Дисперсия

Брови Леона резко взлетают вверх, когда он замечает револьвер в руках Генри. В тишине комнаты звук взводимого курка кажется оглушительно громким. Холодный металл ствола прижимается к виску, и Леон чувствует, как по спине пробегает ледяная волна. — Что вы делаете?! — Его голос срывается на октаву выше, тело уже рвется вперед, забыв об открытой двери, о безопасности, обо всем. Но он опаздывает. Генри стоит неподвижно, лишь медленно поворачивая голову. Его губы растягиваются в неестественно широкой улыбке. — Что такое, испугался? — Генри нарочито томно моргает, словно они обсуждают погоду. Леон сжимает кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с ужасом: — Нельзя с таким играть. Вам что, жить надоело? Мгновенная тень пробегает по лицу Генри. Азартный блеск в глазах гаснет, уступая место чему-то первобытному и опасному. Его улыбка трансформируется в оскал, обнажая слишком белые зубы. — Да что ты, правда? — Смех Генри скребет по нервам, и Леон непроизвольно отшатывается. — Не притворяйся, будто тебе есть дело до меня. — Я не... — Леон запинается. Генри делает шаг вперед. Револьвер вращается вокруг пальца. Внезапная тишина. Затем: — Или... — Генри наклоняется, горячий шепот обжигает ухо Леону, — Боишься остаться один с ответственностью за наши преступления? «Черт», — я растянулся на диване, поверх меня лежало теплое одеяло. Спина болела, шея затекла. Я уснул ровно на том же месте, где прилег всего лишь вздремнуть. На лице остались следы от ручки. Я смотрю на ладони, и на пальцах тоже чернила. А на столе бумага, и на ней непонятным, но знакомым почерком схемы. Я ни в чем так и не разобрался. — Когда я вернулся, ты спал на диване, так что я не стал тебя будить, — Гордон протянул мне кружку с горячим кофе. Я поднял взгляд на него и кивнул, улыбнувшись. Если бы сейчас был дома у родителей, мать бы точно разбудила бы и устроила выговор по поводу этого. Но Гордону, кажется, было все равно. Или он понимал, что мне сейчас не до этого. В любом случае, я был благодарен ему за то, что он не стал выносить мне мозг с утра пораньше. Дрейк не заставил себя долго ждать. Как только мы вернулись в город, он поехал в полицейский участок и сменил свои показания. К его счастью, полиции было очевидно, что причина тому - страх за свою жизнь и возможные угрозы от отца Дрейка. А я все никак не мог выкинуть из головы то, что произошло в баре, в день, когда узнал о пропаже Джо. На допрос по этому делу в тот день вызвали не только меня с Дрейком, но и Гордона. Что-то подсказывало мне, что Джон Райнет не до конца доверял даже мне. — Ты знаком с Джо? — спросил Джон, не утруждая себя вступлениями. — Да, — Гордон кивнул, поставив кружку на стол. — Когда видел её в последний раз? — В баре, на Хеллоуин. Джон задумчиво хмыкнул. — А что тебе известно про её исчезновение? Гордон пожал плечами: — Только то, что услышал по новостям. Ну и от Эрика. — Что именно рассказал Эрик? — Про их расставание... И что он себя винит в этом. — Почему? — Да как обычно. Берёт на себя ответственность за то, над чем не имеет никакого контроля. Это у него в порядке вещей. Ничего не значит. Джон отметил что-то в блокноте. — Он говорил, что в день, когда узнал об исчезновении Джо, был у тебя. Вспоминал что-то про пса. И ещё — его родители тогда уезжали из города. — Так и было. Он ночевал у меня пару недель. Это было ближе к Рождеству, перед самым праздником. — Что скажешь насчёт встречи с отцом Дрейка? Видел его когда-нибудь? — Нет, — Гордон качнул головой. — Я даже не знаю, как он выглядит. — Эрик говорил, что видел его возле бара. — Тогда он уже напился. Возможно, ему показалось. Во всяком случае, я никого не заметил. Джон задумчиво провёл пальцем по строчке в блокноте. — Бар, в котором ты видел Джо... это тот же самый, где Эрик напился? — Да. «Ренессанс». — А бармен, который там работает, Леон, знаком тебе? Гордон невольно напрягся: — Знаком. Но причём тут он? — Ты его знаешь? — Мы учились в одном университете. Он отчислился на втором курсе. А что? — Он — один из последних, кто видел Джо до пропажи. Вместе с Эриком. — И ты думаешь... — Я не думаю, Гордон, — Джон перебил его. — Я собираю информацию. На её основе — делаю выводы. И, судя по твоей реакции, Леон был не из приятных знакомых. Но пока нет подтверждений, что он что-то знает. Или, тем более, причастен. Понимаешь? Гордон слабо кивнул. — И ещё. Присматривай за Эриком, — сказал Джон после паузы. — Ты и его подозреваешь? — Нет. Но ты сам знаешь, на что он способен. Эрик — как спичка в сухом лесу. Искра — и он вспыхнет, пытаясь всё исправить. — Он отложил ручку и посмотрел Гордону прямо в глаза. — Если он вдруг решит сам разобраться с Леоном... Понимаешь, к чему это может привести? Гордон тихо выдохнул. — К ещё большим неприятностям. Я прослежу за ним. Я не понимал, зачем детективу понадобился Гордон. Он видел Джо всего пару раз, толком с ней не общался. Но после допроса он как будто изменился. Смотрел внимательнее, говорил серьёзнее. Узнав о моих планах с Дрейком, сам вызвался подвезти нас до дома в лесу. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Спросил он меня перед тем, как мы доехали до дома Нейтана. — Конечно. Что может пойти не так? Не переживай. — А родители? Ты ведь помнишь, чем подобная затея обернулась в прошлый раз? Я покосился на него. Обычно Гордон не припоминал мне прошлые провалы. Если идея ему не нравилась — просто отказывался. А сейчас... настаивал. — Что на тебя нашло? — Ничего, просто хочу убедиться, что ты все продумал. Если что — я рядом. — От него это прозвучало непривычно. Слишком искренне. Слишком серьёзно. Мне стало не по себе. Он знает что-то, о чем я не догадываюсь?

***

Леон то и дело вытирал руки об штаны. Чувство надвигающейся неприятности то и дело лезло в голову, не давая думать рационально. Генри был спокоен и игнорировал состояние напарника. Его, кажется, это даже забавляло. — Всё по графику, — спокойно пробормотал он. — Скоро выйдет. Леон лишь кивнул, не отрывая взгляда от запотевшего лобового стекла. Машина стояла у тротуара вот уже почти час. Кондиционер гудел, но духота и напряжение всё равно давили. Слежка, хоть и велась через установленный в телефоне маяк, всё равно требовала их личного присутствия — на случай, если объект вдруг сменит маршрут, пересечёт черту, свернёт не туда. — И если он нас заметит? — наконец выдавил Леон. Генри усмехнулся. — Вряд ли, за рулем не Эрик. Леону вспомнился недавний допрос в баре. — Заходил ли к вам мужчина средних лет, белый, в плаще, высокий. Со шрамом над левой бровью. — Джон говорил сухо, без лишних вступлений. Леон лениво вытер стойку тряпкой, даже не удосужившись поднять взгляд. — Не знаю, детектив. В этот бар заходит по несколько десятков человек в день. А к вечеру тут становится так темно, что и ваш орлиный взгляд вряд ли сразу выловит нужного человека. — Может, это освежит вам память, — сказал Джон и положил на стойку старую фотографию. Генри. Десять лет назад. Леон скользнул взглядом по снимку, пожал плечами. — Возможно, да. Возможно, нет. — Так "да" или "нет"? — Даже если он сюда и заходил, что с того? — Леон наконец встретился с ним взглядом. — Это подозрительно — пить в баре? У всех есть свои любимые заведения. Вы думаете, он снова нарушил закон, и поэтому вы его ищете? — Вы один из последних, кто видел эту девушку, — сказал Джон и положил на стойку новое фото. Джо. Молодая, живая, с лёгкой улыбкой. Леон едва заметно дёрнулся. Внутри что-то сжалось. — А вот этот человек, — продолжил Джон, слегка постучав пальцем по снимку с Генри, — в последний раз был замечен у вас в баре. Он на мгновение сделал паузу, давая словам осесть. — Не могло ли так получиться, что их визиты пересеклись? И если это так... не находите ли вы это подозрительным? — Джон поднял взгляд. — Уверен, вы не хотите, чтобы всё выглядело так, будто вы что-то скрываете. Леон оперся обеими руками о стойку, будто заземлялся. Ответ прозвучал почти спокойно, но в голосе чувствовалась едва сдерживаемая досада. — Слишком много "если", детектив. Я не придавал этому значения. Я не знакомлюсь с каждым посетителем лично и не отвечаю за то, что они делают за пределами этого заведения. Внутри бара он вёл себя нормально. Выпил, поговорил. Всё. Он вновь провёл тряпкой по стойке — как будто мог стереть не только пыль, но и подступающее волнение. Когда Джон ушёл, Леон ещё долго стоял за стойкой, пытаясь выкинуть из головы изображение Джо. Лицо девушки, которую он знал. Которую уже не вернуть. Потом все как в тумане. Дорога домой не запомнилась. Он только понял, что идёт, когда уже вставлял ключ в замочную скважину. Дома его ждала все та же картина. Приглушённый свет лампы отбрасывал тусклые пятна на пыльные стены. Грязные шторы не закрывали окна полностью, и в щель просачивалась уличная желтизна фонарей. На столе — пустые бутылки, переполненная пепельница, старый револьвер. Леон нервно перекладывал окурки, стараясь не встречаться взглядом с Генри. Тот развалился в кресле, будто дома, лениво вертя в пальцах сигарету. — Ну что, герой, как твои нервишки после визита копа? Леон резко обернулся. В голосе звучал страх, завуалированный раздражением. — Ты… ты что, следил за мной? Генри усмехнулся, поднёс зажигалку к сигарете и, выпустив дым, проговорил: — Да тебя можно читать, как открытую книгу. И потом, я лично знаю Райнета. Он, как маньяк, вцепится — не оторвёшь. Жаль, что в участке такое не ценят. Им бы дело поскорее прикрыть. Он выпустил клуб дыма прямо в лицо Леону и прищурился. — Но ты же ему ничего не сказал, да, дружок? Леон молчал. Сжимал в руке пустую бутылку, как будто в ней была хоть какая-то опора. Генри продолжал, и голос его стал ледяным, ровным, будто скальпель режет по живому: — Потому что если бы сказал… я бы уже передал кое-что интересное. Например, о том, кто на самом деле помогал находить этих девочек. Кто с ними потом разбирался. С Джо ведь у тебя были счёты. Или, точнее, с её бывшим ухажёром. Он оскалился — почти по-дружески, но в улыбке было что-то волчье. — Тебе никто не поверит, — процедил Леон, не отводя взгляда. — Хочешь, проверим? — Генри подался вперёд. — У меня есть знакомый адвокат. Благодаря ей я вышел на свободу и доказал, что во всём виновата моя жена. А у тебя есть такие связи? Нет, не думаю. Леон глотнул воздух. Тишина в комнате гудела под кожей. — Зачем тебе всё это? — спросил он. — Месть своей бывшей? Ты же уже получил своё. Генри затянулся. Несколько секунд молчал, прежде чем выдохнуть. — Видишь ли… месть — как наркотик. Становится смыслом, пока не добьёшься всего. К тому же, ты думаешь, я зря потратил столько времени, столько жизней? Неужели хочешь свернуть с дороги? Струсил? Он встал. Подошёл ближе, хлопнул Леона по плечу — тяжело, как молотом. — Поздно, малыш. Ты уже на полпути в ад. Смирись. И топай до конца. Дверь захлопнулась за ним. Комната снова стала чужой, воздух — застоявшимся. Леон поднял глаза и взглянул в окно. В тёмном стекле его отражение смотрело обратно. В нём была ненависть. И страх. Вот и сейчас он смотрел со страхом и ненавистью на Генри. — Оп, а вот и наши герои, — прошептал Генри с усмешкой, едва заметно сжимая руку на руле.

***

Дом стоял среди деревьев, словно дополнял собой лесной пейзаж — сдержанный, деревянный, аккуратно выстроенный. Невысокий, с приземистой крышей, покрытой старой черепицей. Но что-то в нём заставляло внутренне напрячься. Как будто он слишком тихий. Слишком неподвижный. Слишком безжизненный. — У твоего дяди все в порядке с головой? — Недовольно заметил Дрейк, всматриваясь в окна. Узкое крыльцо с тремя ступенями вело к закрытой двери. По обе стороны от неё — два широких окна с задернутыми шторами. Ничего не видно. Ни света, ни тени за стеклом. Лишь ровная, плотная ткань, как будто кто-то заранее позаботился, чтобы никто не заглядывал внутрь. Эрик не ответил. Фраза о дяде резанула глубже, чем Дрейк, похоже, ожидал. Он бросил в его сторону взгляд, тяжёлый и обжигающий, как пламя. Дрейк тут же почувствовал, что перегнул, и замолчал, прикусив язык. Изнутри дом оказался больше, чем можно было подумать, глядя на него снаружи. Пространство встретило прохладой и затхлым воздухом, словно последние гости покинули это место десятилетие назад. Первым в глаза бросался камин — массивный, с почерневшими от копоти камнями. Вокруг него полукругом стояли выцветший диван, пара потёртых кресел, поодаль, в центре гостиной, располагался старый обеденный стол и четыре не менее ветхих стула. Обстановка казалась заброшенной, но при этом — странно целой, будто дом до сих пор помнил своё предназначение. Всё, кроме света. Лампочки над головой не загорелись, как ни щёлкали выключателями. Пространство окутала полумгла, разбавляемая лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. — В подвале есть свечи, если что, — нехотя бросил Эрик и с грохотом открыл дверь вниз. Скрип ступеней эхом ушёл в темноту. Ванесса подошла к окнам, собравшись открыть шторы, но Дрейк ее остановил. — Брось, ты же не думаешь, что за нами ведется слежка, — Усмехнулся Нейтан. Дрейку всё равно что-то не нравилось — чувство присутствия посторонних не покидало его. Он промолчал, когда мать открыла шторы, но что-то в тихом, мирном пейзаже за окном настораживало его больше обычного. — Не беспокойся за маму. Я останусь с ней, если тебе так спокойнее. А ты поезжай с Эриком и Гордоном, — утешительно похлопал Нейтан Дрейка по плечу. Молодой сотрудник смотрит на автомобиль. Ему не нравится бросающаяся в глаза вмятина на капоте. Он переводит взгляд на девушку, а затем на ее спутника. Что-то здесь не так. Даже разница в их реакции кажется ему странной.  — Откройте багажник. — Да брось, дружище. Думаешь, мы ещё и контрабанду везём? — Джон, не перегибай палку, — звучит со стороны напарника. Но Джон не двигается с места. Багажник оказывается пуст. Джон медленно осматривает внутренности, взгляд цепляется за тёмное пятно у основания крышки. Он проводит по нему пальцами. — Это что? — Глупенькая, поди, порезалась, когда пыталась закрыть багажник по пьяни, а? — насмешливо бросает парень, толкая девушку локтем. Та что-то бормочет в ответ и слабо кивает. Джон хмурится, но ничего не говорит. Машину задерживают, девушку лишают прав. Штраф она оплачивает на месте — трясущимися руками, избегая взгляда Джона. — Всё в порядке? Вы не поранились? Девушка поднимает глаза. Несколько секунд молчит — а потом едва слышно шевелит губами. Ответ неразборчив. В полицейском участке, уже после изменения показаний, телефон завибрировал. Дрейк взял устройство и увидел новое сообщение — на этот раз от неизвестного номера. Холод прошёл по позвоночнику. Пальцы сжались в кулак. Он знал, от кого это — и что это значит. Отступать уже было поздно. Полиция советовала ждать, действовать по инструкции, не рисковать. Но если он не доберётся до них раньше, чем полиция — возможно, уже некого будет спасать.