Дисперсия

«Вернёшься — увидишь всё сам.»

Глаза сузились. Пальцы крепче сжали руль. Полиция советовала ждать в городе, держать связь. Но Дрейк уже свернул в сторону лесной дороги, ведущей к дому. Старые сосны сомкнулись над крышей машины, скрывая небо. Мотор стих, когда он остановился перед крыльцом. Он вышел. Тишина. Даже птицы замолчали. Воздух казался густым, будто насыщенным напряжением. Он толкнул дверь. Она была не заперта. Первое, что он увидел — маска. Фигура стояла в прихожей, будто тень. Лицо скрыто, только глаза. И в этих глазах — что-то до боли знакомое. Взгляд, который он когда-то уже встречал. Но времени вспоминать не было. — Где они? — голос сорвался в глухой шёпот. Ответа не последовало. Только молчаливый жест в сторону гостиной. И тогда он увидел их. Нейтан. Ванесса. Привязаны к стульям. И Генри. Без маски. С уже привычной и знакомой для Дрейка улыбкой. Той, которую он увидел впервые семь лет назад.

***

Девушка не торопится садиться в патрульную машину за своим спутником. Она поднимает глаза. Несколько секунд смотрит мимо Джона, будто через него. Затем шевелит губами, беззвучно. Он склоняется ближе. — Что вы сказали? Она моргает, а ее голос дрожит. — Я… мы не могли ничего сделать. Генри сказал, что так будет лучше… Голос почти не слышен. Джон замечает, как она избегает взгляда в сторону спутника. — Вы можете сказать мне, если что-то не так, — тихо говорит Джон, когда девушка садится на заднее сиденье патрульной машины. Она молчит. — Вам не нужно всё объяснять. Просто… дайте мне знать, если вы в опасности. Девушка кивает, но с задержкой. Через минуту Джон, отойдя от машины, включает рацию: — Это «Один-три». Подозрение на укрывательство преступления. Требуется следователь на место. Он закрывает дверь машины и стоит, глядя в землю. Ему не нравится ощущение, что девушка о чем-то недоговаривает. И ее спутник слишком спокоен для того, кто совершил преступление.

***

Дрейк застыл, уставившись на Нейтана. После услышанного он никак не может прийти в себя. Не хотелось верить, что весь этот «спектакль» отец устроил лишь из желания мести. — Не смотри так на него. Он боролся изо всех сил. Правда, каким бы натренированным бойцом твой дружок ни был, у меня больше опыта — и я застал его врасплох. Прямо как… как же твоего друга детства звали? Дрейк косится на отца единственным зрячим глазом, с недоверием: — Эрик? — Точно. Леон бы с ним один на один не справился. Упрямый малый. Леон молча слушает, как его критикуют, и только надеется, что Генри прикончит Дрейка — иначе тот точно сдаст его полиции. Теперь перед Дрейком раскрыты все карты. Но во что играет Генри? Если в револьвере патронов пять — это слишком опасно. Если меньше... тогда он должен знать их порядок. Он ведь должен? Но Генри рушит последнюю надежду Леона: он прокручивает барабан и протягивает револьвер Дрейку. — Ты младший — тебе первый ход, — усмехается Генри, сжимая оружие в его руках. Дрейк нехотя прижимает ствол к виску, зажмуривается и нажимает на курок. Щелчок. Пусто. — Повезло. Теперь ты. Давай, Дрейк, помоги своему любимому другу. — Он намеренно выделяет последнее слово. Дрейк, не сводя взгляда с отца, переводит дуло на него вместо Нейтана. — Если стрельнешь — и не повезёт, вернёшься к приятелю, — спокойно говорит Генри. — Выбор за тобой. Дрейк колеблется. Палец на спуске дрожит. Внутренний голос шепчет: «Не сейчас». Он отводит оружие, направляя его на Нейтана. Нажимает. Щёлчок. Снова пусто. Нейтан изумленно смотрит на Дрейка. Ему кажется, он оглох или, может, время затянулось. Но выстрела не произошло. Ванесса нервно всхлипывает. Теперь ее черед. В барабане шесть ячеек. Заряжены два патрона. Они могут оказаться где угодно. Дрейк, уже почти уверенный в своей неуязвимости, направляет револьвер на мать. Но Генри резко выхватывает оружие у него из рук. — С тебя хватит. Думаешь, удача сегодня на твоей стороне? Посмотрим. Ванесса дёргается от его резкого движения. Дрейк машинально ловит её взгляд — она еле держится. В барабане осталось четыре ячейки. Если два патрона ещё там — шансы 50 на 50. — Гляди, вот-вот и разревется. Всегда была такой, да? — Генри смеется. «Лишь бы пусто. Лишь бы пусто…» — Дрейк беззвучно шевелит губами. В это время Леон молится про себя, чтобы револьвер сработал. Генри нажимает на курок. БАМ. Выстрел происходит, а за ним из уст Ванессы вырывается измученный вопль. Она наклоняет голову и видит, как кровь тонкими струйками растекается у неё на груди, окрашивая старую кофту в алый цвет. Ощущения — словно резкий, тупой удар в грудь, как при сердечном приступе или икоте, только сильнее. Она с усилием поднимает голову и шепчет: «Прости». — Вот и закончилась твоя удача, — бросает Генри. Дрейк не думает. В ярости он кидается на отца, но Генри отталкивает его и пинает в живот так, что тот валится на пол, сбивая воздух. Леон не дает Дрейку встать, наваливается сверху и стягивает маску, поворачиваясь к Генри. Самодовольная улыбка моментально сползает с лица. Он осознает слишком поздно. Генри прижимает дуло к виску. Раздается выстрел. Генри еще пару секунд стоит с улыбкой на лице, затем падает на колени, роняя револьвер. Леон отпускает Дрейка и подбегает к нему, хватая того за ворот рубашки. — Черт… не повезло, — хрипло смеётся Генри. Леон еле удерживает его, тот оказывается тяжелым. Он хватается за револьвер и проверяет барабан. Генри соврал. Там три пули. Но кому тогда предназначалась последняя? «Убегаешь? Трус» Он резко смотрит вниз — но Генри уже обмяк, его тело безвольно свисает с его рук. Леон отталкивает от себя труп. — Это не я… — бессвязно бормочет он, пятясь назад. Он поднимает оружие. Направляет на Дрейка. Но взгляд цепляется за Ванессу. На её остекленевшие глаза. На дыру в груди. Что-то в нём ломается. С глухим стуком револьвер летит в стену. Леон, сорвавшись с места, вылетает из комнаты, опрокидывая стул. — Проклятье! — выкрикивает он, исчезая. Дрейк лежит, впечатавшись в пол. Его пальцы судорожно сжимаются. В ушах — белый шум. Где-то на краю сознания — крики Нейтана, но они будто за толстым стеклом. Внезапно его взгляд натыкается на лежащий неподалеку револьвер. Барабан приоткрыт... и там, в четвертом гнезде - ещё один патрон. Он предназначался ему. Только спустя пару мгновений, в голову врезается внезапное осознание произошедшего. Он ползёт к Ванессе, в надежде обнаружить у нее пульс или дыхание, что она еще жива. Но ее тело уже холодное. Нейтан бьётся в верёвках, оставляя на запястьях кровавые полосы. — Дрейк! Очнись, чёрт возьми! Они уже близко! Дрейк поднимается. Его движения механические. Он достает из кармана складной нож и щёлкает им. В окне уже виден отблеск синих полицейских мигалок в окне. Первый удар - верёвки не поддаются. Второй - и Нейтан высвобождает руки. — Дрейк… — Нейтан хватает его за плечи, заглядывает в единственный глаз. Но там пустота. Из коридора доносятся крики: — Полиция! Руки вверх! Нож выпадает из пальцев. Со звоном падает на пол. Дрейк не слышит приказов. Не чувствует, как Нейтан обнимает его. Он смотрит в сторону мёртвого отца — и его застывшей, вечно ухмыляющейся маски. Джон тяжело вздыхает. Результаты анализа ДНК показали: следы засохшей крови на фарфоровой фигурке не совпадают с профилем подозреваемого. А это означало, что на месте преступления, помимо отца Дрейка, находился кто-то ещё. Он поднимается из-за стола и идёт к доске. Рядом с фотографией Генри Джон прикрепляет бумажку с вопросительным знаком и делает пометку: «Неизвестный напарник. Найдено ДНК на месте преступления. Совпадений в базе нет.»

***

Было раннее утро. Мне не спалось. Все время казалось, будто я совершил ошибку. Нет, дом дяди в лесу должен был быть безопасен. Но почему вся эта ситуация напоминала мне излюбленный сюжет хоррор фильмов в жанре слэшер. Вдалеке от переполненного людьми города, в глуши, где никто не услышит и не заметит их пропажу. Никто. Значит и отец Дрейка тоже не должен был. Ведь так? Гордон сел рядом на диван и пододвинул ко мне тарелку с варенной кукурузой. Как я и любил. — Ешь. Ты ничего толком не съел с момента, как это все кончилось. Я покосился на кукурузу. Аромат был приятный, но в рот ничего не лезло.  — Беспокоишься по поводу Дрейка?  — Все еще никак не могу понять, в чем я просчитался. И почему Джо еще не нашли. Вдруг она… — Я замолчал.  Гордон нахмурился. — Все еще не дает покоя?  — Я тебя достал, да? — Прозвучало как-то уязвлено, будто я не спрашивал, а негодовал. — Да нет… Меня достало, что ты никак не можешь отпустить ситуацию. И тот факт, что я с этим ничего не могу сделать. А смотреть на то, как ты изо дня в день мучаешься не самое приятное зрелище. Можешь уже перестать думать о ней? — Он произнес это и нервно усмехнулся, — Хотя о чем это я.  Я резко встал с места. — Ты куда? — Если тебя так гнетет мое присутствие, то мне лучше уйти. — Не думая, что несу, я как можно быстрее собрался. Снова убегать? Ощущение, что я везде накосячил и теперь все меня ненавидят. Вон, даже Гордон раздражен моим поведением.  Но меня резко остановили у входа, схватив за запястье. — Не надумывай, Эрик. — Голос у Гордона был по-прежнему уставший и веяло все тем же холодом. — Это я надумываю? А, ну да, точно, надо просто взять и отпустить. Ты тоже так сделал, когда вернулся в город и внезапно про всех вспомнил? — Вырвалось у меня. Гордон удивленно приподнял брови. — Если бы я не бросил Джо, она бы сейчас могла быть и жива. Но мне надо было гнаться за прежними чувствами. — О чем ты? Но я уже не слышал ни его, ни свой голос разума и нес, что долго держал в голове и над чем думал все это время.  — Может, если бы я остался с ней, у меня бы наконец появились чувства к ней, а? Хотя, с тобой вот не сработало. Я для тебя до сих пор просто какой-то придурок малолетний, да?  — Вовсе нет. Почему ты так думаешь?  — Ты так говоришь, чтобы меня не обидеть. Ведь так поступают с младшими братьями и сестрами, да? — Если ты не заметил, я часто обижаю Мэри, хоть и не намеревался. И за словами не слежу… Ты слишком хорошего обо мне мнения.  — Потому что я до сих пор влюблен в тебя, Гордон.  Гордон молчал. Не пошевелился, даже не моргнул. И я вдруг понял: всё. Это финишная. Сейчас я все и испортил, окончательно. Как тогда, в тринадцать, когда полез в окно, думая, что перехвачу Мэри по пути и она никому не успеет проболтаться. — Забей. Всё равно поздно. Я не должен был говорить. Просто забудь, ладно? Я снова шагнул к двери, но его рука крепко сжала мою. — Стой. Не уходи. — Зачем? Чтобы ещё раз услышать, что я перегибаю? Что снова выдумываю? Что ты всегда был старше, и мы просто друзья, и вообще… — Я вырвался, но он поймал меня вторично, жёстче. — Я тоже влюблён в тебя, Эрик. Мир на секунду остановился. Со стороны коридора послышался шорох собачьих лап, кажется, Гэри тоже пришел смотреть как я унижаюсь. — Не тогда. Но сейчас — да. Я не мог понять этого, пока ты сам не сказал. — Он вздохнул.  Сердце билось в ушах. Я смотрел на него, будто впервые видел. — Тогда скажи ещё раз. — Мой голос был хриплым, едва слышным. Он не сразу ответил. Вначале подошёл ближе. Осторожно, почти нерешительно, взял меня за лицо, провёл пальцами по щеке — и только потом произнёс: — Я люблю тебя, Эрик. И в ту же секунду я шагнул к нему. Рывком. Не думая, не взвешивая. Наши губы столкнулись — резко, почти болезненно. Без плавного приближения, без романтичного повисания взгляда — как удар, как выдох. Он чуть вздрогнул, но не отстранился. Ответил. Стиснул мои плечи, потянул ближе. Поцелуй был неуклюжим, сбивчивым, как будто мы оба боялись, что вот-вот всё рухнет, если промедлим хоть на секунду. Я чувствовал, как он дрожит — не только от страха, но и от того, что наконец позволил себе. Когда мы наконец отстранились — оба дышали часто, почти взахлёб. Лбы наши соприкасались. — Прости, — прошептал я. — За что? — За то, что постоянно убегаю от проблем и вечно ною, — Я нервно усмехнулся.  Он улыбнулся слабо, тяжело, но по-настоящему. — Тогда я тоже виноват, — сказал он тихо. — За то, что всё это время молчал. За то, что делал вид, будто между нами ничего нет. Хотя давно знал, что это неправда. Я сжал его пальцы. Не знал, что сказать. Только кивнул — и остался рядом.

***

Линн измерила коллегу усталым взглядом. — Дело решено. Отец Дрейка, которого ты подозревал, мертв. Я не понимаю, почему ты не можешь успокоиться? — Потому что он был не один. И это нельзя игнорировать. Линн потёрла висок. Даже утренний кофе не помогал с мигренью. А уж избавиться от настойчивого и упрямого, как осёл, Джона ей не удавалось. Проработав с ним в одной команде, она пришла к неутешительному выводу: несмотря на свой возраст Джон всё ещё слишком наивен и «правилен» для их профессии. — У тебя нет никаких доказательств, кроме следов крови и отпечатков пальцев. — У нас есть показания Дрейка и Нейтана. — Прекрасно. И сколько ты собираешься искать человека с внешностью, которую они описали? Таких — пруд пруди. Мы даже не знаем его фамилии. — Пока. У нас есть его лицо. Она сделала глоток холодного кофе и поморщилась. — Если ты хочешь разглядывать фотороботы в каждом прохожем — пожалуйста. Только не тащи меня за собой.