Мехмед для феминистки

Он смотрел в окно. Странно, что не получилось, как в драматическом фильме. Ему не хотелось плакать, как всем подобным героям, не хотелось раскалашматить стену и разбить костяшки в кровь, не хотелось закричать и выдавить вену на лоб. На улице не шёл дождь, не падал снег, не гремела гроза, а на фоне его мыслей почему-то не играла грустная, мелодичная песенка, а голос на фоне не озвучивал его депрессивные мысли. Гроза-то, может, и не гремела, но дверь в комнату по-настоящему прогрохотала. Мехмед тяжело вздохнул и, поправив волосы, развернулся на звук, натянув на лицо что-то похожее не улыбку. — Доброй ночи, шехзаде, — улыбнувшись, проговорила Сезен. Девушка попыталась выглядеть естественно, но покрасневшие от стеснения уши выдали её волнение. Она нервно оглядывалась по сторонам, не понимая, что ей делать: сесть куда-то или сразу лечь на кровать, как изначально ей посоветовала Хюррем. Хотя, наверное, каждая из них подумала в меру своей испорченности. — Доброй ночи, — кивнул Мехмед, окинув Сезен взглядом с головы до ног. Не ëкнуло. Повисла неловкая пауза. Молодой человек, собравшись с мыслями, сдвинулся с места и, подойдя к девушке, поцеловал её руку. Не ëкнуло. Уши Сезен ещё сильнее покраснели, и девушка отвела взгляд, вдыхая воздух (её дыхание дрожало, как и её ладошки в руке Мехмеда). Шехзаде указал ей на подготовленную кровать и снова отошел к окну, прислонившись к стене рядом со стеклом и незаметно погрузившись в свои мысли. Девушка медленно подошла к указанному месту. Приподняв платье, она уселась на краешек кровати, расправила идеально выглаженную ткань вокруг себя и, сложив руки на коленях, с надеждой посмотрела на шехзаде, который даже не поднял глаза, устремленные в пол. Свеча горела тускло-тускло (почему-то сегодня наследнику султана не хотелось яркого освещения), а воск медленно-медленно стекал на что-то, напоминающее комод в углу комнаты. Мехмед усердно наблюдал за падающими капельками, пытаясь вернуть своё сознание в тело, но как-то не очень получалось: Сезен сидела неподвижно уже около пятнадцати минут. Естественно, с каждой минутой сердце девушки колотилось все сильнее, а ладони становились ещё более влажными, чем в момент поцелуя Мехмеда. — Шехзаде…? — она, заломав пальцы, решилась его позвать, усердно вглядевшись в почти идеально выбритый затылок наследника Османской Империи. — А? — Мехмед сразу же обернулся на её голос, и ей даже показалось, что он был рад её вопросительной интонации, но эти догадки сразу покинули голову Сезен, ведь шехзаде моментально потух, снова опустив глаза. — У Вас что-то случилось? — девушка встала с кровати, даже не расправив подол платья, и подошла к молодому человеку сзади. Что придало ей смелости — не понятно, но её руки быстро обхватили шею Мехмеда, а голова прижалась к плечу. Буквально несколько мгновений они стояли неподвижно, но, спустя эти секунды, шехзаде аккуратно взял её руку и убрал со своей шеи, повернувшись к ней лицом. — Тебя зовут Сезен? — спросил он, все еще не отпуская её руку и смотря прямо ей в глаза. Сердце Сезен бешено заколотилось, в горле пересохло, а взгляд просто прилип к глубоким карим глазам шехзаде. — Да, — выдохнула она, — я так рада, что Вы помните мое имя! — Его было несложно запомнить, — ухмыльнулся Мехмед. — Моя мать целый день говорила о тебе. — Хюррем Султан — замечательная женщина! — воодушивившись, почти вскрикнула Сезен, прижимая руки шехзаде к груди и подпрыгивая на месте. — И Вы просто замечательный! Она, на секунду оторвав от него взгляд, прижалась губами к их сплетенным рукам и снова взглянула на него. Мехмед продолжал смотреть на девушку и Сезен, ещё больше набравшись смелости, потянулась к его груди, чтобы попасть в объятия шехзаде, но в этот момент наследник султана резко дернулся и отстранился, напугав только раскрепастившуюся Сезен. — Все в порядке? — удивленно спросила девушка после секунды молчания. — Да… — отрезал Мехмед, прижав ладонь ко лбу, будто пытаясь понять, насколько он горяч (очень горяч), а второй рукой указав Сезен обратно на кровать. Она послушно села, уже не расправляя платье и не заламывая от волнения пальцы, а только смотря на странное поведение шехзаде. Снова наступила тишина. Не ëкает, не ëкает, не ëкает. Почему? Мехмед, придерживая подбородок и опираясь на стену, стоял, устремив взгляд в окно. Свеча почти потухла, с неё стекали последние капельки воска. Надо было бы зажечь новую, но желания куда-то двигаться у молодого человека не было. А еще он не помнил, куда дел эти дурацкие свечки. — Тебя на сколько сюда отправили? — спросил он, разглядывая какую-то большую звезду на небе и вспоминая, в каком ящике искать что-нибудь, что даст свет. Сезен сузила глаза, пытаясь понять, для чего был этот вопрос. — На сколько Вам будет угодно, — тихо, но уверенно проговорила она, немного приподняв подбородок. Хотя… Никакой уверенности в её голосе не было. В голове забилась мысль:"Не выгоняй, не выгоняй, не выгоняй». Сезен знала, чем для неё грозит её выход из комнаты до наступления утра. Она не хотела быть разочарованием Хюррем Султан и посмешищем для остальных девочек! — Можешь идти сейчас, — шехзаде резко махнул головой и, развернувшись к девушке, улыбнулся. — Мне было приятно, что ты составила мне компанию на этот вечер. — Что? — Сезен встала с кровати и вплотную подошла к Мехмеду. — Уходить? Ничего же не было. Я не понравилась Вам, шехзаде? — Ты потрясающая, — снова улыбнулся шехзаде и поцеловал её руку, даже не задержав взгляда на испепеляющих его глазах Сезен, — но я не могу ответить тебе взаимностью. — Что? — девушка не вырвала своей руки из ладоней шехзаде, но так дернулась, что Мехмед сам отпустил её и, выпримив спину, спокойно начал ждать её слов. — Как не можете? Хюррем Султан сказала, что я в Вашем вкусе, шехзаде! Она не могла ошибаться! — Она не ошиблась, — кивнул Мехмед, — ты действительно очень красивая девушка. — И что тогда не так? — на глазах Сезен выступили слезы: как ей смотреть на других? Теперь каждый и каждая обсудит, что шехзаде отказался от неё! Теперь она никогда не отмоется от этого позора, ведь для всех «нет» означает непригодность Сезен, как девушки. Мехмед лишь вздохнул, покачав головой. Для себя она понимала, что этот отказ не значил какое-то её несоответствие каким-то стандартам, не значил её непривлекательность или неправильную подготовленность. Он все время думал не о ней. Но как объяснить свои докадки остальным? Что говорить теперь, при выходе из комнаты раньше времени? Это будет похоже на оправдание. И вообще, с чего она сама для себя сделала такой вывод? Как вообще можно было подумать, что шехзаде уже влюблен? Сезен махнула головой, вылезая из своих мыслей. — Ты можешь остаться здесь на ночь, поспишь на моей кровати, — произнес Мехмед, уходя от Сезен в другую сторону комнаты, ближе к подобию комода, — чтобы не бояться того, что скажут. Я же вижу, как ты испугалась моего отказа. Завтра утром выйдешь, как положено. Все будет хорошо. — Вы уже влюблены? — резко спросила Сезен, подойдя чуть ближе у шкафу, за которым стоял Мехмед, меняя свечу в подсвечнике. — Так волнуетесь. Молодой человек, услышав эти слова, чуть не выронил все, что держал в руках, и не спалил всю комнату или, того хуже, весь дворец. «Только не убей», — пронеслось в голове Сезен. — Так, давай ты это! — он, немного задрожавшим в начале голосом, положил потухшую свечу на стол и развернулся к Сезен. — Иди ложись спать! — Все с Вами понятно, — заговорчиво улыбнулась девушка и, посмеявшись, ушла в сторону кровати, естественно, откланявшись и поблагодарив наследника султана за его великодушие и понимание. Мехмед расположился на чем-то, похожем на диван, и взял в руки книгу. Буквы не складывались в предложения, а предложения не составляли никакого текста от слова совсем. С чего она вообще задала этот вопрос? Шехзаде, между прочим, надеялся, что она просто подумает, что он ненормальный. Молодой человек бездумно перелистывал страницу за страницей от начала до конца, потом от конца до начала и так несколько раз. Так и прошла его ночь.