Кукловод для маленькой обманщицы

Артём сжимает меня всё крепче, и я уже всерьёз раздумываю над тем, чтобы позвать на помощь, но неожиданно сбоку раздаётся негромкое покашливание. Парень неохотно отстраняется и оборачивается на звук, и я решаю последовать его примеру. В следующий момент я попадаю в плен синих глаз, которые разглядывают меня с нескрываемым интересом. Святослав усмехается, заметив, как я теряюсь и краснею от смущения, словно бы ему доставляет удовольствие вгонять в краску любую девушку, которая окажется рядом с ним. Это неожиданно раздражает меня, и я скрещиваю руки на груди. - Простите, что прерываю ваше свидание, просто увидел знакомые лица и решил поздороваться, - произносит Воронов, одаряя меня вежливой улыбкой. Артём хмыкает, протягивая ему руку для рукопожатия. – Мира, вы сегодня особенно прекрасны, - с этими словами мужчина целует тыльную сторону моей ладони, и я снова вспыхиваю, но на этот раз от злости. Вот же дамский угодник! – Мне кажется, вы только похорошели с нашей прошлой встречи. Да неужели?! Кажется, не мне одной здесь требуются очки. В прошлый раз на мне хотя бы не было этого кошмарного платья, а кожа была чище. Или у него фетиш на замарашек? Впрочем, по-моему, ему просто всё равно, с кем спать, и он таким образом подбивает ко мне клинья. Хоть бы своего дружка постыдился! - Да уж, у неё такие… брови, - выдыхает парень, и я не могу не отметить, что это действительно удачный комплимент. Я ведь рисовала их почти час! – А вообще я никогда не встречал такой умной девчонки! Мирабель просто ходячая энциклопедия! - Мирабель? – удивляется Святослав, вскидывая брови. Я рефлекторно киваю. – Такое необычное имя… наверное, у него есть какое-то особое значение? - Да, это… это… - я теряюсь, покусывая нижнюю губу. Пришло время удивительных историй. – Так звали греческую богиню… плодородия. - Правда? – вновь хмыкает Воронов, и я уже чувствую себя неловко. Обманывать Артёма было куда проще. – Я думал, её звали Деметра. Вот уж кто действительно ходячая энциклопедия… Ну вот, теперь он запросто меня раскусит. Нужно поскорее избавиться от него, иначе он мне всё испортит. - Ой, ну, знаете, у этих богинь столько имён, - отмахиваюсь я, делая вид, что ничуть не смущена. Но внутри меня всю трясёт. – А вы никуда не опоздаете? Мы ведь наверняка отнимаем ваше время. - Нет, я бы немного прогулялся с вами, если вы не против, - улыбается Святослав, неспешно ступая по тротуарной дорожке. Против! И вообще, он не видит, что ли, что портит нам свидание, или совесть взыграла, и он решил усмирить своего дружка? – Редко встретишь столь интересных собеседников. - А я о чём? – вклинивается Артём, направляясь за своим другом. Видимо, ему надоели мои заумные речи, и он решил под благовидным предлогом от меня отделаться. Моя героиня возмущена до глубины души и вот-вот обидится. – Прикинь, Мира сказала, что первое дерево в этом парке посадили ещё в тысяча восемьсот каком-то там году. - Могу ошибаться, но насколько я знаю, создание этого парка началось уже после окончания Второй мировой войны. Советские власти стремились облагородить город и отдать дань защитникам отечества, поэтому в центре расположен мемориал, - произносит Воронов, и я запоздало вспоминаю, что он читает лекции по истории. Видимо, у него имеются познания в этой области. Чёрт, как же выкрутиться теперь? Совсем позабыла об этом мемориале. Надо было лучше искать историю города, а я поленилась как-то и теперь расплачиваюсь. - Верно… парк был основан уже после победы, но дерево посажено ещё в 1897 году, - настаиваю я, одаряя его уничтожающим взглядом. Достал уже умничать. - Ну, видно, это было особое дерево, раз его сохранили даже немцы, которые во время войны поставили здесь лагерь, - миролюбиво соглашается мужчина, и я чувствую, что уже закипаю. Артём выглядит слегка растерянным. – Наверное, оно должно быть отмечено специальной табличкой… - Наверное, - киваю я терпеливо, оглядываясь вокруг. У меня остаётся последний шанс переключить их внимание, поэтому, недолго думая, я шепчу: «Что-то мне нехорошо» и картинно падаю в обморок. Святослав ловит меня в последний момент, в то время как Артём отходит на шаг, словно бы я могу придавить его весом своего тела. Очень рыцарский поступок. Мужчина заботливо подхватывает меня на руки и переносит на лавочку, а затем… выплёскивает мне прямо в лицо минералку из бутылки, очевидно, решив таким образом привести в чувства. Первым моим порывом становится закричать, желательно что-то нецензурное. Но затем я резко вспоминаю про свой боевой раскрас и понимаю, что если что-то не предприму, он смоется вместе с бровями. - Что же вы наделали? Я же теперь ничего не вижу! – шепчу я, прикрывая лицо руками, что, впрочем, чистая правда. Из-за воды на стекле очков всё стало расплывчатым. – Вы мне очки испортили! А они, между прочим, сделаны на заказ! - Успокойтесь, давайте я посмотрю? – предлагает Воронов, но я останавливаю его движением руки и тут же отворачиваюсь. Если он сейчас меня узнает, то точно решит, что я его преследую. - Не подходите ко мне! Вы всё испортили! – рычу я, сжимая кулаки. Это тоже чистая правда. – Артём, это могло быть лучшим свиданием в моей жизни, но ваш друг просто… невоспитанный… сексист! Заканчиваю фразу и тут же сбегаю в сторону автобусной остановки. Артём кричит мне что-то вслед, но я не обращаю на это никакого внимания, ведь лучше эффектно удалиться, чем остаться и ещё сильнее опозориться. Домой я прихожу с отвратительным настроением. Стягиваю с себя дурацкое платье и умываю лицо, смывая остатки косметики. На меня всю дорогу косились пассажиры маршрутки и сочувственно вздыхали, очевидно, думая: «Бедная, мало того, что страшненькая, ещё и краситься не умеет…». Шумно выдыхаю, окидывая мрачным взглядом своё отражение, и иду в кухню, чтобы достать из холодильника бутылку вина. Я опустошаю её почти на треть, и в этот момент в мой мозг приходит гениальная (нет) идея отправиться в клуб и выпустить пар на танцполе. Всё равно я уже потеряла возможность произвести хорошее первое впечатление на своих одногруппников, поэтому если явлюсь завтра уставшей и с мешками под глазами, хуже уже не будет. Я быстренько переодеваюсь в короткое платье серебристого цвета, в котором моя героиня наверняка сочла бы меня девушкой лёгкого поведения, наношу простой вечерний макияж и обуваю белые босоножки на шпильке. Ближе к десяти вечера я уже вовсю заливаю горечь от своего дневного провала текилой, подпевая любимой песне, и всерьёз раздумывая над тем, а не станцевать ли мне на стойке. Может быть, я и не самая умная, зато уж точно сексуальная и желанная, и сейчас всем это докажу… Уже начинаю расстёгивать босоножки, как вдруг кто-то опускается на соседний стул, и я вздрагиваю, когда сбоку раздаётся знакомый голос. Я едва не падаю со стула и тут же оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с васильково-синими глазами Воронова. Он усмехается, словно бы ожидал меня здесь увидеть. - Ты точно меня преследуешь, - хмыкает мужчина, делая глоток из стакана с коричневатой жидкостью. Я незаметно застёгиваю ремешок и выпрямляюсь, делая вид, что не пьяна в стельку. - Если уж кто-то здесь преследователь, то это ты, - выпаливаю я чуть заплетающимся языком, тыкая в него пальцем. Я не обязана сейчас говорить с ним уважительно, ведь мы не в университете, а он не преподаватель. – Потому что этот клуб расположен рядом с моим домом, и раз уж тебя принесло сюда, наверное, ты хотел меня увидеть. Ты как грёбаный падальщик, кружишь вокруг меня и ждёшь, пока я буду достаточно пьяна, чтобы рухнуть в твои объятья. Так вот этого не будет, потому что я трезва настолько, чтобы без запинки сказать параллелограмм! – торжественно изрекаю, хотя на самом деле это слово я могу сказать, только будучи очень пьяной. А на этот раз получилось так идеально, что меня, наверное, придётся выносить отсюда на руках. - Тогда не буду тебе мешать, - пожимает плечами Святослав, расплачиваясь с барменом. Он делает вид, словно бы ему всё равно, словно бы мои слова его ничуть не задевают, и это раздражает меня ещё больше. Потому что он такой взрослый, такой самоуверенный, такой сексуальный, и я рядом с ним чувствую себя просто ничтожно жалкой. – Приятного вечера. - Нет уж, постой! – рычу я, вскакивая со стула и преграждая ему дорогу. Воронов смотрит на меня сверху вниз, и в этот момент злость переполняет меня. – Это ещё не всё…