Мехмед для феминистки

Обморок Эдже султан вызвал настоящий резонанс во дворце Османского правителя. На протяжении нескольких дней девушка не приходила в себя, а в коридорах не затихали шаги лекарей и прислуги, приносившей воду к постели дочери убитой горем Хатидже. Айлин не выходила из комнаты подруги и все эти дни выступала в роли психолога и врача в минуты, когда рядом отсутствовали профессионалы. Хотя, откровенно говоря, профессионалами этих людей девушка назвать не могла. Из гениального у них был только словарный запас и сборник молитв, звуки которых Айлин слышала в десять раз больше обычного. Конечно, молодая Калфа душевно не придерживалась масульманской веры и вообще была далека от любой религии, но, как и все люди, в сложных жизненных ситуациях обращалась к Богу за помощью, хотя и не надеялась на его помощь. На её глазах в буквальном смысле умирала подруга, души в которой она не чаяла. Описать состояние Айлин просто не является возможным, все, что можно сказать, так это то, что девушка была окончательно разбита. Мало того, что сама она не понимала, что именно произошло с Эдже, так и все вокруг вместо помощи подливали масло в огонь, заставляя представлять все более и более несчастные окончания этой истории. В этот вечер Хатидже Султан не спала уже пятые сутки. Закрыв лицо рукой и оперевшись локтем на кресло, женщина тихо плакала, хотя из высохших глаз слезы уже не текли — так она была измучена. — Выпейте воды, госпожа, — произнесла Айлин, нежно и немного бессильно смотря на Хатидже. — Не надо, дорогая, — слабо улыбнулась Хатидже Султан, протерев лоб рукой, сильно, до красноты сжав кожу. — Не истезайте себя так, — Айлин поставила на столик поднос с водой и какими-то закусками, которые передал Сюмбюль, и села на колени рядом с султаншей. Хатидже сразу же коснулась головы девушки и погладила её мягкие волосы, тихо всхлипнув и не дав себе заплакать. — Хорошая ты, — сказала она и почувствовала на своих щеках горячие слезы. — К ней ещё никто так тепло не относился. А ты от кровати Эдже не отходишь. Хорошая. Добрая девочка ты, Айлин. Калфа ничего не ответила, только прижала голову к коленям госпожи. Девушки сидели, обнимая друг друга, боясь, что, оставшись наедине со своими мыслями в давящем одиночестве, они потеряют последнюю надежду. В комнате слабо горела свеча, немного освещая угол, в который негласно переехали Хатидже и Айлин. Сюда же переодически заходила Валиде Султан выразить своё сочувствие, несколько минут вздыхала и покидала комнату. В ней, кстати, как отметила Айлин, никто не мог надолго задержаться. Видимо, тяжелое душевное состояние её и Хатидже давило не только на них. Оно и не удивительно. Гладив голову Айлин, сестра Сулеймана задремала первый раз за все эти дни, прижавшись к спинке кресла. Калфа еще несколько минут посидела рядом с госпожой, потом аккуратно поднялась, оставив руку Хатидже в прежнем положении, и укрыла женщину пледом — окно не закрывали, поэтому, было немного зябко. Убедившись, что султанша крепко уснула, Айлин подошла к постели подруги. Перед тем, как устроиться рядом с ней, девушка проверила пульс Эдже, сжав пальцы на её тонком запястье, прикоснулась губами ко лбу, отметив, что температура подруги так и ни разу не поднялась, и убрала с её лица выпавшие золотистые пряди. — Вот до чего мужики доводят, родная, — прошептала Айлин, прижав к подбородку край одеяла. — Раньше с тобой такого никогда не было, а теперь пятые сутки лежишь. Что случилось? Конечно, Эдже Айлин ничего не ответила, но девушка все чего-то ждала, прижимаясь к кровати. Так она и провалилась в глубокий сон. Стало совсем тихо. Мало того, что по коридорам теперь никто не ходил без жизненной необходимости (а если и ходил, то получал от Нигяр Калфы и Сюмбюля), так ещё и Хатидже Султан немного повернула голову, и её дыхание стало почти беззвучным. Айлин сидела на полу, прижав голову к рукам Эдже, держа их своими руками, и совсем не шевелилась. Через сорок минут девушка резко открыла глаза, осознав, что за время её сна могло произойти что-то непоправимое. — Черт, — Айлин вскочила со своего места, прошлась по комнате, пытаясь засунуть себя в себя и собраться с мыслями, хотя в сон клонило жутко, а ноги были невероятно тяжелыми, каждое движение давалось с болью. Немного успокоившись, Калфа подбежала к подруге, взяв ту за запястье и затаив на минуту дыхание. Пульс чувствовался, по сравнению с прошлым разом сердце Эдже билось гораздо быстрее. Это порадовало Айлин и она, тяжело вздохнув, села на пол, прижавшись к стене. На лбу выступил холодный пот, а в голове как будто туда-сюда прыгал мозг, жутко давя на слуховые проходы, из-за чего и девушки зазвенело в ушах и она зажмурила глаза, взявшись за голову руками. — Главное, что она жива, нужно сходить за водой, — пронеслось в голове Айлин. Не дав боли в ушах утихнуть, Калфа поднялась с пола и, держась за все выступающие предметы, дошла до тумбочки и взяла кружку. Поднеся её к губам, девушка запрокинула голову назад и подергала кружку, пытаясь найти там остатки воды, но безуспешно. Снова тяжело вздохнув, Айлин двинулась к выходу, планируя не только забежать наполнить емкость, но и позвать на помощь Нигяр, которая как раз должна была подойти к этому времени с «дежурства». Как только девушка протянула руку к двери, собираясь её открыть, за спиной послышались какие-то звуки, такое ощущение, что кто-то специально дергал одеяло. Айлин обернулась. Эдже султан сидела на кровати, нервно перебирая пальцами волосы, полностью закрывающие её плечи и грудь, и дергала ногами, укрытыми золотистыми покрывалами. — Эдже? — воскликнула Айлин и подбежала к подруге. — Ты как? Что с тобой? Воды? Сколько пальцев я показываю? Голова болит? Позвать врача? Я сейчас позову врача, тебе помогут. — Мне приснилось, — произнесла девушка, взяв Айлин за запястье, когда та попыталась побежать к выходу и звать всех, кого возможно, — что ты умираешь. — Что? — Мне приснилось, что ты умираешь, — громче произнесла Эдже, подняв на подругу глаза. В этот момент очнулась Хатидже Султан и, схватившись за сердце, бросилась к дочери. — Родная моя, слава Аллаху, ты очнулась, — женщина начала целовать голову, щеки, лоб, руки султанши, постоянно поднимая голову к небу, благодаря Его за то, что он уберёг её ребёнка. Но Эдже никак не реагировала на мать, а только смотрела на Айлин, не отводя глаз и даже не моргая. — Ты уйдешь от нас, когда больше не будет тишины,— сказала девушка, убивая подругу только одним взглядом. - Что это значит? — Ты болеешь, а это был просто сон из-за температуры, — улыбнулась Айлин, обнимая за плечи Хатидже, которая сразу же занервничала из-за слова «смерть» и захотела найти поддержку в глазах Калфы (и нашла). — Сейчас я позову Нигяр, она приведет лекарку, и тебе станет легче. Эдже несколько секунд продолжала смотреть на Айлин, но потом девушка увидела, как на глазах подруги выступают слезы, и капля за каплей скатываются по щекам, обрываясь возле губ. В комнату вбежала женщина с непонятным чемоданчиком с лекарствами, пара служанок, сопровождающих Нигяр и Сюмбюля. Поднялся шум, все отодвигали Хатидже, прося её сесть на кресло и не нервничать, спрашивали у Эдже о её самочувствии, о том, что последним она помнит, но девушка молчала. Подруги так и смотрели друг на друга: одна, волнуясь о самочувствии второй, осознавая, что у той уже начался бред, а другая, понимая, что описанная её история казалась ей такой реальной...