Мехмед для феминистки

Для Айлин было очень странно, что кто-то во дворце действительно серьезно воспринял ситуацию со сном Эдже, это же максимально клишированная история. Но, к сожалению, как думала девушка, только она осознавала весь абсурд случившегося. Наступила первая зима, три месяца которой Айлин предстояло пережить не в своей привычной квартире, а в совершенно другом мире. Пусть и прошло полгода с того момента, когда девушка очутилась в той самой деревне и попала в дом самого Султана, ей все еще было трудно смириться со всем происходящим, все казалось таким нереальным, но при этом таким настоящим и обычным. Почему именно наступление зимы вызвало у Айлин такие эмоции? Не знаю. Возможно, она все же больше всего любила это время года. Ей нравилась атмосфера, царившая в её прежнем городе, ей нравилась новогодняя суета, ей нравилось кататься на коньках и на горке, и ей так хотелось отметить своё 18-летие в окружении всех тех, кто был ей так дорог раньше. Но здесь была Эдже. Протирая пыль на каких-то непонятных вазах, расставленных в выделенной Эдже комнате во дворце Сулеймана, Айлин все снова и снова прокручивала эти полгода в голове, совершенно не слыша, что происходит вокруг. Небольшая вазочка в руках девушки уже блестела и казалось, что любое движение проделает в ней дырку. Странность в поведении девушки заметила Нигяр, заправляющая постель юной сцлтанши, ушедшей в сад вместе с Хатидже. — О чем думаешь? — спросила Калфа, ехидно улыбаясь и поднимая одну бровь, бросая взгляд на Айлин. — Шехзаде Мехмед уже все твои мысли занял? Или сон Эдже вспоминаешь? — Скажешь тоже, — усмехнулась Айлин, ставя вазу на место и подходя к наставнице. — не думаю я ни о чем таком. — Так я тебе и поверила, — Нигяр положила небесно-голубую подушку на такого же цвета одеяло и, глубоко вздохнув, села на кровать, показав Айлин рукой на место рядом. Девушка послушно села. — Устала я, — произнесла Калфа. — Помощи вообще никакой не осталось. Всех девушек распродали. Только мы с тобой и остались. А ведь действительно. В последнее время во дворце количество Джарийе стремительно уменьшалось, на уроки приходила буквально пара девушек, да и те появлялись все реже. Этот вопрос очень тревожил Айлин. Неужели и правда всех девочек так быстро отправили в рабство? — Ты вот что, — Нигяр ударила себя по коленям и встала с кровати, — пока я тут все убираю, мне еще и Сюмбюлю помочь надо, что-то они там опять с поваром не поделили. — Так и скажи, что погулять с Агой хочешь, — засмеялась Айлин, беря в руки тряпку и возвращаясь к пыли на полках. — Ты слова-то подбирай! — повысила голос Калфа, немного покраснев в области ушей и неуклюже сложив руки на груди. — С кем разговариваешь? — Ой, ну простите, — улыбнулась Айлин. — И дальше что? Тебе убирать, Сюмбюлю помочь, а дальше? — А дальше собирайся. В город пойдешь. Ткани должна была покупать Айгюль, но её нет. Не знаю, где она. Видимо, тоже сгинула девчонка. Калфы теперь на рынок ходят, ты представляешь?! Ужас. Айлин опустила глаза, но кивнула — идти надо было. Но девушка четко знала: если количество девушек станет ещё меньше, чем сейчас, она забьет тревогу. Пока Айлин занимала теневую сторону всей ситуации. Она не лезла в конфликты, но и не молчала, придерживалась хороших отношений со всеми, но дружила только с Эдже и Нигяр. Крысятничество какое-то со стороны Айлин… Получив задание, девушка направилась собираться на выход из дворца. Сказать по правде, это дело ей не нравилось. Айлин считала оскорблением для верующих девушек чадра, надетая на ней, ведь масульманством она так и не прониклась (и все же не могла считать эту религию доброй по отношению к представительницам женского пола, ведь большое количество мужчин, приверженников исламских устоев, в 21 веке демонстрировало лишь жестокость к своим партнершам. Это расстраивало Айлин, ведь сама суть мусульманства была ей близка). К сегодняшнему черному наряду девушка выбрала такого же цвета чадру и, взяв нечто похожее на сумку с примесью пакета, Айлин вышла из дворца. Конечно, никакой кареты её не ждало. — Тащиться пешком? — Айлин насупилась. — Тут же половину города шарашить. Я пока в одну сторону дойду — умру. Ладно хоть не за продуктами послали, а ткани купить и специй. Каких только? Ладно, все возьму. А если не то, скажу, что надо было четко свои мысли излагать. Я не экстрасекс. Ой, ну этот. Короче, мысли не читаю. Побеседовав собой первые пять минут движения, девушка замолчала и начала злиться уже про себя, медленно двигаясь по нужному направлению. Спустя час Айлин благополучно добралась до нужного ей рынка (слава всем святым, что невольничий рынок переместили в другую сторону, и девушке не придется видеть мучения других и знать, что она никак не может помочь). — Айлин Калфа, давно не виделись, звездочка моя! — послышался приятный мужской голос с правой стороны от Айлин. Она обернулась, и на лицее её повилась улыбка. Это был приятный мужчина, звали его Акиф, на вид около 40 лет, не больше и не меньше, который часто играл с Сюмбюлем в разные непонятные игры на непонятные ставки, ну, и по совместительству продавал плохие ткани. Ради приличия девушка подошла к его прилавку. — Так шумно у Вас, — сказала она, смотря на какие-то лоскуты и пытаясь перекричать стоявший шум. — Да, сегодня особенно много народа! Удивительно, что все не на невольничем! — кричал мужчина, тоже стараясь заглушить гул. — Там столько девушек, ты бы видела, Айлин Калфа! Закачаешься! — Отвратительная тема для разговора, — вздохнула Айлин, откладывая кусок ткани, который она держала в руках. — А если бы дочь твою продавали, ты бы тоже так радостно об этом говорил? — Ты, Айлин Калфа, не говори такого! Не говори! — ещё громче закричал мужчина. — Моих детей никто трогать не посмеет! Вот так вот! — Ну и хорошо, — улыбнулась девушка, отходя от прилавка и, столкнувшись с какими-то пробегающими ребятами, проходя к следующему. За ним стояли две покрытые женщины, примерно в возрасте Акифа, и тихонько перешептывались. Наверно, обсуждали последние сплетни. Жаль, что Айлин не успела подслушать интересные истории, чтобы потом пообсуждать это с Эдже, потому что как только девушка приблизилась к месту женщин, те сразу же замолчали и наклонили головы в знак приветствия. Айлин сделала то же самое и сразу же обратила внимание на сереневатую ткань. — Красивый оттенок, — сказала она, прикасаясь к изделию. Женщины ей ничего не ответили. Видимо, им было немного не по себе, ведь они работали на рынке в окружении мужчин. Тут всегда одна-две женщины на примерно 50 торговцев. Ужас. — А Вы во дворце служите? — после недолгого молчания, спросила женщина слева. — Можно и так сказать, — улыбнулась Айлин, рассматривая уже салатовую ткань, лежавшую в середине прилавка. — М, — пробормотала женщина. — И как там? Во дворце? Правду говорят, что все там счастливы? У нас все мечтают туда попасть. Там шехзаде красивые такие. — Ну, с последним не поспоришь, — усмехнулась Айлин, протягивая выбранную ткань для оплаты. — А вот насчет очень счастливой жизни я бы поспорила. Женщина понимающе закивала головой и вернула Айлин ткань, как только та протянула нужное количество монет. Девушка уже собиралась отходить от прилавка, как вдруг шум усилился прямо в центре рынка. Калфа сразу же распрощалась с женщинами, пожелала им счастья и направилась в сторону, где столпилась куча народа. — Разрешите пройти, — говорила Айлин, пытаясь пробраться через толпу и увидеть, что же там происходит. — Разрешите. Спасибо, храни Вас Аллах. Можно пройти? Спасибо, Аллах Вас милует. Ещё несколько фраз, и вот, Айлин вышла ы первую линию. Её сердце остановилось. Прямо на её глазах огромный, тучный мужчина, то хватая за шею, то снова отталкивая на землю, орал на совсем молоденькую девушку в порванном, коричневом платьеце. Та, еле сдерживая слезы, закрывала лицо и пыталась прятаться то ли от криков, то ли от ударов, которые мужчина переодически наносил прямо в лицо или живот. Пару секунд Айлин правда думала, что её сердце перестало биться и все, что она видит, ей только кажется, и это уже бред на фоне активной продажи девушек из дворца, но нет. Она действительно наблюдала реальную сцену насилия над беззащитной девушкой. Недолго думая, Айлин бросила на пол свою сумку с примесью пакета и подбежала к мужчине и девушке со стороны девушки. — Руки от неё убрал, скотина! — закричала Калфа, хватая девушку за руку. — Иначе я разотру тебя в порошок прямо на этом месте! «Что я говорю… Он больше меня в четыре раза, сейчас я стану пылью просто потому, что он подышит в мою сторону», — пронеслось в голове у Айлин, но руку девушки она не отпустила. Вокруг затих шум и мужчина на несколько секунд остановился, получается, опешил. Воспользовавшись моментом, Калфа дернула девушку в сторону и сказала ей бежать. Та, в свою очередь, схватившись за голову, упала и, испугавшись ещё сильнее, начала толкать себя ногами с сторону нескольких женщин. Они помогли ей встать и окружили её, тем самым убрав из поля зрения этого мужика, который как раз пришёл в себя. — Не сметь так со мной разговаривать! — заорал он, взбодрив толпу, которая тут же закричала вместе с ним. — Я наказывал свою женщину! Я могу делать с ней все, что я захочу! — Не смей повышать на меня голос, — отчеканила Айлин, понимая, что до её кончины буквально один шаг этого бугая. А ткань такую красивую выбрала. — И поднимать руку на какую-либо девушку тоже не смей. Ты не Бог и не Царь и не тебе распоряжаться её телом и жизнью. И вот он — этот шаг. Мужчина срывается с места и, схватив Айлин за волосы, немного приподнимает, заставляя встать на пальцы. — Я сказал: «Это была моя женщина». И я могу делать все, что захочу. И он толкнул Айлин в сторону толпы мужчин. " О Боже, ну с другой стороны были женщины, почему не туда-то?» — взвыла девушка внутри себя. Положив руку на лоб, Айлин попыталась встать, но не успела — уверенный в себе драчун подошел к ней снова и уже протянул свои грязные ручки, как вдруг… — Что тут происходит? Все обернулись, а толпа расступилась. Вперёд вышел непонятно откуда взявшийся шехзаде Мехмед. Молодой человек грозно смотрел на опешившего мужчину, переводя взгляд с него на толпу. — Я ещё раз повторяю, — шехзаде повысил голос, — что тут происходит? Никто ему не ответил. Мехмед ещё раз посмотрел на виновника торжества и только в этот момент заметил сидевшую на земле Айлин, которая все никак не могла унять звон в ушах и держалась то за всю голову, то только за уши и виски. — Айлин? — молодой человек сразу же изменился в лице. Стражники, сопровождавшие его, уже двинулись, чтобы поднять девушку и подвести к шехзаде, но Мехмед их остановил и сам подошёл к Айлин, заставив мужчину, стоявшего над ней, отшатнуться чуть ли не на другой конец рынка. Шехзаде присел на корточки возле Калфы и протянул руку к её лицу. Докоснувшись до подбородка, Мехмед аккуратно поднял лицо Айлин на себя, чтобы девушка наконец его увидела. — Я не умерла, получается? — улыбнулась она, начиная быстрее моргать, чтобы сфокусировать изображение. — Почему не получилось как в фильмах? Там обычно не падают даже после тысячи ударов, а тут один был, по-моему. — Что? — усмехнулся шехзаде, беря девушку за руку и поднимая её на ноги. — О чем ты говоришь? — Да неважно, — отмахнулась Айлин, оставляя одну руку в сторону, а другую в наглую кладя на плечо шехзаде, восстанавливая равновесие. — Ты откуда здесь? — Узнал, что ты на рынок пошла, — молодой человек опустил глаза. Вначале от неловкости из-за того, что ему пришлось взять девушку за талию, не будет же он как лошок идти рядом и даже не прикасаться к ней, когда она на нём висит. А потом от неловкости из-за того, что он не придумал менее палевную причину его нахождения здесь. — Понятно, — прокряхтела Айлин, выгибая в спину и прислушиваясь к хрусту своих костей. — Позвоночник на место встал. — Это… неплохо, наверное? — Наверное. Ой, — Калфа оттолкнула шехзаде и сразу пришла в себя. — Где та девушка? Толпа женщин, окруживших первую пострадавшую от мужчины, который так и не сбежал, хотя у него была возможность, расступилась и Айлин могла подойти к прижавшейся к земле малышке. Она была немного младше самой Айлин, что вызывало у девушки ещё больше вопросов, например, как такой бугай мог назвать такую девочку своей женщиной? Идиотизм. Калфа села на колени рядом с девушкой и взяла её руки в свои. Прикоснувшись к ним губами, она прижала её ладошки к своему лбу, тем самым прося у неё прощения. Она извинялась за то, что не так быстро обратила внимания на происходящее, за то, что такое могло вообще когда-либо случиться, за то, что она не могла защитить всех, за то, что это не последний такой случай. Девочка заплакала и Айлин прижала её к себе. Они обе поняли друг друга. За объятиями девушек наблюдал весь собравшийся народ, включая шехзаде Мехмеда. В этот момент опомнился мужчина, избивавший девушек, и уже хотел сорваться с места, но это был не случай с умными мыслями, которые он опережал и они не могли его догнать. Это был случай с шехзаде и его сопровождающими, которые сразу же перехватили его попытку и, по приказу Мехмеда, повели на разбирательство. Сам молодой человек до вечера остался с Айлин, которая провожала пострадавшую девушку и объясняла все произошедшее её семье. Перед уходом Калфа, сорвав цветочек, украсила им волосы своей новой подруги. — И никогда не смей позволять такое отношение к себе, — прошептала она. — Ты прекраснее этого цветка. А он самое замечательное, что я видела в своей жизни. Запомни, что никто и никогда не имеет право так с тобой обращаться. Айлин вышла из дома девушки. Закрыв за собой дверь, она вспомнила, что совсем забыла узнать имя девушку, что совсем забыла спросить у Мехмеда, почему он ещё здесь, что совсем забыла о поручении Нигяр и вообще забыла обо всем. Пока она думала о том, что забыла вообще все, включая шехзаде, который стоял на улице, потому что не вынес обилие эмоций в доме пострадавшей, Мехмед обнял дрожащую Айлин. Оказавшись в объятиях, девушка сразу же заплакала, не сумев сохранить своё спокойствие до прибытия во дворец. Молодой человек, тяжело вздохнув, начал гладить её по голове. Так прошло ещё несколько минут.