Дисперсия

«Только тебя здесь не хватало». Бармен, стоящий за барной стойкой, тоже заметил его и удивленно уставился на давнего знакомого. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Гордон, нахмурившись. — Я тоже очень рад тебя видеть. Мир тесен, не так ли? Но Гордон ничего не ответил, повернув голову в сторону. Он не собирался слушать его пустую болтовню. — Хорошо, хорошо, молчу. Только скажи, если что-то решишь заказать. — Безалкогольную пина колада. — Ох-хо, коктейль с ананасом. Ты что там запланировал, Дон Жуан? Гордон измерил его недовольным взглядом. — Я всего лишь пошутил. — Мне не до шуток, Леон. Неприятные воспоминания о старом знакомом из университетских годов в другом городе хлынули на Гордона. Он не мог смотреть в это лицо даже спустя четыре года. Леон учился в одном университете с ним и был его соседом по комнате. Они быстро стали друзьями, так считал Леон. Он напоминал об этом в любой удобно подвернувшийся ему момент. Гордону было все равно, с кем проводить время после пар — по большей части мысленно он был не на Земле, а болтливый Леон лишь помогал отвлечься от реальности после долгих часов зубрежки учебного материала. Однажды, спустя год знакомства, Леон пригласил его в парк аттракционов. Гордон согласился — ему нужно было хоть иногда выходить из четырех стен комнаты и покидать территорию общежития. В последние дни его маршрут состоял из двух пунктов — университет и общежитие, туда и обратно. После парка аттракционов, Леон предложил отправиться выпить в бар. В баре было шумно и людно — пёстрые огни отражались в бокалах, смех и голоса сливались в общий гул, который давил на уши. Гордон не разделял общего веселья, но и не жалел, что пришёл. Он пил не ради компании, а чтобы заглушить мысли, которые грызли его уже слишком долго. Леон что-то рассказывал, смеялся, то и дело подталкивал его локтем, но Гордон слышал только обрывки слов. Вкус алкоголя обжигал горло, кружил голову, уносил всё дальше от реальности. Он не знал, сколько стаканов опустошил — только замечал, что перед ним каждый раз появлялся новый. Леон не давал ему остановиться, увлечённо размахивал руками, подливал ещё, словно проверял, насколько далеко Гордон готов зайти. Музыка грохотала, рябила перед глазами разноцветными вспышками. Люди вокруг смеялись, говорили, жили — а Гордон просто пил, позволяя времени растекаться между пальцами. В какой-то момент он даже засмеялся, но этот смех был пустым, неискренним. Словно он смеялся не потому, что ему весело, а потому, что так было проще. Они выбрались из бара уже глубокой ночью. Воздух снаружи оказался резким и холодным, и Гордон пошатнулся, едва переступив порог. Леон перехватил его за плечо, громко хохоча, и потянул за собой. Шаги были неуверенными, размашистыми, мир качался из стороны в сторону. Гордон не помнил, как дошёл до общежития — только смутные образы: Леон что-то говорит, его голос звучит слишком близко, он снова смеётся, а улицы мелькают перед глазами, как кадры плохо смонтированного фильма. Когда они наконец оказались в комнате, Гордон ощутил только одно — тяжесть, наваливающуюся на тело. Ему хотелось просто упасть в кровать, закрыть глаза и провалиться в темноту. Он сделал пару неуверенных шагов, но Леон не отпускал. Что-то в его тоне изменилось, но Гордон был слишком пьян, чтобы сразу это понять. Он практически погрузился в сон с головой, но его отвлекли. — Что ты делаешь? — Гордон лениво приоткрыл глаза, едва фокусируясь на фигуре перед собой. Леон смотрел на него снизу вверх — глаза широко раскрыты, дыхание сбивчивое, словно его застали за чем-то постыдным. Гордон не сразу понял, в чем дело. Но стоило опустить взгляд, как всё встало на свои места. Чужие пальцы неторопливо расстёгивали его ширинку. — Я хочу помочь тебе расслабиться, — голос Леона был мягким, почти умоляющим. Гордон нахмурился. Секунду он просто смотрел, как будто его мозг пытался обработать ситуацию, а потом резко дёрнулся, заставляя Леона отпрянуть. Тот не успел удержать равновесие и ударился об его колени. Ткань воротника смялась под сильным рывком, когда Гордон резко поднял его на ноги и прижал к стене. — Что, ещё раз, ты пытался сделать? Леон сглотнул, но не выглядел испуганным — скорее обиженным. — Доставить… удовольствие. Гордон крепче сжал ворот его рубашки, чувствуя, как злость поднимается к горлу, обжигает, почти рвётся наружу. Всё внутри сопротивлялось, требовало выплеснуть это в гневный крик или, что хуже, в удар. — Не смей больше так делать. Понял? Леон выпятил нижнюю губу, кивнул. Он не выглядел как человек, который осознавал свою вину. Скорее так, будто на него просто накричали без причины. Гордона это уже не волновало. Он резко разжал пальцы и, не оглядываясь, направился к выходу. — Ты куда? — Проветриться. Меня тошнит. — Кого ты там высматриваешь? — слова Леона прозвучали, как гром среди ясного неба. Гордон дернулся, растерянно посмотрел на него, затем его лицо приняло прежнее выражение. Бармен заметил это и ухмыльнулся. За отдельным столиком сидела небольшая компания молодых людей.Его взгляд задержался на них дольше, чем следовало. Но, заметив знакомое лицо он быстро отвёл глаза, сделав вид, что просто осматривал зал. Леон не упустил этого. — Ага, так я и думал, — протянул он с довольной улыбкой, вытирая стакан полотенцем. — Старые знакомые? Или кто-то, кого ты предпочёл бы не встречать? Гордон помедлил с ответом. В воздухе повисла короткая пауза, нарушаемая только звуками разговоров и приглушённой музыкой. — Скорее второе, — пробормотал он, отпивая из стакана. Леон хмыкнул. — Ну, тогда у тебя есть два варианта: либо встать и уйти, либо остаться и сделать вид, что тебя это не волнует. — Это не твое дело. Леон усмехнулся, явно не обижаясь. — Конечно, не моё, — с преувеличенной невинностью согласился он. — Просто совет, дружище. Гордон только качнул головой. Из-за стойки ему снова открывался вид на тот столик. Он знал, что не стоит смотреть, но взгляд сам собой возвращался туда. Человек, на которого он смотрел, сидел рядом с девушкой. Она что-то тихо говорила ему, склоняясь ближе, обнимала его за руку, а он не возражал. Он выглядел отстранённым, но не пытался отодвинуться или оттолкнуть ее. Внутри у Гордона неприятно сжалось. Он отвёл взгляд, поморщившись. — Понятно, — протянул Леон, снова вытирая стакан. — Бывший? Гордон медленно повернулся к нему, в глазах мелькнуло раздражение. — Хочешь, чтобы я ушёл? — осведомился он, ставя пустой стакан на стойку. Леон хмыкнул и покачал головой. — Да сиди сколько хочешь, только не жди, что я не замечу очевидного. Гордон промолчал. Закурить. Вот чего ему хотелось. Но он знал, что это только добавит проблем. Вместо этого он бросил ещё один взгляд на тот столик — и в этот раз их взгляды встретились. «Вот от кого ты тогда вернулся пьяный».

***

Ему плевать? Ему плевать. А что ты ожидал? Ничего и не должен был. Почему я вообще злюсь, что у Гордона не было никакой реакции на Джо? Мы случайно встретились взглядами в этом злосчастном баре, куда меня потащила Джо, потому что там были ее друзья. Но я опять сидел в стороне от всех и смотрел на экран телефона, пока они о чем-то говорили. А потом решил подойти, поздороваться. Кажется, зря. Зачем я пришел вообще туда? Джо ненавязчиво предложила. И пришлось соглашаться. Иначе было бы странно отказывать своей девушке. Она же не знает, в чем проблема. Я устало потер переносицу, пряча телефон в карман. Джо что-то рассказывала, но я слышал только обрывки фраз, слова терялись в общем гуле бара. Она слегка наклонилась ко мне, положив руку на мою. — Эрик, ты в порядке? — в её голосе скользнула забота. — Да, — слишком быстро ответил я и тут же понял, что прозвучало неправдоподобно. Джо задумчиво посмотрела на меня, но не стала давить. Просто улыбнулась и сказала: — Если устал, можем поехать ко мне. — Да, — я понял, что врать уже надоело. Тошнит от всего уже. — То есть, нет. Совсем нет. Джо, нам нужно кое о чем поговорить. — тут же исправил свой ответ. Она замолчала, взглянув на меня так, словно уже догадывается, о чем будет идти речь. — Что случилось? — её голос стал мягче, и я понял, что она готова выслушать. — Мне нравится другой человек. Джо еле слышно вдохнула воздух и задержала дыхание. Она что-то хотела сказать, но заметила, что я еще не завершил свою речь, и прикусила нижнюю губу. — Знаю, наверное, не лучшее время и место выбрал. Но твои друзья ведь ушли, да и вряд ли нас кто-то будет подслушивать. Я поступаю ужасно, но если тебя это успокоит… — Эрик! — Человек, который мне нравится, полностью ко мне безразличен в этом плане, — раздался нервный смешок, который я не мог сдержать. — Эрик! — Джо встала и крикнула на меня. — А? — Хватит нести всякую чушь. Достаточно. — Правда? Теперь ты злишься на меня? — Нет. — Что, совсем? — Нет. — Вообще, вот ни капельки? — Я зла, я зла на тебя. Теперь ты доволен?! — Вот, другое дело. — Хватит вести себя как ребенок, Эрик! Кто бы говорил. Я не мог сдержать горькую усмешку. Слышать подобное от нее было обиднее всего, на удивление. — Ладно, — сказал я, чуть поворачивая голову, чтобы не смотреть в её глаза. — Я всё испортил. Наверное, тебе нужно время. — Так и есть. Но ты всё ещё глупый идиот, — она нахмурилась. Джо посмотрела на меня, будто взвешивая мои слова. Несколько секунд мы молчали, и я почти надеялся, что она скажет что-то. А потом её лицо немного смягчилось, и она коротко вздохнула. — Пожалуйста, можешь уйти? — А? В смысле, да, конечно. Ты уверена? — не мог же я ее оставить одну просто так, взять и бросить, когда… бросал. Иронично. Почему я начал жалеть о своем поступке только тогда? — Более чем, я хочу побыть одна.

***

Пачка сигарет была пустая. Бутылка пива тоже. Гордон лениво потянулся на полу. Он проспал всего несколько часов после работы. Было уже одиннадцать вечера. То работа, то учеба, то неприятные сны мешали ему нормально отдохнуть в последние дни. Помогал только черный кофе. Но и он не действовал вечно. В итоге Гордон уже который день возвращался и падал на кровать без сил. Глаза ужасно болели, было неприятно даже моргать. Тело ломило. Но это все пустяки. От того, что творилось внутри, в душе, все равно уже никакая физическая боль не отвлекала. Перестарался. Теперь даже боль не отвлекала от навязчивых мыслей, а душа оставалась такой же слабой и ранимой. Какого черта его так трясет от одного только воспоминания о случившемся. То ли ярость, то ли отвращение к самому себе и своей жизни. Теперь, когда комната полностью в его распоряжении, казалось, словно в ней никогда не было второго человека. «Опять из себя строишь жертву» Гордон потянулся на месте, посмотрел на бутылку еще раз. Появилось навязчивое желание спустя долгое время снова начать резать себя. Не от жалости, а наоборот, от сильной ненависти. Его раздражала бледная кожа, на которой можно было заметить сине-фиолетовые выступающие вены. Худые, жилистые, как у обычного взрослого человека руки. Но с кучей шрамов. Один, самый длинный и заметный, начинался чуть выше локтя и заканчивался посередине предплечья, с внутренней стороны руки, как напоминание об инциденте одиннадцатилетней давности. Если бы не Мэри, он мог умереть. Зачем она его спасла? Вечером двадцать пятого декабря многое изменилось, особенно в жизни маленькой Мэри. Когда они вернулись домой, Гордон сразу же скрылся в своей комнате. Мэри это не понравилось, ведь ей так хотелось обсудить с ним прошедший день и провести оставшееся время. Отец отвлёк её, попросив помочь с праздничным столом. Их ждал последний совместный ужин. Девочка об этом уже давно знала и от этого нежелание Гордона выходить из своей комнаты и присоединяться к ним лишь сильнее ее задевало. Не выдержав, Мэри все же поднялась наверх, к брату. На первые три стука ей никто не ответил, поэтому не дождавшись ответа, девочка ворвалась в комнату — там никого не было. Со стороны ванной, расположенной между их комнатами, раздавался звук льющейся воды. Она бросилась туда, но дверь оказалась заперта уже на замок. — Гордон? — громко позвала брата Мэри. Но ответа не последовало. — Гордон, открой, — настойчивее повторила она, прижав ладонь к холодной двери. — Я знаю, что ты там. Не получив никакой реакции на свои слова, девочка ударила кулаком в дверь. — Ты меня слышишь?! — в голосе начала проскальзывать паника. — Если ты не откроешь, я пожалуюсь родителям! Гордон не отзывался. Она сжала кулаки, ударила по двери сильнее. — Гордон, ну пожалуйста! Гордона было трудно вывести из себя, но даже если бы ей это удалось, он всё равно не стал бы на неё срываться — он всегда боялся довести её до слёз. Мэри не могла поверить, что старший брат может так просто игнорировать ее. Она решила прибегнуть к хитрости. Замки в доме были практически одинаковыми, и ключи от её комнаты могли подойти и к ванной. Родители никогда не лишали их с Гордоном возможности запираться у себя, но, в отличие от брата, она никогда не пользовалась этим правом. Мэри распахнула дверь и тут же вошла, оставив её открытой. Зрелище, представшее перед ней, заставило её похолодеть от ужаса. Гордон сидел на полу, оперевшись спиной о ванну и сложив руки на коленях. Лицо его было бледнее обычного — от рождения светлая кожа теперь напоминала белое полотно. В тот момент он больше походил на фарфоровую куклу, чем на живого человека. Он поднял на неё взгляд, но ничего не сказал. Только тяжело и шумно вздохнул, словно на него обрушился груз непосильной тяжести. Только тогда она заметила канцелярский нож в его руке. Взгляд невольно остановился на кровавой луже у него под правой рукой. Когда она разглядела порез, то поморщилась. Отвратительно. Больно. Ужасно. Девочку охватила паника. Собрав все силы, что у неё были, она закричала, зовя отца. Это был его одиннадцатый день рождения. Прошло десять лет, а у Гордона все еще временами появлялось желание повторить этот глупый поступок, но уже закончив дело до конца. Тогда он просто пытался заглушить негативные эмоции, вызванные переездом. После той ночи в ванной он долго не мог смотреть в глаза родителям. Мать избегала разговоров, отводила взгляд, словно надеялась, что, если не поднимать эту тему, всё само собой наладится. Отец пытался быть рядом, но и его забота больше напоминала осторожное прикосновение к хрупкому стеклу — как будто любое неосторожное слово могло вновь разбить Гордона на куски. В конечном итоге, когда его выписали из больницы, Джон перестал навещать сына. Гордону хотелось верить, что отец просто сильно занят — работа и другие заботы поглощают его. Но со временем Гордон пришел к выводу, что его отец просто не знал, как с ним разговаривать. Он не знал, как поддержать, как исправить то, что нельзя было исправить словами. Прошло несколько недель, прежде чем Гордон осознал, что, возможно, Джон избегал его не потому, что был занят, а потому, что чувствовал себя виноватым — и не знал, как простить себя. «Знаешь, если бы он действительно тебя хотел, он бы боролся за тебя. Но нет. Он сдался» Слова Рене, казалось, навечно засели в его голове, отпечатались в сознании. Каждый раз, когда Гордон пытался заглушить негативные мысли об отце и жизни в целом, он снова вспоминал взгляд Рене, её уверенность, что именно так всё и было. Она не сомневалась в своих словах. И что хуже всего — она могла быть права.

***

Эрик не почувствовал ни грусти, ни обиды от её слов. Он был почти безэмоционален, лишь с лёгким угрызением совести, а в душе была странная лёгкость. И он не стал с ней спорить. Пусть ночь уже глубока, пусть родители уверены, что он дома у Джо, и всё в порядке — это его вина, если с ним что-то случится. А что вообще может случиться? Он не любил гулять по тёмным улицам. Транспорт ждать было бесполезно, а значит, до дома ему придётся идти пешком. Полтора часа. Будет ему небольшой прогулкой, чтобы освежиться и подумать о произошедшем, может, отвлечься. «Что мне переживать?» — подумал Эрик, заметив как ему становится неуютно от того, как пусто на улице. Машины то и дело проезжали мимо, а вот людей раз два и обчелся. Он уже собрался было достать наушники, как вдруг услышал крик. Явный человеческий крик. Эрик резко обернулся — никого. «Неужели послышалось?» Но голос, похоже, был реальным. И исходил он из-за угла огромного здания впереди. Эрик застыл на месте. Тень, скрывающая опасность? Или просто голова, переполненная мыслями из страшных фильмов? Он представил себе маньяка — высокого, в грязной одежде, с топором или ножом. «Мама была права, пересмотрел я этих фильмов» Усмехнувшись своим мыслям, парень все-таки решил посмотреть, вдруг кому-то реально нужна помощь. На асфальте возле здания лежала девушка. Она еле-еле подняла голову, глядя на него. Эрик сразу достал телефон, набрал номер скорой помощи и протараторил адрес и, бросив телефон в карман, протянул руку к девушке. Та отдёрнула её и ткнула пальцем за его спину. Слабо крикнув, снова упала. Эрик не успел понять, что происходит, когда что-то твёрдое ударило его по голове. Он ощутил тупую боль. В последний момент, прежде чем окончательно потерять сознание, Эрику показалось, что он видит яркий свет. «Ура, свет в конце туннеля»