Мехмед для феминистки

Если вы думали, что Эдже запрет свою подружку в комнате, как об этом мечтала Хюррем, вы ошибаетесь! Она просто отвезет её в свой дворец и выслушает трехчасовую истерику Айлин по поводу несправедливой изоляции и вынужденности кататься в дом к Сулейману для работы в гареме каждый день через миллионы километров. — И вообще, это ущемление! — агрессивно выдохнула Калфа, смахнув с лица выпавшую прядку волос. — Кого ущемили-то? — усмехнулась Эдже, не отводя глаз от своего отражения в зеркале, расчесывая волосы перед сном. — Меня, кого же ещё?! — Айлин села на край кровати, который был ближе к стулу Эдже, на котором та сидела уже битый час, приводя в себя в порядок. — Нет, ты сама подумай! Нам пришлось уезжать из дворца только потому, что маленький Мехмедтк задержался! Не успел на «спокойной ночи, малыши». — Куда не успел? — Эдже впервые повернула голову к подруге, но та махнула рукой, не ответив на её вопрос. — Ты преувеличиваешь значение произошедшего. — Я знаю, — вздохнула Айлин, ложась на кровать в позе морской звезды, — просто у меня слишком много эмоций. Девушка на минуту замолчала, потом снова села, потом опять легла и села обратно. — Знаешь, — шепотом начала она, — мне кажется, мне нравится Мехмед. Эдже подавилась воздухом, закашляла и, окончательно оторвавшись от зеркала, развернулась на стуле. — Ты думаешь, рассказала мне что-то новое? — спросила она, подняв одну бровь и улыбнувшись. — Нет, — Айлин опустила глаза, на минуту показав свою слабость. Эдже впервые увидела подругу такой напряженной, но не из-за конфликта с кем-то, а из-за душевного переживания. Оказывается, Айлин не такая черствая, как ей могло показаться. — Мне просто стыдно было говорить, — уже более уверенно сказала девушка и, ударив себя по коленкам, поднялась с кровати. — Ладно, ложитесь спать, госпожа. Мы сегодня все устали. Пойду я тоже почиллю в кроватке. — Что ты сделаешь? — с недоумением посмотрела на подругу Эдже, завязыаая пояс на ночном платье и подходя ближе к кровати. — Посплю я. Все, до завтра! — и Айлин закрыла шторку в своём угле комнаты Эдже. Подруги легли в кровати. На следующее утро Нигяр с Айлин при самом рассвете выехали из дворца Хатидже во дворец Сулеймана — сегодня было много дел по уборке, пара уроков с Джарийе (наконец-то вчера доставили и отобрали девушек) и по плану ругань с Сюмбюлем на кухне, плюсом, Калфа обрадовала ещё одним заданием: нужно сопроводить девушку в покои к Мехмеду, потому что Хюррем подобрала сыну первую фаворитку. — Это мы её к нему поведем еб… — Айлин не договорила. — Ради Аллаха! — Нигяр махнула рукой на девушку и приказала замолчать. — Нет. Знакомиться ведем. Понравится должна. Если выберет её, то она с ним в Санджак поедет. Скоро же Мустафе ещё уезжать, срок пришёл. — Понятно, — улыбнувшись, кивнула Айлин и отвернулась в сторону, уставившись на дорогу и летевшую под копытами лошади и колесами пыль. Девушка поддерживала спокойный разговор с Калфой, шутила глупые шутки, но Нигяр все равно заметила потухший в глазах Айлин огонек. Ей стало тревожно, но виду она тоже не подала, только чаще косилась в сторону ученицы, надеясь увидеть её улыбку. — О Аллах, дай мне сил! — Айлин с опазданиеи зашла на кухню и не успела на начало ругани с Сюмбюлем. Подойдя к Шакиру Аге, девушка толкнула его в бок, тот протянул ей булочку и они, встав близко к друг другу, начали наблюдать за Нигяр и Сюмбюлем. — Я тебе сколько раз говорил, Калфа, стучать три раза, а ты стучишь два! — взвизгнул Сюмбюль, с каждым словом становясь все более похожим на маленького рачка. Айлин, усимехнувшись, укусила булку и перевела взгляд на Нигяр. — Я стучу три! — воскникнула Калфа. — Это ты на старости лет глохнешь и ничего не слышишь! Поэтому мне и приходится на тебя орать!!! — Ты просто так на меня орешь! — топнул ногой Сюмбюль. Шакир выронил булку, а Айлин закатила глаза — испортил всю ссору своим неуклюжеством. — Извините, извините, — пробубнил он. — Продолжайте, я не отвлекаюсь, внимательно слушаю. Вы хотели на него накричать, Нигяр Калфа. — Спасибо, — улыбнулась ему Нигяр и, снова озверев, развернулась к Сюмбюлю. Только девушка подняла палец, чтобы упрекнуть Агу ещё в чем-то, в кухню забежала служанка и передала приказ Хюррем прийти к ней. — Ну я не поела! — заныла Айлин, семеня за Калфой, сразу же потащившей помощницу к выходу. — А ты потом разобьешь тарелку перед Сюмбюлем как в прошлый раз? — Ну все, замолчи, замолчи! — зашептала Нигяр, как только они вышли из-за угла и заметили яркие волосы Хюррем. — Молча идем! И вообще, брось ты эту булку! Я тебе потом сто таких дам, объешься. Девушки подошли к жене султана и, поклонившись, подняли на неё глаза. — Почему так долго? — грозно спросила Хасеки, метнув взгляд на Нигяр. Но все присутсвующие понимали, что злости на Калфу у неё нет: мать шехзаде раздражала не сводившая с неё глаз Айлин в своём розовом платье с цветочками. — Извините, госпожа, — Нигяр снова склонила голову. — Много дел, пришли сразу, как Вы позвали. — Это Сезен, — Хюррем указала на девушку в ярко-синем платье рядом с собой. — Мне кажется, она идеально подойдет моему сыну. Вам нужно довести её до покоев шехзаде и дождаться выхода. Все ясно? — Да, госпожа, — кивнула Нигяр, не ответив на улыбку Сезен. Айлин же приподняла уголки губ и наклонила голову, посмотрев на девушку. Хюррем махнула рукой, ещё раз одарив помощницу Калфы испепеляющим взглядом, развернулась, направившись в сопровождении пяти служанок в сторону своих покоев. Айлин и Нигяр минуту молчали, дожидаясь родного изчезновения Хасеки из поля зрения, но потом, быстро соориентировавшись, представились напуганной Сезен и двинулись к комнате Мехмеда. Сердце Айлин бешено колотилось: подобранная Хюррем девушка была невероятно красивой. Тонкая талия потрясающе сочеталась с широкими бедрами, которые были чуть шире плеч, русые локоны спускались ниже груди, подчеркнутой белыми кружевами на платье, а голубые глаза сверкали даже при взгляде Сезен на каменную, ничем не примечательную стену. — Ты видела уже шехзаде? — тихо-тихо спросила Сезен у понравившейся ей Айлин (Нигяр была очень негативно настроена и немного её пугала). Девушка слегка улыбнулась и посмотрела на потенциальную фаворитку наследника Османской Империи, мысленно тысячу раз сравнив себя с ней, найдя в себе тысячу и один недостаток и обвинив себя в сравнении и поиске минусов! — Видела, — кивнула юная Калфа, опустив глаза в пол и снова подняв их по направлению пути, восстанавливая дыхание. — И как он? — глаза Сезен загорелись, а щеки покраснели.- Мне говорили, что он красив. Все девушки влюблены в него. — Так, не болтаем, — одернула её Нигяр. — Пришли. Сезен повернулась к Айлин и Нигяр лицом, теребя краешек платья в руке. — Волнуюсь я, — дрожащим голосом сказала девушка, поправив волосы за ухо, потом снова их достав, потом снова спрятав и снова выдернув назад трясущимися пальцами. — Не бойся, не на казнь идешь, — отрезала Нигяр. — Спину ровно, голову наверх и пошла. — Не волнуйся, — мягко улыбнулась Айлин. Сезен схватила девушку за руку и заглянула ей прямо в глаза: — Все же будет хорошо? — Прекрасно все будет, — Айлин быстро-быстоо заморгала, пытаясь убрать слезы из глаз. Сезен была невероятной партией для Мехмеда, она в этом ни капельки не сомневалась, но так не хотелось, так не хотелось, не хотелось думать о том, что у неё с ним что-то будет, а она, Айлин, уйдет на задний план. За Сезен закрылась дверь. — Не переживай, моя девочка, — Нигяр сразу же прижала Айлин к груди, начала гладить её по голове, целовать в лоб и обнимать так, как не обнимала никогда. — Тебя он любит, тебя. Не оставит он ее, не оставит. Не волнуйся, моя зведочка. Не волнуйся.