Мехмед для феминистки

В какие-то моменты Айлин полностью проваливалась в свои мысли и рассуждала о тленности бытия, напевая под нос Инстасамку. Возможно, именно поэтому не всё девушки из гарема хотели с ней общаться, но не суть. Эта ночь не была исключением: юная Калфа стояла по середине комнаты и, подняв одну руку, двигала бёдрами то вправо, то влево, при этом ещё и наклоняя голову. Нигяр, прислонившись к стене и подняв брови, еле сдерживала смех, наблюдая за этой картиной. — Извини меня, конечно, — не удержалась она, — но позволь спросить, что ты делаешь? — Это вообще-то аффирмации из тиктока! — выдохнула Айлин, сдув с лица волосы, которые в процессе пляски выбились из причёски и начали мешать. — Иногда мне кажется, что мы с тобой просто из разных времён, — вздохнула Нигяр, закатив глаза и прижав руку к подбородку. — Я совсем тебя не понимаю. Айлин усмехнулась, до конца распуская волосы и тряся головой, пытаясь сделать естественный пробор. Девушка уточнила у Калфы, нет ли у неё «петухов» в новой оригинальной причёске (это был хвост, по-моему, очень оригинально), и закончила прихарашиваться, показав два пальца и сделав губки уточкой, вогнав Нигяр в ещё больший ступор. Девушки решили, что будут сосредоточенно дежурить всю ночь, чтобы ни на секунду не опаздать на момент, в который Сезен выйдет из комнаты, но их решительность и уверенность закончились буквально через пять минут после переговоров: обе вырубились на ковре, прижавшись к стене. Конечно, никто не мог и подумать, что эта ночь пролетит так быстро, и утро начнётся именно так, как оно началось. Именно тогда, когда у Айлин сформировалась нормальная лента тиктока во сне, кто-то начал усердно трясти её за плечо. Естественно, в первые пару секунд, у девушки начались быстрые танцы под ремиксы разных песен и яркие переходы, но как только происходящее перешагнуло с уровня «кринж» на «парад кринжа», юная Калфа решила открыть глаза. Первое, что она увидела — весёлое лицо Сезен. И что думать? У них всё получилось? Или она просто ненормальная? Айлин, широко зевнув, поднялась с ковра, почесала голову и, одернув платье, почти пришла в себя. — Всем доброе утро, — улыбнулась девушка, ещё до конца не открыв глаза, щурясь, смотря на всех вокруг. — Доброе утро, Айлин Калфа, — немного склонив голову, сказала Сезен. — Удобно было спать? — Потрясающе, — усмехнулась Айлин, взглянув на загнувшийся угол ковра и сделав вывод, что остаток ночи она все-таки провела на грязном полу. — А Вам как? — Отлично, — кивнула Сезен, широкого улыбнувшись и немного сузив глаза, как будто она знала что-то, что не знала Айлин, которую это что-то касалось слишком прямо. — Чего это Вы настолько довольная? — наклонила голову Айлин, изучая выражение лица Сезен. — Неужели шехзаде все-таки настолько великолепен? Если это так, то не говорите остальным, мы не сдержим драку за него. — Вам лучше знать, — отсмеявшись, сказала девушка и снова широко-широко улыбнулась, попросив Нигяр и ещё несколько прибывших служанок довести её до нужных покоев, чтобы переодеться. Кивая Сезен, старшая Калфа быстро отправила Айлин на обход к Джарийе, и удалилась вместе с остальной толпой, уже как-то успев причесаться и полностью привести себя в порядок. Одна Айлин выглядела, как спившаяся алкашка. Грустные истории с утра пораньше. Девушке ничего не оставалось делать, кроме как добежать до ближайшей коморки и превратить себя из страшного гномика во что-то похожее на, между прочим, не самую низшую должность. Обход у Джарийе прошёл, как ни странно, очень спокойно, ведь девушки всего 999 раз вместо 1000 спросили, видела ли уже Айлин Сезен, вышла ли та вообще и когда их всех пригласят на свадьбу. Правда, парочка девушек спросила про место хранения ядов, но это мы в рассчет не берём. — Так, дорогие мои, — махнула руками Айлин, не выдерживая такого потока писков и криков, — спокойно! Если бы была какая-то интересная информация, от меня бы Вы ее узнали в первую очередь, но у меня правда нет ничего новенького для Вас. — Она явно сразила его, — закусив губу и махнув рукой, сказала темноволосая девушка в самом углу второго ряда. — Ну вот чем я хуже? — Эй, — недовольно нахмурив брови, топнула ногой Айлин. — Мы что, определяем себя только по тому, завоевали ли мы парня или нет? Все недоумевающе посмотрели на неё, как будто пытаясь понять, насколько сильные у Калфы проблемы в голове, если она задаёт такие очевидные вопросы. — Я к тому, — вздохнула Айлин, — что так думать не нужно. В конце концов, на Эдже Султан обратил внимание сын польского короля, а она ему отказала. Она что, стала какой-то… Страшной? — Вы что! — послышался хор голосов. — Ни в коем случае! — раздался голос из третьего ряда. — Никогда! — из первого. — Мы так не говорили! — снова из третьего. — Никогда! — второй подключился. — Вот именно, — одобрительно кивнула Айлин, — и Вы тоже не становитесь хуже, если не Вы идёте на ночь к шехзаде. Как по мне, это вообще унизительно. — Почему? — спросила та девушка, минуту назад закусывующая губу. — Я не считаю, что мужчины настолько невероятны, что имеют право менять нас, как перчатки, — ответила Айлин и сразу же объснила смысл понятия «перчатки» и откуда пошло само выражение. Все начали смеяться и потихоньку расходиться по заданиям, которые дала Калфа, но Айлин, увидев в глазах некоторых серьёзность, обдумывание её слов, отметила у себя в голове маленькую-большую победу. Девушка, улыбнувшись и кивнув своим мыслям, тоже двинулась на помощь остальным, но остановилась напротив двери, по-настоящему застыв на месте и не имея возможности хотя бы отвести взгляд. — Шехзаде Мехмед Хазрет Лери! Все разошедшиеся стали сбегаться в толпу, пытаясь расставить себя в ровные линии прямо за Айлин, которая очень хотела успокоить девушек, помочь им встать и одновременно поклониться, но не могла, ведь она только что увидела, как он идёт прямо к ней. В последнюю секунду Калфа успела отойти в начало первого ряда Джарийе и махнуть им для поклона. — Доброе утро, девушки, — улыбнулся шехзаде, подходя почти вплотную к первому ряду. Самые испуганные склонили головы ещё раз, более смелые поздоровались в ответ, получив ещё одну белоснежную улыбку какого-то слишком счастливого наследника султан, а очень уверенные в себе успели состроить глазки стражникам шехзаде и немного их засмущать. Мехмед, кивнув, отвернулся от Джарийе и наконец-то поднял глаза на уже успокоившуюся внешне Айлин, которая, скрестив руки, давила себе ногтями на ладонь, чтобы отвлечься. — Доброе утро, Айлин Калфа, — сказал он. — Доброе утро, шехзаде, — Айлин глубоко вдохнула воздуха, чтобы голос во время ответа не задрожал, и поклонилась, мысленно разорвав себя на кусочки за то, что не сдержала эмоциональный порыв при встрече с ним и бросила Джарийе на произвол судьбы. Нужно быть спокойнее. — Сегодня у нас с Мустафой тренировка, после которой обычно Эдже Султан присоединяется к нам на ужин, — шехзаде немного замялся перед продолжением фразы, отведя глаза в сторону. — Так я спросить хотел. Ты будешь сопровождать её сегодня? — Если Эдже Султан идёт этим вечером, то да, конечно, я буду с ней, — сказала Айлин, в мыслях отжигая на танцполе после лёгкого румянца на щеках Мехмеда. — Отлично, — слишком радостно сказал наследник султана, сразу же остановив себя и вернувшись в своё спокойное состояние. — Тогда до встречи. Айлин успела только кивнуть, потому что Мехмед быстро развернулся и почти выбежал из залы, забрав с собой ухмыляющихся девушкам стражников. Разбил сердца парням. — Это Вы сегодня на ужин идете, да, Айлин Калфа? — спросила какая-то девушка из толпы. По рядам побежал лёгких смешок, ведь девушки сразу же подметили волнение Калфы и сделали очевидный для себя вывод: втрескалась. — Ага… — задумчиво протянула Айлин, но быстро опомнилась и снова топнула ножкой, — а ну-ка разошлись! Сейчас ещё пыли принесу, будете вечность оттирать! Джарийе, не прекращая смеяться, разбежались по разным углам и разным комнатам, а Айлин, состроив серьёзную гримассу, уселась по середине наблюдать за ними, ведь задание для неё Нигяр ей не сказала, и занять себя девушка ничем не могла. Айлин погрузилась в свои мысли. Как-то редко в последнее время она думала именно о своих переживаниях, обычно её голову забивали волнения за окружающих, а здесь прям удобный момент, прямо как в фильме: почти разбитое сердце, неизвестность, смеющиеся окружающие и такая грустная, погруженная в себя главная героиня. Ладно, согласна, такое уже перебор, всё было гораздо спокойнее. Айлин, нахмурив лоб, придерживала рукой подбородок и, роясь в своих знаниях по психологии, пыталась вычислить уровень эмоциональных качелей в её отношениях с Мехмедом. Странно, что при общении с ним всё было так гладко, особенно девушку поражало, что она не волновалась за свою фигуру, когда находилась рядом с ним. Она не сравнивала толщину своих и его ног, не соединяла пальцы на запястье и не втягивала живот, пытаясь вытолкнуть матку и все внутренние органы. Айлин была… Счастлива? Нигяр Калфа, конечно же, пришла очень вовремя для того, чтобы дать втык не только своей младшей помощнице, но и всем окружающим — настолько эта ночь забрала у неё нервы. Но спокойствие Айлин помогло успокоиться и Нигяр. Это было как раз кстати в сегодняшний вечер, ведь две помогающие руки и громкий голос убегали за Эдже, и Калфе приходилось оставаться наедине со всеми дворцовыми делами. — Затяни ты потуже, — сдувая пряди с лица, сказала Эдже, вглядываясь в своё отражение в зеркале и отражение подруги, уже отошедшей на другой конец комнаты для того, чтобы затянуть её корсет. — Давай я тебя просто верёвкой обмотаю и дело с концом, — отпустив ленты корсета, сказала Айлин, падая на кровать и изображая свою кончину от переутомления. — Я тебе дам! — Эдже, скрестив руки на груди, надменно посмотрела на подругу, заставив ту сию же секунду вскочить с кровати и продолжить качать руки, утягивая её платье. — Ты, кстати, платье выбрала уже? — В этом пойду, — отмахнулась Айлин, высунув язык на правую сторону рта, усердно завязывая узел на наконец-то затянувшемся корсете. — В этом? — султанша резко развернулась, вырвав из рук Калфы её кропотливую работу. — Отвернись обратно! — вскрикнула Айлин, пытаясь удержать ленточки. — В этом идти нельзя, — послушно повернулась обратно к зеркалу Эдже, закалывая волосы и спрашивая подругу, как ей такая укладка. — Почему нельзя? — завязав бантик и одобрив уложенные прядки юной султанши, спросила Айлин. — По-моему милое. И вообще-то мне нравится фиолетовый цвет. — Ага, а мне твоя глупость, — махнула рукой подруга, подходя к шкафу и резко открывая его дверцы. — В таком виде я тебя просто не выпущу из этой комнаты. — Так раздень меня, — усмехнувшись, подмигнув и подняв брови, сказала Айлин, заползая на кровать и продвигаясь в сторону Эдже на четвереньках. — Совсем уже что ли? — еле сдерживая смех, спросила султанша, повертев у виска пальцем и кинув Айлин на лицо какую-то тяжёлую ткань. — Вот, на, надевай. Моё любимое платье, между прочим. Калфа закатила глаза и снова сползла с кровати, уходя за ширму, чтобы переодеться. Всевышние силы услышали её, и это платье оказалось без корсета, значит, сегодняшний вечер все-таки пройдёт с запахом воздуха, а не трупа. Быстро застегнув белоснежные пуговицы на рукавах, груди и спине, Айлин разгладила ненужные складки и вышла на суд Эдже. — Ты просто великолепна! — захлопала в ладоши султанша и запрыгала на месте, хватая подругу за руку, подтаскивая к зеркалу. — Смотри, как тебе идёт жёлтый! Смотри, смотри! Айлин подняла глаза на своё отражение. Зрачки моментально расширились и она, широко улыбнувшись, повернулась к подруге. — Правда отпад! — воскликнула Калфа, покрутившись на месте, прося султаншу ещё раз сказать, как ей идёт фасон, цвет и вообще всё на этом свете. — Спасибо! Спасибо! Спасибо, госпожа! И девушки, улыбаясь на улыбки друг друга, обнялись. — Он упадет, — шепнула на ухо подруге Эдже. — И он тоже, — в ответ прошептала Айлин, крепче прижимаясь к человеку, так сильно любившему её. Подруги, взявшись за руки, покинули покои. Карета достаточно быстро довезла девушек до необходимого места, а именно, по традиции, до сада за дворцом султана Сулеймана, в котором обычно проходили какие-то тренировки, но сегодня-то особенная — на поле вышли главные красавчики. Айлин и Эдже приехали как раз вовремя, ведь шехзаде уже перестали тыкать друг в друга всякими острыми штуками (а не тем, о чем вы подумали!), и им не нужно было отвечать, кто был более сильным, кто ловким, а у кого получились более точные удары. Пронесло. — Привет! — засунув рапиру за пояс и пожав руку брату, крикнул Мустафа. — Как добрались? — Неплохо, — улыбнулась Эдже, кивая обоим шехзаде и стражникам, уносившим с поля «боя» оставшиеся гаддарэ и аджем-клих. — Привет, — кивнул Мехмед, отряхивая руки и вставая рядом с братом напротив девушек, на секунду задержав взгляд на Айлин, уверенно смотрящей на него, не отворачиваясь ни на секунду. — Предлагаю сразу пойти за стол, потому что я не выдержу без еды больше минуты! — хлопнув в ладоши, предложил Мустафа, окинув умоляющим взором всех присутствующих. Никто не смог отказать молодому человеку, состроившему ещё более милые глаза, чем кот из Шрека, поэтому, компания, громко смеясь и что-то обсуждая, отправилась во дворец Сулеймана. Айлин шла чуть позади с ещё двумя девушками, которых отправила почему-то сильно заволновавшаяся за безопасность дочери Хатидже, но всё равно принимала активное участие в разговоре о последнем скандале Нигяр и Сюмбюля. В огромном зале, разделяющем комнаты двух шехзаде, уже был накрыт не такой огромный стол, заждавшийся прихода друзей. Эдже отпустила всех девушек за исключением Айлин и закрыла дверь, чтобы никто не нарушил их душевные посиделки. Калфа сразу же потянулась за любимым напитком госпожи, чтобы налить ей его в бокал, но султанша остановила подругу, взяв её за руку. — Сегодня ты такая же гостья, как и я, — улыбнулась она, указывая глазами на стул рядом с собой. — Вот это честь, — радостно плюхнулась на мягкое сиденье Айлин, — но щербета я тебе всё равно налью. Эдже звонко засмеялась, протягивая подруге бокал, чтобы та плеснула туда всего, да побольше. Мустафа с Мехмедом, удивлённо смотря на девушек, уже доедали вторую порцию плова. Как в них столько влезло — неизвестно, но факт остаётся фактом: Айлин и Эдже нужно было разделить оставшиеся крошки друг с другом. — Как некультурно, — фыркнула первая, закатывая глаза. — Вот именно, — вздохнула вторая. — Не могли неужели подождать? Мы вообще-то специально не ели у матушки, чтобы тут поесть. А там, между прочим, булочки были! Теперь их всё съест отец! — Нельзя было оставлять Ибрагима Пашу наедине с едой, — театрально смахнув с щеки слезинку, вздохнула Айлин. — Изнылись, — засмеялся Мустафа, толкая в плечо слегка улыбающегося Мехмеда, не отрывающего взгляда от тарелки. — Вообще-то, это не весь плов, который нам приготовили. Я просто не думал, что мы так проголодаемся, поэтому попросил остальное не нести. Ты, вообще-то, всегда не голодная. — Это она специально говорила, чтобы ты предлагал, — шепнула Айлин Мустафе и сразу получила гневный вздох Эдже сбоку. — Могу предложить позвать Нигяр, она принесёт ещё еды, — сказал Мехмед, забирая последние рисинки с блюда, вызывая грусть даже у Мустафы, съевшего всё остальное. — А она у Хатидже, — Айлин забрала у Эдже из рук бокал с щербетом и глотнула. Эдже же, в свою очередь, поменяла их тарелки, ведь у подруги еще остались кусочки мяса из плова, а ей так не хватало белка в рационе. — Тогда мы сами сбегаем, — подмигнула Мустафе Эдже, кусая мясо и довольно улыбаясь. — Сбегаете на кухню за едой? — усмехнулась Айлин. — Это какой-то новый уровень. Может, я схожу? Или вон, Джарийе уже достаточно. Вчера только отобрали, между прочим. Чего мы тут велосипед придумываем? — Чего? Мы сами, — заговорчиво посмотрев на старшего шехзаде, произнесла дочь Хатидже и, положив вилку на тарелку, указала ему на дверь. Мустафа с Эдже быстро сорвались с места, уточнив, нужно ли нести ещё и пирог, отклонили очередное предложение Айлин самой сходить на кухню, потому что это как бы входит в её обязанности, и скрылись за дверью. Повисла гробовая тишина, даже вилка, которой Мехмед усердно ковырял блюдо, перестала стучать. Шехзаде сразу же нервно начал думать, что ему делать эти несколько минут, в которые он остался наедине с ней. Мехмед, отодвинув тарелку, встал со стула и отошёл к дивану, стараясь вообще не поворачиваться на Айлин. Девушка сразу отметила странное поведение молодого человека, ведь оно не могло не ввести её в напряжённое состояние: она его пугает или что? Может, все-таки рис в зубах застрял и он там хохочет над её удачливостью? Воспользовавшись моментом не смотрения Мехмеда в её сторону, Айлин проверила состояние кусочков риса в зубах и, не обнаружив их, облегченно вздохнула. — Всё нормально? — спросила девушка, в которую вселилась уверенность из-за того, что она смогла аккуратно поесть впервые за всю свою жизнь и не опозориться хотя бы в этом моменте. — Да, всё отлично, — Мехмед развернулся к ней, но к своему месту не подошёл, лишь прижался спиной к стене и снова, как в драматических фильмах, устремил взгляд в окно. Айлин закатила глаза и отвернулась, скрестив руки на груди. — Мы так и будем молчать? — спросила она, недовольно подняв левый уголок губ. — Кстати, как потренировались сегодня? Вроде никто не жаловался на кровоточащие раны, а это прям скучно. Ой, а ещё знаешь, что я сегодня вообще на полу проснулась? Короче, этот ковёр, на котором мы ждали Сезен, загнулся, а я прям на бетонном полу осталась. Я ещё думала, что так холодно было, потом и Сезен пошутила надо мной. Я как лохушка какая-то была, представляешь? — Ты думаешь, у нас с ней что-то было? — настолько тихо спросил Мехмед, что Айлин даже не сразу расслышала его вопрос. — Не хочу знать, — отмахнулась она спустя несколько секунд ступора. — Это же неважно. — Неважно? — он посмотрел на неё. Она сразу же отвернулась и продолжила говорить что-то отдалённое, явно не желая продолжать разговор на эту тему. Мехмед поменял ногу, на которую опирался и, ещё сильнее развернувшись в сторону Айлин, начал разглядывать её лицо, пока она болтала о чём-то, совсем ему не известном. Он ловил каждый её мгновенный взгляд в его сторону, замечал каждую лёгкую улыбку, сверкающую на её лице в момент его улыбки, умилялся каждому её смешку. С чего она смеялась, он не понимал, но почему-то ему тоже хотелось засмеяться одновременно с ней, ему хотелось сесть рядом с ней, хотелось ещё ближе видеть её эмоции, хотелось взять её за руку, которой она постоянно что-то рисовала в воздухе, широко расставив длинные пальцы. На улице пошёл дождь. Удивительно, но сейчас он почему-то совсем не подходил к воцарившей атмосфере, ведь Мехмед больше не хотел быть главным страдающим героем в мелодраме. Хотя, пусть идёт дождь, пусть. Айлин, услышав грозу, подскочила со своего места и подбежала к окну, отодвинув алую, тяжёлую штору. — Смотри, как шарашит, — сказала она, позвав Мехмеда к себе рукой. — Почти в то дерево ударила молния, которое не поляне рядом с беседкой. Шехзаде не мог отвести глаз от Айлин, и она это прекрасно понимала, смотря на то несчастное дерево в нескольких метрах от окна. Мехмед слышал её сильно забившееся сердце в тот момент, когда она пробежала мимо него на звук грома, слышал, как оно билось сейчас, когда она чувствовала его взгляд на себе, слышал, как слегка стучали её дрожащие пальцы друг об друга, слышал, как скакало в его груди его сердце, слышал, как мысли, перебивая друг друга, твердили о том, что он больше не может быть так далеко от неё. — Ну ты слушаешь меня? — развернувшись от окна, спросила Айлин. — Я спрашиваю, Вы вчера с Сезен дождь слышали? А то девушки говорили сегодня, что так же лил, а я даже не обратила внимания. — Я тоже, — кивнул Мехмед. — Что «тоже»? — улыбнулась Айлин, оперевшись одной рукой на стекло. — Не слышал или слышал? — Не слышал, — усмехнулся Мехмед, отстраняясь от стены и медленно двигаясь в сторону девушки, которая, заметив его перемещение, осторожно отодвинулась от окна и прижалась к ближайшей стенке. Айлин стало трудно вдыхать воздух, а корсета-то на ней не было, получается, пуговицы тоже не подходят ей для утяжки. — Я просто хочу, — снова тихо заговорил Мехмед, после небольшой паузы поровнявшись с ней, — чтобы ты знала, что я вчера спал один. Правда, не на своей кровати. Но один. Она, искренне удивившись, подняла на него глаза. Он был так близко, что она слышала, как он дышит, и понимала, что он чувствует её волнение и, может, вообще уже считает ненормальной. Но Мехмед лишь тянул время, собираясь с мыслями. — Как? — все-таки, набравшись воздуха и сил, спросила Айлин. — Я же своими глазами видела, что Сезен вышла из твоих покоев только утром, мы тщательно следили с Нигяр, то есть, получается, что она либо вышла уже тогда, когда мы вырубились, либо действительно утром, но я склоняюсь к… Она не договорила эту фразу, которую, по своему плану, Мехмед должен был дослушать до конца, но не сумел. Он, наклонившись, нежно взял её за шею обеими руками и поцеловал. Она вздрогнула и даже не сразу поняла, что произошло, но он так настойчиво, но при этом осторожно прикасался к её губам, что она не смогла отодвинуться. Шехзаде сразу решил, что, если она не ответит ему, он сразу же отстранится, и они постараются забыть то, что сейчас произошло, но буквально через несколько секунд девушка, встав на носочки, обняла его за шею. Их сердца колотились, заглушая за окном шум дождя. Она совсем забыла, как правильно целоваться и очень боялась сделать что-то не так, а он, прижимая её к себе, не верил, что она, о которой он не мог перестать думать, не оттолкнула его.