстановку. — Это опыт, — просто ответил мужчина. Бармен фыркнул, пожал плечами. — Ладно. Ты, похоже, не особо разговорчивый, а мне лишние вопросы ни к чему. Если интересно — завтра вечером заходи, обсудим. — Посмотрим, — ответил тот, поднимаясь с места. Когда загадочный незнакомец вышел, бармен поймал себя на мысли, что впервые за долгое время почувствовал что-то вроде предчувствия. Что-то в этом человеке не давало покоя, будто за его спокойными словами скрывалось нечто большее. И, что хуже всего, это «нечто» уже начинало затягивать его в свою тень.

***

— Бедный Дрейк, — грустно произнесла Мэри, как только мы вышли из его палаты. Вчера, когда Дрейк вернулся с устроенной Мэри вечеринки в честь ее дня рождения у себя дома, произошло кое-что серьезное. Я не сразу придал этому значения — Дрейк за словами в карман не лез и мог влезть в драку с незнакомыми ему парнями по любому поводу. А тут, вполне вероятно, ему попались не обычные старшеклассники или студенты, а кто-то крупнее и сильнее. Но, как оказалось, дела обстояли куда хуже. Дверь в дом семьи Ромеро была открыта. Нейтан, внезапно решивший поговорить с Дрейком после его дня рождения, не ожидал увидеть такое. В здании было подозрительно тихо. Он не хотел врываться в чужое жилище без предупреждения, но оно словно само приглашало, нет, звало на помощь. Тишина давила, как тревожная музыка в фильмах перед чем-то страшным. Нейтан прошел мимо лестницы у входа, ведущей на второй этаж, и вошел в гостиную. Лишь через мгновение он заметил Дрейка — тот лежал на полу. Проведя рукой по стене, Нейтан нащупал выключатель и щелкнул им. Нейтан наблюдал за тем, как Дрейк спокойно лежал на своей койке и спал. Он проторчал в больнице, в одной палате с ним с того момента, как Ромеро туда поместили. Спать, на удивление, особо не хотелось, хотя на сон в целом он потратил всего пять часов в сидячем положении. Под глазами Девона красовалась два заметных синяка, взгляд был потускневший и уставший. Обычно аккуратно зачесанные назад русые волосы Нейтана были взлохмачены. Парню надоело проматывать в голове одну и ту же сцену в попытках понять, что же могло произойти, когда Дрейк вернулся домой. Но куда больше его волновало вопрос о миссис Ромеро. Она была мертва. Её убили. Дрейк, к счастью, оказался жив. Первым делом Нейтан написал его друзьям. Больше писать было некому — у Дрейка круг близких знакомых замыкался на Мэри и Эрике. Нейтан знал, что у него есть так же мать, но где она жила и как с ней можно было связаться — об этом Дрейк никогда не говорил. И Нейтан догадывался, в чем дело. Он и сам не мог похвастаться хорошими отношениями с родной матерью. — И давно он спит? — Мэри задала этот вопрос сразу же, как вошла в палату. — Не знаю, я не считал. — Что с ним произошло? — Не знаю, — повторил Нейтан, уже отвечая на вопрос Эрика. — Я нашел его уже таким. Кто-то его порядочно избил. Но кто — черт знает. Явно не грабители. — А где миссис Ромеро? — не дождавшись прямого ответа, Мэри с немым ужасом посмотрела на Девона. Тот кивнул. Им не нужны были слова, чтобы понять, что на самом деле стряслось с бабушкой друга. — Чего уставились?! — с койки раздался хриплый и раздраженный голос. Дрейк открыл единственный здоровый глаз и осмотрел все, что было доступно его ограниченному полю зрения. Он попытался привстать, но, почувствовав боль во всем теле от одного только легкого движения, бросил все попытки и остался лежать. Можно было заметить, что, несмотря на боль, парень нервно дергал пальцами обеих рук. — Очнулся, — с прежней грустной улыбкой произнес Нейтан. Больше он ничего не смог добавить. Трое молча уставились на пострадавшего. — Что с тобой стряслось? — Я не помню. — Ладно, ребят, давайте не будем его мучить зря. — Где бабушка?! Нейтан взволнованно посмотрел на Дрейка, а затем на Мэри и Эрика. Они обменялись взглядами, полными растерянности, но ничего не ответили. Кажется, тот и сам догадался, что означала их реакция. — Я спрашиваю, где моя бабушка? Отвечайте, быстро! — Дрейк… — начала было Мэри, но она не смогла ничего произнести. Парень вновь попытался подняться, но Нейтан его остановил. Дрейк понял без лишних слов. Он молча поднял взгляд на лицо Нейтана и фыркнул, пытаясь убрать чужую руку со своей головы. — Какого хрена тут так много людей?! Чего уставились? Выходите отсюда, все! Нейтан отошел от Дрейка и вместе с Эриком и Мэри направился к выходу, но Ромеро его остановил: — Не ты, ты останься! Нейтан сел обратно на свое место и опустил голову, прожигая взглядом пол и стараясь таким образом удержаться от разглядывания лежащего на койке Ромеро. Он чувствовал, что тот с неприкрытым недовольством смотрит на него. В общей палате, к счастью, никого, кроме них не было. Тишина совсем не помогала, а лишний раз напоминала о случившемся, раз за разом крутившемся в голове у Нейтана, как заевшая пластинка. Он ведь заметил чью-то фигуру у входа, пока подъезжал к их дому. — Ты видел его? — Нейтан покачал головой, отчего вызвал у Дрейка лишь больше раздражения. — Если ты помнишь его лицо, можешь описать его полиции. Это точно поможет найти его быстрее. — Вау, а я и не догадался. Не буду. — Дрейк посмотрел на него с нескрываемым раздражением, затем медленно выдохнул, поднял взгляд на потолок. — Он всё равно придёт снова. — Его слова прозвучали угрожающе. В палате повисла удушающая тишина. Нейтан нахмурился. Почему Дрейк так думал? Значит ли это, что он был лично знаком с тем, кто ворвался к ним посреди ночи? Дрейк бросил короткий взгляд на Нейтана и внезапно спросил: — Где ты был? Нейтан поднял на него настороженный взгляд. — Когда он выходил из дома, ты видел его хотя бы мельком, ведь так? Нейтан напрягся. Он снова вспомнил ту фигуру у входа. Размытая высокая тень, выхваченная светом фар. Тогда он не успел рассмотреть её, а теперь… Чем больше он задумывался об этом, тем сильнее жалел об упущенном шансе догнать злоумышленника. — Я… не уверен, — тихо ответил он. Во взгляде Дрейка промелькнуло что-то, похожее на разочарование, но он ничего не сказал. Только коротко кивнул. — Если бы я только мог что-то сделать! — злобно произнес Дрейк, не сдержавшись. Он не мог скрывать, как ненавидит всех вокруг, особенно себя. — Ты ни в чем не виноват. Когда я тебя нашел, ты был без сознания. Он тебя порядочно побил… — Нейтан запнулся, заметив, как пристально смотрит на него Дрейк. В воздухе повисла пауза. Дрейк не отрывал взгляда, словно пытаясь проникнуть в мысли Нейтана, раскопать что-то, скрытое глубже. Возможно, он что-то забыл или счел необязательным упомянуть. — Можешь хоть мне сказать, кто это был? Судя по всему, это был не случайный прохожий. Дрейк на мгновение закрыл глаза, как будто пытаясь проглотить слово, которое всё равно не хотело вырваться. Он слегка выдохнул и покачал головой, не решаясь взглянуть на Нейтана. — Ты можешь мне довериться. — Нейтан заметил, как плечи Дрейка напряглись. — Это был мой отец, — наконец произнёс Дрейк, и в его голосе звучала такая горечь, что Нейтан на секунду замер. — Я думал, что он… Дрейк усмехнулся. Если бы все было так просто.

***

Тучи тяжелым покрывалом нависли над городом, и в воздухе пахло дождем. Школьный двор уже почти опустел: лишь несколько учеников медленно расходились по домам, укрываясь от накрапывающих капель. Дрейк и Эрик возвращались домой без Мэри — ее сегодня не было в школе. — Да у тебя просто руки кривые, — фыркнул Эрик, перебрасывая рюкзак на другое плечо. — Я тебе сто раз показывал, как сделать нормальный набросок. Дрейк закатил глаза. Когда дело касалось уроков рисования, Эрик становился невыносимым. Едва они пересекли школьные ворота, как дождь пошел сильнее. — Дрейк. Имя прозвучало четко, резко, будто человек произнес его вслух впервые за долгие годы. Голос был хриплый, с натянутыми и легкими нотками техасского акцента. Дрейк остановился так резко, что Эрик чуть не врезался в него. На обочине, опершись на старый тёмно-синий «Форд», стоял высокий мужчина. На вид тридцати пяти лет, с острыми чертами лица, колючим взглядом серых глаз и сединой, пробивающейся в густых отросших волосах. На нем была кожаная куртка с потрескавшимися рукавами, а от тлеющей сигареты во рту поднимался дешевый табачный дым. На фоне остальных родителей он выделялся. — Ты вырос, — произнес мужчина, чуть склонив голову набок, изучая Дрейка, как изучают кого-то, кого давно хотели увидеть, но не знали, каким он окажется. Эрик настороженно глянул на друга. Дрейк ответил не сразу. Он знал, кто перед ним, еще до того, как сознание собрало воедино все детали. Это был его отец, преследовавший его в кошмарах. Человек, которого он никогда не знал и не видел лично, а бабушка старалась не упоминать. Но вот он стоит перед ним. Реальный. Живой. И впервые за все эти годы Дрейк мог получить ответы. — Долго же я ждал этого момента, — мужчина стряхнул пепел на землю. Дрейк сглотнул. В груди мешалась целая буря эмоций: страх, интерес, настороженность. Даже обида и злость. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Эрик, стоявший рядом, тоже напрягся, хотя старался не подавать виду. Мужчина чуть усмехнулся, заметив их реакцию. — Что, мать твоя так и не рассказывала обо мне? — спросил он, затягиваясь. — Меня, кстати Генри зовут. Дрейк сжал челюсти. Нет. Но теперь он мог узнать правду сам. Дождь усилился. Крупные капли забарабанили по асфальту, стекая по лобовому стеклу припаркованных машин. В воздухе пахло мокрым асфальтом и табачным дымом. Эрик переминался с ноги на ногу. — Ладно, — Генри выкинул окурок и раздавил его носком ботинка. — Не стойте под дождем, давайте, залезайте. Подвезу домой. Дрейк неуверенно посмотрел на друга. Эрик выглядел так, будто хотел сказать: «Нет, мы лучше пешком». Но когда порыв ветра сбил с него капюшон, хлестнув холодными каплями по лицу, его решимость пошатнулась. Дрейк сам не понимал, что двигало им. Любопытство? Ощущение, что это его шанс узнать правду? Или простая глупость? Но он открыл дверцу и сел на переднее сиденье. Эрик колебался. А потом, мысленно ругая себя, шагнул следом, плюхнувшись на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Внутри пахло кожей, табаком и чем-то резким, химическим, въевшимся в обивку. Генри включил двигатель, и старый «Форд» заурчал, словно пробудившись от долгого сна. Дворники стали лениво смахивать капли с лобового стекла. — Ну что, — Генри бросил короткий взгляд на сына, прежде чем вывести машину с места, — рассказывай, как жизнь. Дрейк пожал плечами. — Нормально. — Только «нормально»? — Генри усмехнулся, выруливая на главную дорогу. — А как мать? Эрик молчал. Он сидел прямо, напрягши спину и сжав руки в кулаки, будто пытался слиться с сиденьем. — Не знаю, — ответил Дрейк, глядя в окно. — Она уехала, когда мне было пять. — Ну да, конечно. Уехала. — Генри фыркнул. В его голосе скользнуло что-то едкое, обида, которую он даже не пытался спрятать. В машине повисло напряженное молчание. Дрейк не знал, что сказать. Генри резко свернул направо, и Эрик едва не ударился плечом о дверь. — Эй, а ты уверен, что мы едем в правильном направлении? — вырвалось у Дрейка. — Расслабься, пацан, — отмахнулся Генри. — Я знаю, что делаю. Дрейк нахмурился. Он знал этот маршрут. Он ездил по нему сотни раз. И это была не та дорога.

***

— Чего ты такой кислый? Я купила пончики, пока тебя дома не было, — мама притащила с собой целую коробку, открыв и сунув мне его прямо под нос, — выбирай. Тут есть и твои любимые, — с этими словами она указала на берлинеры с абрикосовой начинкой. Я с неохотой потянулся за двумя порциями, которые, очевидно, мать взяла специально для меня, и уселся на кровать. Мама присела рядом и выбрала себе с клубничной глазурью. Специально для отца в отдельном ряду лежали Смултринги. Я понятия не имею, где она все это смогла достать, но не удивлен — мама любила гулять по огромным торговым центрам и тратить деньги на всякое, что ей покажется интересным. — Опять мучают кошмары? — сочувствующе произнесла она, когда я ответил на ее вопрос. Мама любила осыпать человека вопросами и, не дожидаясь ответа, строить свои догадки вслух. Это немного раздражало, потому что она часто перебивала меня. — Может, расскажешь подробнее, что тебе приснилось? Тебе станет легче, а я утолю свое любопытство, — с этими словами она взяла второй пончик из коробки и задумчиво добавила: — Надо было сварить какао. Как думаешь? Я согласно кивнул, но добавил, что буду, скорее кофе с молоком. Мама на время удалилась и вернулась с двумя чашками, протянув одну мне. Пришлось поднапрячь мозги, чтобы не упустить ни одну деталь из памяти, связанную со сном. Когда я пересказал ей все в точности, как помнил, то до меня дошло, что это за считалочка прозвучала в голове. — Кошмар на улице вязов! — воскликнул я, не дождавшись маминого ответа. Она удивлённо уставилась на меня. К сожалению, мой энтузиазм не распространился на нее, и она нахмурилась. — Ты опять поздно вечером перед сном ужастики смотрел? — Нет же… я же тебе говорю, мне приснился убийца, тот самый, которого сейчас ищут. — Выкинь это из головы. Не думай о таком, — резко бросила мама, доев свой пончик, — не стоит так мучать себя. Почему ты не вспоминаешь хорошие моменты со своего дня рождения, но постоянно думаешь об этом злосчастном человеке? — Пару месяцев назад я увидел труп знакомой девушки. Я учился с ней в одной школе. Пару дней назад неизвестно кто избил Дрейка, ворвавшись в его дом, и убил его бабушку. А что, если меня вызовут на допрос, как свидетеля или знакомого пострадавшего? Я не знаю, как отвечать и о чем лучше не заикаться. — Вызовут — пойдешь и ответишь все, что знаешь. А сейчас тебе лучше не думать о таком. Зачем ты зря себя накручиваешь?! — Ведь так легко просто взять и отпустить, да, мам? — рявкнул я, сверля её недовольным взглядом. — Нет, вот если ты так со мной будешь говорить, то я лучше пойду, — она резко встала с места. — Конечно, проще уйти, чем услышать, что я на самом деле чувствую, да? — бросил я ей вслед, но дверь уже захлопнулась. Я сжал чашку в руках. Внезапно наступившая тишина давила. Мама всегда делала так — если разговор становился неудобным, она просто уходила, вместо того чтобы разобраться. Я откинулся на спинку кровати, глядя в потолок. Кофе уже остыло, а я так и не допил его. Мысль о сне всё ещё не отпускала, но теперь поверх неё накладывалось другое — дядя. С того дня как я его посетил прошло немного, но что-то подтолкнуло меня снова навестить его. Вдруг больше не выдастся возможности? Я тяжело вздохнул и поднялся. Всё равно от таких пессимистичных размышлений толку мало. И при дяде лучше не упоминать ничего, связанное со смертью. Я натянул свитер, сунул в рюкзак кошелёк, наушники, ключи и кинул туда же телефон. Закинул капюшон на голову и вышел из комнаты. На первом этаже я столкнулся с матерью. — Ты куда это? — её голос прозвучал настороженно. — К дяде, — коротко ответил я, застёгивая куртку. Она скользнула по мне оценивающим взглядом. — В этой куртке? Уже октябрь и на улице холодно. Возьми хотя бы шарф. Я стиснул зубы. — Мам, мне девятнадцать. Я сам разберусь, замёрзну я или нет. Она всплеснула руками. — Ой, ну конечно! Только вот взрослые люди не грубят своим матерям. — Взрослым людям дают спокойно выйти из дома без допросов. — Подожди, а деньги ты взял? Телефон заряжен? Ты хоть предупредил дядю, что приедешь? Надеюсь, не собираешься опять тащиться пешком, я могу тебя подвезти… Я резко развернулся. — Все, давай, пока. Она вздохнула и сложила руки на груди. — Только потом не жалуйся, если заболеешь. Я не буду тебе помогать! Я фыркнул, натягивая рюкзак на плечо. — Конечно. Как же. Она так всегда говорила. И всё равно лезла со своей назойливой помощью. Если приболею, она первая ворвётся в комнату с термометром и горячим чаем, ворча, что я сам виноват. Если потеряю что-то, развернёт весь дом вверх дном, пока не найдёт. Если решу справиться с чем-то один, ей обязательно надо будет вмешаться. Я вышел на улицу, чувствуя, как с меня словно сползает напряжение. Был уже вечер. Когда я сел в автобус, телефон издал звук оповещения. С неохотой разблокировав экран, я отключил музыку и прочитал, от кого было пропущенное сообщение. Оно было от Джозефины Марч. Пока я читал новость о том, что она возвращается в наш город и хочет встретиться со мной, меня охватило неприятное чувство — будто внутри сердце взяли и крепко зажали в тиски, медленно сдавливая, с каждой строчкой ее письма. Я не общался с ней с окончания школы. Прошло всего три года, но они ощущались как целая вечность. Она уехала учиться в другой город, а я как-то не сильно стремился поддерживать связь. Иногда приходилось говорить, что я занят, чтобы избежать её приглашений. Честно, не хотелось тратить время на долгую поездку в другой город ради пары часов с ней. С каждым месяцем мне всё больше казалось, что она сама начнёт отдаляться, обидится и просто перестанет писать. Так и получилось. Я не переживал, но и не думал, что всё вдруг снова всплывёт. Разбираться в отношениях не хотелось, возобновлять их — тоже. Я уже давно понял, что для меня это не было чем-то значимым. Вряд ли Джо согласится остаться друзьями, как в прошлый раз. Она всегда была настроена на что-то большее, а я не мог этого дать. Я был рядом, потому что было удобно, потому что так было проще. Но сейчас, спустя два года, она и я стали разными людьми, и мне не хотелось снова возвращаться к этому. Но я вновь струсил и согласился с ней встретиться. Не знаю, что меня так тянуло к этому, если честно. Я ведь говорил себе, что не хочу возвращаться к тем отношениям, что мне это не нужно. Но когда она написала, что возвращается в город и хочет увидеться, я почему-то не смог просто проигнорировать её сообщение. Я был уверен, что смогу избежать встречи, но… как всегда, мои сомнения сыграли против меня, и я сдался. Сразу же после дяди я направился в бар. Выбор места для встречи меня слегка удивил — это было не характерно для Джо. Раньше она всегда выбирала всякие тематические кафе и рестораны, но и виделись мы обычно в дневное время суток. Бар оказался полупустым, только пара людей сидела у барной стойки, а несколько пар за столиками в дальнем углу. Я сразу заметил Джо. Она не сильно изменилась внешне. Когда она увидела меня, её лицо осветилось лёгкой улыбкой, и я ничего не почувствовал, кроме раздражения. Она встала, и я подошёл, не зная, что сказать. В голове было пусто. — Привет, — сказала она, как-то спокойно, но в её голосе я почувствовал нотку напряжения. Я присел напротив неё, но не сразу заговорил. Внутри меня не было ни волнения, ни радости — только раздражение. — Как ты? — спросила она, держа бокал в руке, и я заметил, что она старается говорить не торопясь, как будто подбирает слова. — Нормально. Ты как? — Я с неохотой протянул к себе меню и спрятался за ним, как за щитом. Джо начала рассказывать что-то про университет и учебу в нем, про родителей, но я не вслушивался в ее слова. Заказав пиво, я старательно строил из себя всю внимательность, периодически кивая и вставляя комментарии. Этот вечер обещал быть долгим, а Джо, кажется, решила притвориться что все в порядке. Отчего все оставшееся время я держался в напряжении.

***

Дрейк смотрел в окно, наблюдая, как улицы, знакомые с детства, сменяются более редкими постройками. Дорога вела за город. Дождь барабанил по крыше машины, стекла запотели, а внутри пахло табаком и чем-то еще — резким, химическим, въевшимся в салон. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать нарастающее беспокойство. — Куда мы едем? — Не было причины скрывать, что Дрейк давно понял намерения отца. Генри не сразу ответил. Он продолжал вести, неторопливо, уверенно. Потом, беззаботно пожав плечами, бросил: — Поболтаем в спокойном месте. Вижу, мать успела тебе наплести про меня всякого. — Она ничего не говорила, — заметил Дрейк. Генри усмехнулся, затормозил на перекрестке и бросил на него короткий взгляд. — Я просто пытаюсь разобраться, какой ты человек. Не люблю зря болтать. — Ты даже не знал, что я существую, — холодно сказал Дрейк. — Ну, теперь знаю. Эрик за спиной заерзал, впервые открыв рот: — Эй, про меня, надеюсь, никто не забыл? Он явно пытался сделать вид, что шутит, но напряжение в голосе выдавало его. Генри скользнул по нему взглядом в зеркале заднего вида. — Расслабься, парень. Я не собирался тащить с собой лишних людей. — Ага, рад это слышать, — Эрик хмыкнул, но пальцы его крепко сжимали край сиденья. — Тогда, может, остановите машину и дадите мне выйти? Генри проигнорировал вопрос. Машина продолжала двигаться дальше, и Дрейк уже не сомневался: отец специально избегает главных дорог. Они уезжали все дальше за город. Дрейк прищурился, сцепив пальцы. — Знаешь, если ты хочешь что-то мне сказать, — его голос прозвучал жестче, чем он ожидал, — мог бы выбрать менее… странный способ. Например, не похищать меня посреди дня. Генри усмехнулся. — Я не похищаю тебя. Я тебя забираю. Дрейк почувствовал, как его бросило в жар. — Забираешь? К себе в тюрьму? Генри фыркнул, крепче сжимая руль. — Я, знаешь ли, на свободе. — До следующего ареста? — Дрейк смотрел прямо перед собой, наблюдая, как дорога за окном становится все уже, деревья вдоль обочины смыкаются плотнее. — Ты даже не знаешь, кто я. Не знаешь, чем я живу. Ты просто решил, что можешь взять и забрать меня, потому что… что? Потому что ты так захотел? — Потому что я твой отец, — сказал он, как будто этого было достаточно. — Ты мне не отец. Ты для меня никто. Машина резко затормозила. Эрик от резкого движения ударился головой об спинку переднего сидения. Генри медленно повернулся к Дрейку, и в его глазах больше не было ни усмешки, ни равнодушия. Только усталость и какая-то затаенная злость. — Повтори, — его голос был тихим, но напряжение в нем ощущалось почти физически. Дрейк сжал кулаки, но не отвел взгляда. — Ты. Мне. Никто. Генри на секунду прикрыл глаза, медленно вдыхая, будто пытался сдержаться. Дождь глухо стучал по крыше, смешиваясь с шумом проносящихся мимо машин. Эрик за спиной попытался открыть дверь, но она оказалась заперта. Он снова дёрнул за ручку, на этот раз с силой. — Открой дверь, — потребовал он, не скрывая раздражения. Генри проигнорировал его. — Дрейк, твоя мать последний человек, которому стоит доверять. — Машина вновь тронулась с места. — Правда? — Дрейк усмехнулся. — Ты похищаешь меня, запираешь моего друга в машине и после этого говоришь что-то о доверии? — Ты хоть понимаешь, чего я лишился? — в голосе Генри прорезались злые нотки. — Я не знал, что ты существуешь! — Ну, теперь знаешь, — Эрик скривился. — А теперь отпусти нас. Генри стиснул зубы, пальцы сжали руль так, что побелели костяшки. — Ты начинаешь меня раздражать, пацан. — Взаимно, — огрызнулся Эрик. Он быстро наклонился вперёд и локтем ударил по кнопке блокировки дверей. Раздался щелчок. Не дожидаясь, пока Генри среагирует, он распахнул дверь и вывалился наружу прямо в мокрую траву у обочины. — Эй! — взревел Генри, резко нажимая на тормоз. Дрейк тоже дёрнулся, но не успел. Генри рывком схватил его за плечо, удерживая на месте. — Не двигайся, — рявкнул он, сжимая пальцы так, что у Дрейка перехватило дыхание. Тем временем Эрик уже поднялся, шатаясь, но не собираясь отступать. Дождь стекал по его лицу, а одежда вся была в мокрой земле. Дрейк не сводил с него взгляда, друг не двигался. Он ждал его. Генри быстро выбрался из машины, дверь хлопнула, заглушая шум дождя. Он выпрямился, отчего Эрику пришлось поднять голову. Мужчина был выше его на две головы. — Не дёргайся, — произнёс он с той ледяной уверенностью, от которой по спине пробегал холод. Эрик даже не вздрогнул. — С чего бы? — его голос был нарочито спокойным, но пальцы на руке подрагивали. — Мне что, стоять и ждать, пока ты решишь, что с нами делать? Генри ухмыльнулся, шагнул ближе — всего один шаг, но его хватило, чтобы расстояние между ними стало угрожающим. — Ты не в том положении, чтобы качать права, пацан, — бросил он и, прежде чем Эрик успел увернуться, резко схватил его за воротник куртки. Эрик резко дёрнулся, но хватка Генри была железной. Мужчина с лёгкостью притянул его ближе, заставив наклониться вперёд. — Я бы на твоём месте подумал, прежде чем так дерзить, — тихо, но угрожающе проговорил он. Эрик стиснул зубы, вцепившись пальцами в его запястье, но силы были слишком неравны. — Отпусти его! — Дрейк с силой захлопнул дверцу и выбежал под дождь. Генри даже не повернул головы. — Садись обратно в машину, Дрейк. — Чёрта с два! — голос дрожал от ярости. Генри склонил голову набок, словно раздумывая. Затем, не ослабляя хватки, неожиданно достал из кармана что-то металлическое. Это был складной нож. Генри развернул нож одним движением и его гладкое лезвие блеснуло прямо перед лицом у Эрика. Парень напрягся, но его хватка ослабла — из-за боли в руке и того, что Генри явно не собирался отпускать его. — Ты не понимаешь, что сейчас происходит, — сказал Генри с холодной усмешкой, покачивая ножом в воздухе, как будто разрезая его. — Ты на моём пути, пацан. Тебе лучше не дергаться. Дрейк стоял, словно парализованный, его глаза неотрывно следили за каждым движением Генри. Он не знал, что делать. Одно неверное движение — и Генри мог бы нанести удар. Взгляд Эрика помутнел, то ли он уже смирился со своей участью, то ли силы сопротивляться иссякли. — Не трогай его! — вырвалось у Дрейка. — Ты думаешь, что если покричишь, что-то изменится? — Эрик, хватит витать в облаках. Эрик сглотнул, дыхание сбилось. В висках стучало. Одна рука Генри обвила его вокруг шеи и держала ближе к себе, а в другой был нож. Сейчас или никогда, это все равно бы кончилось плохо. Он опустил голову и, не жалея сил, впился в запястье мужчины зубами. Тот взревел от боли, хватка ослабла. Эрик не терял времени и вырвался вперед, пока хватало времени. — Бежим! Дрейк не заставил себя ждать.